Проклятая варежка

Андрей стал чем-то очень важным за считанные дни. Представить хоть день без него казалось трудным. Марату нравилось смотреть, как тот учится. Слушать его рассказы по истории, пересказы школьной литературы, а его бубнеж на английском вызывал улыбку и желание передразнить. Удивительным было то, как оценки самого Суворова начали расти. Голос Андрея сам собой откладывался в голове, заставляя запоминать даже ненужную школьную программу.       Но больше всего Марату нравилось запоминать истории из жизни Андрея. Смешно было слушать про его детство, представлять, какой он был маленький и несмышленый, упасть в крапиву, надо же умудриться? Нравилось слушать мысли Андрея про школу, про будущее. Нравилось узнавать, насколько музыка – важная часть его жизни, узнавать, насколько было трудно учиться, как много сил и нервов он на это потратил. Но не сдался, садясь за инструмент снова и снова, до боли в пальцах.       Нравилось слушать мечты Андрея, его желания. Когда Марат узнал, что тот бы хотел на звезды посмотреть, во всей их красе, на какой-нибудь крыше, чтоб поближе к ним казаться, он тут же стал думать, как это осуществить. Когда он узнал про любимые конфеты друга, тот выпросил их у мамы и в тот же день преподнес их Андрею. Когда друг сказал, что было бы хорошо играть на настоящем фортепиано и вне занятий музыкальной школы, он уже хотел думать, как бы перетащить из квартиры Суворовых в квартиру Васильевых дедовский фортепиано. Но Андрей на это только посмеялся, сказал, что у них места нет, и тогда Марат подарил ему ключи от своей квартиры. — Приходи и играй когда хочешь!       Андрей хоть и принял ключи, но никогда ими не пользовался. Всегда заходил только с Маратом, но ключи эти душу все равно грели.       А ещё Марату нравилось это всё перед сном вспоминать. Думать, какой Андрей дурак, но восхищаться им. Его упертостью, его голосом, его игрой, его знаниями и его планами на жизнь. Андрей мог показаться мечтающим ребёнком, которому крылья ещё не сломали, но Марат знал – это не так. Он сам кого угодно был готов сломать, если услышал бы, что у Андрея ничего не получится.       Хотя Андрей и сам мог с этим разобраться. Нет, тот никогда не лез в драки, ему это и не нужно было. Но если ситуация вынуждала, то тут, прости друг, но была не была. У парня был другой прекрасный талант – коммуникабельность.       Андрей быстро находил с людьми общий язык, не боялся говорить. Именно поэтому в компанию Марата его приняли быстро. Парень, хоть и был из другого мира, но с каждым там сдружился. Не так как с Маратом, конечно, но было ощущение, что тот бы и не допустил такой дружбы.       Он в первое-то знакомство Андрея со всеми крутился вокруг него, боясь за реакцию. А когда увидел только положительные эмоции, расслабился, но кружиться вокруг не перестал. Это вообще комично выглядело. Стоило Андрею куда-то выйти с кем-то, Марат тут же шёл следом, даже не спрашивая, нужно ли. Когда над тем подшучивали, казалось, что Марата это оскорбляло больше чем самого Андрея, и он тут же лез заступаться.       Вместе они проводили куда больше времени. Просто лёжа на кровати, обсуждая что-то. Медленно и так спокойно. Делились мыслями, обсуждали события прошедшего дня. Смеялись и устраивали игрушечные драки, где Марат боялся силу применять, лишь так, для защиты. А потом успокаивались и молчали.       Вот и сейчас эта пауза наступила. Андрей смотрел куда-то в потолок, думая о своём. Марат же на боку лежал, разглядывая профиль второго. Внимательно так изучая, чтобы никогда не забыть. — Андрей? — всё-таки не выдержал Марат, нарушая тишину. — М-м? — А тебе правда у нас нравится?       Парень рядом усмехнулся, поворачивая голову к Марату, и посмотрел на него с огоньками в глазах. У старшего дыхание перехватило. Уже не так был важен ответ, главное, чтобы на него Андрей продолжал только так смотреть. — Мне с тобой нравиться, — ответил тот с доброй усмешкой и снова отвернулся, в потолок уставился и улыбнулся загадочно.       Марат моргнул заторможенно, а потом так резко обнял его, к себе прижимая. Услышал смех и почувствовал неудачные попытки оттолкнуться. А сам он уткнулся ему куда-то в плечо, пытаясь мелкие слезы скрыть.       Марат не знал, почему именно сейчас предательски хотелось зарыдать. Сейчас нет никакой нужды казаться сильными. Сейчас можно было расслабиться, чувствовать теплоту от тела рядом, чувствовать, что в нём действительно нуждаются. Марат знал, Андрей не сказал бы такого ради глупой шутки. — Ну ты чего… — конечно, Андрей поймал эту перемену в друге, заметил влагу на плече. Он вздохнул и, тоже на бок поворачиваясь, лицом к Марату, обнял его. А второй как кот ластиться начал, в грудь уткнулся, прижался.       Андрей гладил его по коротким волосам, даже не думая осуждать. Не думал спрашивать причину слез, не думал пытаться веселить того или поменять тему. Он дал всему плохому выйти из Марата сейчас, через слезы и рядом с ним. Андрей лишь аккуратно одеяло поправил, укрывая их, и снова обнял.       А Марат не знал, что это такое. Просто именно сейчас слезы сдержать не получалось. Он привык все свои эмоции в силу вкладывать. Спорт, драки, но никак не слезы и истерики. Пацан с улицы не будет плакать в грудь другу, правда? Но Андрей бы за такие слова сурово на него посмотрел и подзатыльник бы дал, так что Марат лишь сильнее прижался, носом шмыгая, и продолжил чувствовать горячие слезы, которые, кажется, не собирались прекращаться.       Сон настиг сам собой. Когда глаза уставшие слипаться начали, когда поглаживания нежные чувствовались уже на другом уровне, и тишина, нарушаемая только звуками улицы, в голову ударили, не уснуть было невозможно. Марат поддался этим чарам, чувствуя внутри приятное опустошение и тепло.       Утром парень проснулся один, но услышал голоса из коридора. Андрей провожал маму на работу. Марат не торопился открывать глаза. После слез на ночь они неприятно болели, и он лишь сильнее уткнулся в подушку. Правда не на долго, уже вскоре он услышал шаги, приближающиеся к комнате, и всё-таки открыл глаза, смотря в сторону дверного проёма. — Проснулся? — Марат недовольно промычал, снова закрыл глаза и зарылся в подушку. Слышал, как к кровати подошли, как Андрей сел, снова почувствовал лёгкое поглаживание по голове. — Кушать будешь?       Эта перспектива ему понравилась куда больше, он всё-таки поднял глаза на парня, отвечая хриплым голосом «да», а потом прокашлялся. Андрей кивнул, уходя на кухню. Марат же в свою очередь очень лениво встал и пошёл в ванную.       Выглядел он, мягко говоря, плохо. Опухшие красные глаза делали из него прототип побитой собаки, а ссадины на лице добавляли только больше антуража. Показываться в таком виде было стыдно, так ещё из-за вчерашнего в глаза голубые смотреть не хотелось. Умывание холодной водой никак не помогло, а выходить все равно нужно было.       Он глаза свои в пол опустил, на кухню прошёл, бесшумно садясь за стол, и притих. Такое поведение ему не было свойственно, так что Андрей удивился, отвлекаясь от нарезки салата. — Ты чего? — Ты это… Ну… За вчерашнюю ночь. — он был почти готов извиняться. Настолько было стыдно, но его перебили быстрей. — Марат, успокойся. — Андрей улыбнулся ласково и тоном нежным и успокаивающим продолжил, — Всё в порядке, слышишь? Я всегда буду рядом, договор?       Марат тут же расслабился, а на лице улыбка расцвела. Всё беспокойство ушло, хоть и капелька стыда осталась, но это всё уже и не так важно. Сейчас ему был важен этот договор и ничего больше. — Договор.       Утро проходило спокойно. Морозное солнце светило в окно, пока они пили чай и доедали яичницу. Андрей с удовольствием рассказывал про сумбурный сон, постоянно путаясь и перескакивая с темы на тему. Но Марат на это хихикал, слушая с неподдельным интересом.       Планы Марата были грандиозными. Ему так хотелось Андрею небо звёздное показать, что поиски хорошего места продолжались уже несколько дней. Пока тот ходил в музыкальную школу ради практики, Марат бегал по району и проверял каждый люк, ведущий на крышу.       И когда ему всё-таки удалось найти подходящее место, в груди начало щемить от счастья. Он уже представлял удивлённое лицо Андрея, представлял, как тот будет рад, и сам начинал радоваться. Довольно выдохнул, когда стоял на этой крыше, лишь надеялся, что вечером та ещё будет открыта. А потом побежал домой искать отцовский термос.       Когда всё было готово, а закат уже приближался, Марат уже стоял перед Андреевской дверью. Постучал в неё, ожидая когда откроют. Светлая макушка почти сразу вынырнула, разглядывая друга. — Чего довольный такой? — Да день, Андрюх, сегодня хороший! — парень говорил звонко, он и не пытался сделать загадочный вид. Зачем? Сегодня и правда всё прекрасно. — Правда? И почему же? — тот усмехнулся, наблюдая за другом. — А не знаю! Хороший и всё! Бывает же такое?       Андрей только хмыкнул и улыбнулся шире. Он и не собирался спорить, только радовался в ответ. Собирался пропустить Марата вперёд, но тот сказал, что они сейчас же должны пойти гулять. Голубые глаза посмотрели с вопросом, но его заторопили, заставляя быстро одеваться, и потеплее.       Марат ничего не объяснил, но шёл явно целенаправленно. Андрей всё ещё ничего не понимал. Плёлся рядом, выслушивая болтовню друга. Но он и не жаловался, пытался уловить суть темы, которую ему доносили, а ещё пытался не получить по лицу от столь сильной жестикуляции. Переодически посмеивался с шуток Марата и улыбался.       Когда на улице уже стемнело, Андрея завели в какую-то пятиэтажку погреться, он слегка возмутился. Можно было бы ещё немного потерпеть и до дома дойти погреться. Но Марат, кажется, не слушал, поднимаясь на последний этаж, и теперь улыбался загадочно. — Чего ты там бухтел? — До дома, говорю, дойти можем, а не тут людям мешать. — А-а, — Марат хихикнул, разглядывая хмурого друга. — Замёрз? — Немного. — Держи, — он достал тот самый термос с горячим чаем, дал его другу. Андрей варежки снял, перелил немного напитка в крышку, выпил и почувствовал себя лучше. — Сам-то его как пить будешь? — чай горький, Андрей такой и любил, в отличие от Марата. Но друг только отмахнулся. — Звёздное небо ещё увидеть хочешь? — парень термос забрал, запихивая его в карман. Увидел непонятливое выражение лица напротив и снова улыбнулся. Он по лестнице к люку поднялся, открывая его. Повезло. — Пойдём быстрее!       Андрей снова послушался, поднимаясь следом, и как только на крыше оказался, встал с открытом ртом и наверх посмотрел. Марат почувствовал себя самым довольным человеком на свете. Посмотрел на друга и увидел, как у того в глазах звезды отражаться начали. — Пойдем-пойдем! — он подошёл ближе к краю, но Андрей стоял как вкопанный. С места двигаться не собирался, тогда Марат глаза закатил, схватил его за руку и повёл сам. Сел на постеленную заранее старую куртку и снова за руку протянул, чтобы и Андрей сел. — Красиво, да? — Марат, — парень голову на Андрея повернул и снова увидел этот взгляд. Сердце начало учащенно биться. — Это лучший подарок в моей жизни. Спасибо. — Да какой это… — Марат глаза смущённо отвёл, но почувствовал, как его руку сжали, и голову на его плечо положили. — Подарок… — Лучший… — почти шёпотом ответил Андрей.       Андрей их пальцы переплёл и также тихо начал рассказывать про созвездия. А Марат тонул в этом голосе, но внимательно рассматривал каждую звезду, на которую указывал Васильев.       По домам они разошлись поздно, отцовский термос был пуст, но Марат наконец-то понял, что «Любовь» не ощущается как тяжесть.