Уговор

Рейстлин бережно прижимал к себе малыша, до головокружения вдыхая сладковатый запах молока, исходивший от него. Магу казалось, будто в его давно очерствевшем сердце вдруг разом зажглись мириады звезд. И каждая звездочка наполняла черного чародея бесконечной, незнакомой доселе нежностью. — Какой ты милый… странный… беззащитный… — тихо изрек Рейстлин, бережно гладя шелковистые волосики малыша. — Рейст, ты мне объяснишь наконец, что это за ребенок?! — взорвалась вдруг Крисания. — Это… — чародей осекся, искривил губы в усмешке и выдал: — Наш сын. — Твой и Такхизис?! — Почему? — хмыкнул маг — наш с тобой. Все равно его папаша не выполнит уговор. — Уговор?! — жрица нахмурилась — Рейст, во имя Паладайна, о чем ты?! Маджере криво усмехнулся и с неожиданным трепетом поцеловал проснувшегося малыша в пухлую щечку. Ребенок смотрел на своего похитителя огромными голубыми глазами, в которых читалось удивление. — Странно выглядит папа, а? — весело поинтересовался чародей. Он знал, что не напугает дитя. Лицо его для ребенка не просто знакомое, а родное. Ну а то, что волосы седые и длинные — мелочь. Карапуз долго рассматривал «отца», потом схватил его седую прядь и потянул в рот. — Ох уж эти двухлетки, — рассмеялся Рейстлин, пытаясь высвободить прядку из детских пальчиков — все бы только на зуб пробовать! Давай-ка лучше молока попьем, которое мама принесла, а еще лучше — кашу какую сварим. — Рейст! — возмутилась Крисания — Я не его мама! — Это временно, душа моя, — бесшабашно отозвался маг и расплылся в совершенно счастливой улыбке. Он был уверен, что его создатель не выполнит все условия договора. Не зря же он, Рейстлин Маджере, сделал всё возможное, чтобы этот пухлощекий ангелочек остался в их мире.