Что подарить другу на день рождения: Топ 10 оригинальных идей.

Чайльд открыл входную дверь своей просторной квартиры, аккуратно поставил тяжелые пакеты на пол, одни – с продуктами, другие – с подарками, и рухнул на табуретку около двери. Он зачесал волосы назад широкой ладонью и устало вздохнул. День рождения, несомненно - очень приятный день, но к тому же - очень утомительный. Парень целый день выслушивал почти ничем не отличающиеся друг от друга поздравления, в духе «Желаю крепкого здоровья, счастья, чтобы все твои мечты сбывались…» и бла‐бла‐бла. Тарталья провел весь день и вечер в доме родителей, празднуя в кругу огромной семьи. Конечно, он любил свою родню, и даже когда Тевкр уже буквально прыгал у него на голове, он не был против. Но на ночь он запланировал нажраться с большой компанией друзей в клубе, и именно этого он с нетерпением ждал весь день. Напиться в щепки, повеселиться, подцепить кого‐то на ночь – какое времяпрепровождение для молодого парня может казаться более привлекательным, чем это? Он около минуты смотрел на белый потолок, прокручивая в голове все события этого дня; мысленно прикинул, сколько времени ему понадобится на сборы, на дорогу, и все остальные мелочи. Из затянувшихся размышлений его вырвало уведомление, пришедшее на телефон. Он достал гаджет, готовясь писать очередное «большое спасибо» на очередное «С днем рождения, Чайльд, желаю…» Но это было не то. псина аякс, ты дома? Тарталья удивленно приподнял брови, читая совершенно неожиданное сообщение. Сообщение от неожиданного человека, если быть точнее. Скарамучча хоть и был его другом, но далеко не был тем, кто часто писал ему. Точнее, он вообще не писал. Поздравил парой слов сегодня утром, и на этом спасибо. Чайльд бегло напечатал ответ в ту же секунду.

дома.

сегодня я удостоился аж двух сообщений от вашего высочества, это мой подарок? :)

псина иди нахуй. я могу приехать? или у тебя планы? Вообще‐то, у него были планы, очень большие планы. Он уже давно договорился и должен был уезжать через полчаса, но он и сам не понял, как написал…

нет, буду дома всю ночь.

Чайльд посмотрел на экран телефона, прикусывая нижнюю губу, и задумываясь, как ему объяснить Кэйе, что всё отменяется, и Тарталья, который всегда соглашается на любой движ с поводом и без повода, хочет мирно посидеть дома в свой день рождения. Кто ему вообще поверит?

нахуя тебе ко мне? ну приезжай

Чайльд подождал около минуты, не отрывая взгляда от переписки, прежде чем на телефон пришло новое сообщение. псина буду через полчаса Чайльд быстро снял ботинки, вошел в светлую гостиную. Он оглядел комнату, подмечая стабильно присутствующий бардак на столе: многочисленные фантики, крошки от еды, пакеты… Уборка была слишком утомительным делом, парень ответственно решил скинуть весь мусор на пол и запихнуть ногой под диван. «Ну, на первый взгляд стало чуть более чисто. А что тут прибираться-то? Это же Скар.» — он махнул рукой на весь беспорядок и с облегчением упал на мягкие подушки, на диван. Может, просто время прошло так быстро, а может, это сам Скарамучча приехал раньше обещанного времени, но звонок в дверь раздался совсем скоро. Чайльд поднялся с дивана, и хотя предыдущий звон раздался всего секунду назад, Скарамучча нажал на кнопку еще несколько раз, раздражающий писк разносился по всей квартире. — Я иду, достал трезвонить! — крикнул Тарталья и открыл дверь. Он прислонился плечом к дверному проему, опуская взгляд на друга. — Не помню, чтобы я заказывал проститутку на дом сегодня. Молодой человек, вы кто? — С поддёвкой улыбнулся парень. — А ты походу часто заказываешь проституток, кроме них тебе никто не даёт. — раздраженно прошипел Скарамучча, ударяя Чайльда по плечу. — Ты, может, пустишь меня внутрь? — Не злись, псинка. — хохотнул Чайльд, ладонью възерошивая темные волосы на голове Скарамуччи. Тот весь напрягся и зыркнул на парня исподлобья, явно готовый отпустить очередную колкость. — Убери руки и иди нахуй. — Он нахмурил тонкие брови и шлепнул Тарталью по ладони, встряхивая головой. «Псинка снова злится, какая прелесть» Чайльд наконец сделал шаг назад, пропуская возмущающегося парня внутрь. Тот скинул с ног кроссовки, оставляя их небрежно валяться на пороге, и прошел в гостиную, прекрасно зная расположение комнат в квартире – всё‐таки, уже не впервые тут. У него в руках был небольшой подарочный пакет. Он поставил пакет на журнальный столик, а сам развалился на том самом диване, расставляя ноги в стороны и облегченно вздыхая. — Я так устал тащиться до тебя. — Недовольно вздохнул он, поправляя рукой взъерошенные Тартальей волосы. — Подарок откроешь потом. Чем дольше ожидание, тем приятнее результат. — Усмехнулся парень, смотря на пакет. — Проверим твою теорию позже, на практике, в моей постели. — Подмигнул ему Чайльд, отвечая в своей привычной манере. Ну, он флиртовал со всеми, везде, и при любых обстоятельствах, уже чисто из привычки. Девушки охотно велись на его сладкие речи, благодаря чему Тарталья был крайне популярен среди дам. Ну, и может, совсем немного имел репутацию бабника. — Иди нахуй. — Коротко ответил его друг, показывая ему средний палец. Его реакция на подобные комментарии тоже была весьма привычной и предсказуемой. Тарталья в ответ только прыснул от смеха, никак больше не реагируя. Он подошел к холодильнику и открыл дверцу, с внимательным видом осматривая содержимое. Из еды там лежала только колбаса, зато алкоголем были забиты целые полки. Классическое содержимое холодильника Тартальи. — Что пить будешь? Вино, шампанское…— Тарталья не успел закончить, как его перебил громкий и возмущенный голос. — Вино и шампанское, серьезно? Ты меня за кисейную барышню держишь? — Тонкие брови возмущенно поднялись вверх. Скарамучча встал с дивана и подошел к Чайльду, самостоятельно вынимая из холодильника бутылку водки и виски. Хозяйничал так, будто находится в своём доме, а не в гостях. — Тебе может ещё ключи от моей квартиры отдать? Ведешь себя так, будто ты тут хозяин. — Чайльд прислонился спиной к стене, подстёбывая друга, и наблюдая, как тот усердно расставляет бутылки на столе. — Да, а лучше перепиши квартиру на меня. Так и быть, выделю тебе место на коврике у двери. — Парировал Скарамучча, теперь направляясь к кухонным шкафчикам, где стояли стаканы. — Как благородно с вашей стороны, господин. И кажется, Скарамучча немного переоценил свои возможности, когда решил самостоятельно достать стаканы. Конечно, для такой шпалы, как Чайльд, достать посуду с пиздец каких высоких полок, проблемой не было. А вот для Скарамуччи было. Он раздраженно стиснул зубы и встал на носочки, вытягивая руку как можно выше. Всё равно не доставал. Ещё сильнее раздражал сам Тарталья, чей звонкий и протяжный смех слышался где‐то за спиной. — Помочь, гномик? — В его голосе слышалось столько веселья, что Скарамучче хотелось сломать ему лицо. Или шею. Или все вместе. — Да я твою мать… — Не надо мою мать. — Прервал его Чайльд, изо всех сил старавшийся успокоиться, хоть и безуспешно. — Еще выше не мог эту хуйню поставить? — Специально к твоему приходу готовился. Жаль, бутылки не додумался туда же поставить. — Очевидно, что подшучивать над Скарамуччей доставляло ему особое удовольствие. За несколько больших шагов он оказался прямо за его спиной, достаточно близко, чтобы тот мог почувствовать присутствие тёплого тела сзади. Чайльд с лёгкостью достал две рюмки и два стакана для виски. Скарамучча не поворачивался, замерев на месте. Но Чайльд и так знал, какое злобное у него сейчас выражение лица. Тарталья задержался в таком положении на пару секунд, прежде чем отошел назад и поставил стаканы на столик с особо громким стуком и неизменной насмешливой улыбкой. — Желаю тебе всего самого плохого. — Пробормотал Скарамучча, когда наконец смог беспрепятственно развернуться, облокачиваясь поясницей на столешницу. — О, это пожелание на мой день рождения от тебя? Как мило, Скара, спасибо. — Хозяин сегодня в благодушном настроении, не благодари. — С непоколебимо раздражённым видом Скарамучча вернулся к дивану, откручивая крышку от бутылки водки. Он аккуратно налил одинаковое количество прозрачной жидкости в обе стопки, протягивая одну Чайльду. — Ну что.. — Начал Скарамучча, прочищая горло. — Желаю тебе перестать быть долбаёбом. И всего самого плохого, конечно. С днём рождения, рыжик. Парни чокнулись рюмками, и одновременно выпили обе залпом, даже не морщась. Им, всё‐таки, уже не по четырнадцать. После этого, в ход пошла вторая, а потом третья, и четвёртая, и пятая, и…они уже сами не помнили, какая по счету рюмка. На столе оказался и остальной алкоголь из заветного холодильника, который заметно становился все более пустым, пока там не осталась только одиноко лежащая колбаса. Нельзя мешать пиво с водкой? Похуй, для них правила не писаны. Нельзя сказать, что Чайльд уже не отдавал себе отчёт в своих действиях, но картинка комнаты размывалась перед глазами, и когда он поворачивал голову к Скарамучче, окружающая обстановка становилась мутной и размытой, фокус его зрения оставался только на таком же пьяном, как и собственное, лице друга. Несколько часов они без остановок говорили заплетающимися от алкоголя языками, в квартире слышались то шутки, то громкий смех, то возмущенные комментарии Скарамуччи и его фирменное «Пошел нахуй, долбаёб». Голова приятно кружилась, где‐то на фоне играла музыка из плейлиста Тартальи, начиная с «Только рюмка водки на столе», заканчивая на «Я ебался лишь однажды». Чайльд во весь голос подпевал каждой второй песне, а Скарамучча показательно зажимал уши ладонями, делая самое страдальческое выражение лица из возможных. И только сейчас, Чайльд, кажется, заметил, какие красивые родинки на лице у Скарамуччи. «И вообще лицо у него ничего такое...Красивое...И шарики пирсинга прикольно блестят.» — Все эти мысли периодически приходили в пьяный мозг Тартальи, заставляя замолчать на несколько секунд, пока он тупо пялился на ту или иную часть лица друга. Тот, кажется, не замечал этого. Ну, по крайней мере, никак не комментировал, списывая «зависания» Тартальи на перебор с алкоголем, с кем не бывает, верно? И вообще, Чайльду было как‐то жарко. В комнате активно работал кондиционер, наполняя помещение прохладным воздухом, но было всё равно жарко. Он чувствовал, что особенно жарко его лицу, оно будто горит. Так, будто он краснеет. Но кто вообще видел, чтобы Чайльд Тарталья когда‐то краснел? Да никогда! «Ладно, это просто водка с пивом. Просто нажрался, и всё.» — Подумал он, нервно прикусывая внутреннюю сторону щеки. Скарамучча что‐то лепетал, активно жестикулируя, но это прошло мимо ушей Тартальи. Вдруг в его голове резко осела внезапная мысль. «Был бы я геем, я бы его трахнул.» Стоп. Хоть Тарталья уже и был настолько пьяным, насколько возможно, если не переходить границу между «просто пьяным» и «бухим в дерьмо», но даже в таком состоянии он мгновенно осознал, о чём только что подумал. Эта мысль оказалась для него почти пугающей, он весь напрягся и нахмурился, облизывая пересохшие губы. Что за бред? Он не гей. О таком даже в теории думать стыдно. Флиртовать из привычки, в шутку, не всерьёз – это одно, но действительно подумать о таком – вот это уже пиздец. Как он вообще докатился до того, подумал о другом парне, что тот…красивый? «Мне явно хватит пить на сегодня» — Решительно он сказал сам себе, сжимая руку в кулак. — Пошли покурим. — Чайльд резко перебил неторопливый монолог Скарамуччи, которого он всё равно не слушал как минимум последние пару минут. Тот замер, замолкая и тупо смотря на друга несколько секунд. Кажется, до него уже тоже всё доходило с небольшим опозданием. — А мы не можем покурить прям тут? — Он наконец ответил, хриплый голос перебил звук тихо играющей музыки. — Мебель провоняется. Пошли. — Коротко ответил Чайльд. Ладно, он всё ещё заботится о таких вещах, значит какие‐то разумные мысли в голове пока остались. За исключением некоторых, о которых он твёрдо решил не вспоминать. Тарталья не стал дожидаться ответа парня. Он быстро поднялся с дивана, и это было явной ошибкой. Состояние приятного опьянения, которое он чувствовал на диване, обернулось состоянием, когда он понял, что действительно нажрался. Он покачнулся и зажмурился, но сохранил равновесие. Чайльд опёрся рукой об стену, потирая точку между бровей. Скарамучча тоже встал, но выглядел получше. Кажется, чуть более трезвый. Тарталья особо не следил за тем, сколько тот пил. — Я думал, коротышки хуже переносят алкоголь. — Усмехнулся Тарталья, начиная по‐немногу привыкать к своему состоянию. — Не выёбывайся, алкашня. Тебе крышку от спирта хватит понюхать, а ты уже в говно. — Скарамучча тыкнул средним пальцем практически в лицо Тартальи, закатывая глаза. На пути к балкону Тарталья иногда пошатывался и неуклюже задевал ту или иную мебель, но всё-таки дошел. Всё происходило будто отрывками, как в кино. Минуту назад он сидел на диване, а сейчас он уже на балконе, открывает окно. Теплый ночной ветер приятно ударил в лицо, оказывая слегка отрезвляющий эффект. Тарталья достал из кармана пачку вишневых сигарет, неуклюже пытаясь вытянуть одну, а вместе с тем и зажигалку. Он прикрыл огонёк рукой, защищая от ветра, и наконец сделал долгожданную глубокую затяжку, наполняя легкие густым дымом. — Поделишься огоньком? — Послышался справа хриплый голос. Скарамучча протянул руку, пытаясь забрать зажигалку. — Поделюсь. Оплата натурой. — В голубых глазах Чайльда промелькнул озорной блеск. — Могу только в ебало плюнуть. — Скарамучча самостоятельно выхватил из чужих пальцев зажигалку, закуривая и сам. Они стояли и курили уже около минуты, молча. Тарталья облокотился локтями об прохладный подоконник, с умиротворённым видом рассматривая тёмно‐синее ночное небо. Он прислушался к звукам, которые издавали сверчки, сидящие в густой траве, подметил многочисленные яркие звёзды на небе. При этом, он периодически неосознанно поглядывал на Скарамуччу боковым зрением, обводя взглядом контур чёткого профиля парня. — Луна сегодня красивая. — Тихо и хрипло сказал Тарталья, выпуская из лёгких дым. Луна и правда была красивая: полная и яркая, прямо посреди неба. Несколько секунд на балконе стояла полная тишина, если не считать пение сверчков с улицы. — Ты совсем ёбнулся? — Скарамучча повернул голову, внимательным взглядом смотря на лицо Чайльда. Тот замер. Что не так? Он тоже обратил взгляд на друга, в недоумении сводя брови вместе. — Если это признание, то это самое банальное, что я слышал в своей жизни. Слишком хуёво даже для тебя. — Продолжил Скарамучча, стряхивая пепел с сигареты. Тарталья нахмурился еще сильнее. Признание? Признание в чем? Как луна связана с... И тут его осенило. Он распахнул глаза шире и высоко поднял брови, активно размахивая руками в отрицании. — Блять, Что?! О чём ты подумал, я не…! — Он закашлялся дымом от сигареты, морща лицо. — Я реально просто про луну сказал, я же...я ведь не педик! — Быстро бормотал Тарталья, запинаясь и качая головой. Ему в лицо дул ночной воздух, но он снова почувствовал, как лицо горит. Вот теперь он точно покраснел – он прекрасно это чувствовал, и это ухудшало ситуацию еще сильнее. Но на тёмном балконе это невозможно заметить, правда ведь? — Ты покраснел, кстати. — Тихо хмыкнул Скарамучча, с прищуром смотря на шокированное лицо друга. Он сделал последнюю затяжку и потушил сигарету, небрежно бросая её в пепельницу. — Не педик, говоришь? Блять. Тарталья хотел взвыть, хотел провалиться под землю, да хоть спрыгнуть с этого чёртового балкона. Серьёзно, почему он покраснел? Это же...это же Скарамучча, он ведь ему как брат! Бесстыдный флирт с девушками, да и вообще любые взаимодействия с ними, начиная с того, как он с наглой улыбкой прижимал их где‐то к стене, заканчивая тем моментом, когда он уже лез руками в их штаны, никогда не вызывали у него такой реакции. Да вообще какой‐либо реакции. Это было скорее как данное. Да, зажал милую девочку где‐то в углу, да, переспал с ней. С кем не бывает. Так какого чёрта простой стёб от Скарамуччи сейчас заставлял веснушчатое лицо буквально гореть? — Не неси хуйню, ты перепил, кажется. Мерещится тебе всякое. — Фыркнул Тарталья, собирая всё своё самообладание в кулак, чтобы сделать как можно более уверенный и спокойный вид. Главное – делать вид, что всё нормально. Он сделал особо длинную и глубокую затяжку, стараясь успокоить взбудораженные нервы. — Я не перепил, ты просто… — Начал Скарамучча, но его резко перебил Чайльд, махнув рукой. — Заткнись. — Ну так заткни меня. — Пожал плечами Скарамучча, легко говоря это с небольшой, хитрой улыбкой. Эти слова сорвались с его губ так буднично и просто, будто он говорил о погоде, о чём‐то повседневном и обычном. Чайльд поджал губы, не разрывая зрительного контакта с синими глазами, находящимися прямо напротив него. На просторном балконе было совершенно темно, единственным источником света служила та самая проклятая луна, из‐за которой всё и началось. И в свете луны, Скарамучча выглядел безумно красивым. Его бледная кожа будто становилась ещё белее на вид, такая тонкая, нежная и мягкая. Острые черты лица казались Тарталье еще более выразительными. Он и сам не заметил, как его взгляд скользнул к чужим губам. Выглядят мягкими. «Это ведь будет очень по‐гейски, если я его поцелую, да?» — В голове Тартальи шёл оживленный спор с самим собой, пока он продолжал пялиться на губы Скарамуччи. «Конечно будет.» — он ответил сам себе. «Да похуй.» Чайльд резким движением притянул Скарамуччу за воротник его футболки, ни давая никому из них ни секунды на осмысление происходящего. В мгновение губы Тартальи оказались на губах Скарамуччи, он положил ладонь на его щеку, ощущая гладкую кожу под пальцами. «Боже, боже, боже.» — пронеслось в голове Чайльда, он не знал, может ли вообще ещё мыслить. Чайльд боялся, что Скарамучча будет против, но он явно не был. Тот закрыл подрагивающие веки, обхватил шею Тартальи двумя руками, практически повисая на нём. Разница в росте делала это всё немного неудобным, Скарамучче пришлось встать на носочки, все время заботясь об удержании баланса на дрожащих ногах. И Тарталья с радостью подстебал бы его за это, если бы мог найти в себе силы оторваться от чужих губ. Но он определенно не мог, и не хотел. Голова снова кружилась, но уже не только от алкоголя, хотя его нетрезвое состояние безусловно усиляло эффект от всего происходящего. Хотелось больше. Больше поцелуев, больше прикосновений, больше рваных вздохов друг другу в губы. Тарталья положил ладони на талию друга, резко толкая его к прохладной кирпичной стене балкона. Он сгорбился и нагнулся ниже, опуская лицо на уровень лица Скарамуччи. Постепенно Чайльд придвигался ещё ближе, прижимаясь своим разгорячённым телом к чужому. Теперь Скарамучча был плотно зажат между белой стеной и крепким телом Тартальи. Чайльд сжал пальцы на чужой талии чуть сильнее — может, даже синяки останутся. Поцелуи становились интенсивнее, он то посасывал мягкую нижнюю губу Скары, то оттягивал ее зубами, с силой прикусывая, чередовал эти действия раз за разом. И когда Скарамучча приоткрыл рот чуть шире, рвано вздыхая, Тарталья воспользовался этим, чтобы проникнуть юрким языком в чужой рот. Когда его язык коснулся языка Скарамуччи, тот ощутимо напрягся в его руках, запуская пальцы в рыжие пушистые волосы Чайльда. Он сжал их, с силой оттягивая, пока их влажные языки активно переплетались. И тогда Тарталье просто снесло крышу. Он быстро подхватил Скарамуччу под бедра, резко опуская руки с его талии. По тому, с какой легкостью Чайльд поднял и понес внутрь квартиры своего друга, сложно было даже догадаться, насколько он был пьян. Первой поверхностью, которая оказалась в поле его зрения после выхода из балкона, оказался длинный обеденный стол. Чайльд без раздумий сдернул белоснежную скатерть, по всей квартире разнёсся громкий грохот упавших на пол чашек, но сейчас никому не было до этого дела. Он усадил Скарамуччу на холодную поверхность стеклянного стола, его руки соскользнули ниже, на округлые ягодицы парня. Они не прекращали целоваться, иногда отстраняясь только на несколько секунд, чтобы сделать короткий вдох кончающегося кислорода, прежде чем снова припасть к губам друг друга. Одного легкого движения, когда руки Чайльда соскользнули с бёдер чуть ниже, на ягодицы, хватило, чтобы Скарамучча буквально подавился воздухом, отстраняясь от жаркого поцелуя. Он зажмурился и уронил голову на плечо Чайльда, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Тарталья, увидев чужую реакцию, продолжил сжимать мягкие половинки, желая получить что‐то еще: резкий вздох сквозь плотно сжатые зубы, усилившуюся хватку худощавых пальцев на его волосах, или, может, какой-то звук… Но Скарамучча держался действительно неплохо. Он только тяжело и быстро дышал, не поднимая наверняка покрасневшего лица от чужой шеи. Тарталью это не устраивало. — Посмотри на меня. — Твёрдо сказал он, и сам удивился тому, каким хриплым стал его голос. В добавок к словам, он подцепил чужой подбородок пальцами, поднимая его лицо от своего плеча. И если секунду назад Чайльду казалось, что ему настолько жарко, что хуже уже быть не может, сейчас он понял, что глубоко ошибался. Скарамучча выглядел очаровательно: лицо, в особенности щеки, были покрыты ярким румянцем, губы покраснели и опухли от многочисленных и активных поцелуев, темные волосы взъерошены… Но боже, то, как он смотрел на Чайльда затуманенным взглядом с расширенными и потемневшими зрачками… Он был похож на взъерошенного котенка, когда смотрел на Тарталью снизу‐вверх полуприкрытым взглядом. Тарталья думал, что сейчас только от этого вида кончит прямо в штаны. — Блять. — Хрипло сказал он, и вцепился в бедра Скарамуччи еще крепче, одним сильным движением притягивая тело парня вплотную к своему. Он встал между разведённых ног Скарамуччи, и настолько близкий контакт их разгорячённых тел наконец позволил почувствовать то, к чему привели все многочисленные поцелуи и касания. Штаны Тартальи уже практически разрывал каменный стояк, и когда он плотно прижался пахом к чужому, он наконец смог почувствовать и эрекцию Скарамуччи. А Скарамуччу будто током ударили, он вздрогнул и напрягся всем телом, свёл брови к переносице и отчаянно закусил губу. Ощущения были слишком слабые сквозь плотную ткань джинс, но для ноющего органа, не получающего никакого внимания, хватило даже этого легкого давления. Тарталья потянулся руками к краю свободной футболки парня, и, очевидно, не встречая никакого сопротивления, стянул ее через голову и, не глядя, отбросил куда‐то в сторону Чайльд остановился на пару секунду, внимательно рассматривая открывшийся перед ним вид обнажённого тела, прежде чем припасть губами к чувствительной шее. Он старательно вылизывал сантиметр за сантиметром, дразняще и совсем слабо оттягивал кожу зубами, а потом снова оставлял влажные следы языком. И соблазн был слишком велик, чтобы не прикусить тонкую кожу чуть сильнее. Тарталья зацепился за место прямо под подбородком, крепко сжимая зубы на несколько секунд. — Обязательно оставлять следы на видных местах? — Недовольно прошипел Скарамучча, сводя брови к переносице. Хотя было видно, что оставаться недовольным было трудно для него, в таких‐то обстоятельствах. — Тебе не нравится? — Спросил Тарталья, широко улыбаясь во все зубы, прежде чем опустить губы на пару сантиметром ниже и снова прикусить чужую шею. — Блять… — Прошипел Скарамучча, закидывая голову назад и закрывая глаза. — Значит, нравится. — Заключил Чайльд. Даже если не смотреть на него, по одному только голосу можно было понять, как довольно он улыбается. Получив такую отдачу, он для себя решил, что останавливаться ни в коем случае нельзя, и теперь оставлял еще больше краснеющих укусов. Несколько раз он даже позволил себе оставить засосы на нежной коже. — Значит не выёбывайся. — Иди нахуй. — На полувздохе прошептал Скарамучча, прикусывая внутреннюю сторону собственной щеки. — Не хочу тебя расстраивать, милый, но на хуе сегодня окажешься только ты. — Хихикнул парень, прежде чем переключить все свое внимание на прежнее занятие, украшая чужую кожу все большим количеством меток. Он опустил голову чуть ниже, оставляя влажные поцелуи и красные пятна на острых ключицах, а затем на груди, пока не дошел до соска. Тарталья захватил его зубами и потянул на себя, умелыми пальцами терзая и выкручивая второй. Скарамучча резко выгнулся в пояснице и уронил руки на крепкие плечи Чайльда, сжимая их с такой силой, что было даже больно. Но это было мелочью сейчас, потому что Тарталья наконец услышал долгожданный хриплый стон, слетевший с истерзанных губ. Он был совсем тихим, Скарамучча сдерживался изо всех сил, и это было видно. Но этот небольшой, и по мнению Тартальи, совершенно очаровательный звук, стал настоящей музыкой для его ушей. Теперь его целью стало выбить из него как можно больше таких звуков, а как известно, своих целей Чайльд Тарталья всегда достигал, причём любыми способами. Чайльд отпустил разбухший сосок из плена губ, принимаясь за второй. Он иногда поднимал взгляд, чтобы посмотреть на выражение лица Скарамуччи в тот момент. А тот прикусывал свою нижнюю губу так, что казалось, будто вот‐вот прокусит насквозь. Румянец на его лице стал настолько ярким, что выглядел скорее как лихорадочный. Большие ладони скользнули ниже, сухими кончиками пальцев он прошелся от груди по впалому животу, до края штанов Скарамуччи. Мышцы его живота заметно напряглись, он замер в мучительном ожидании, даже дыша реже. Чайльд облизнул губы и издевательски улыбнулся, не отрывая изучающего взгляда от зажмуренных глаз Скарамуччи. — Ну? — Скарамучча нетерпеливо приподнял бёдра, пытаясь податься ближе к теплой руке. — Как ты там говорил? Чем дольше ожидание, тем приятнее результат, верно? — Тарталья искренне наслаждался реакциями друга на происходящее, и хотя его собственные штаны уже разрывал до жути болезненный стояк, он не терял возможности подшутить над парнем. Но он не стал больше мучить его, и быстро расстегнул замок на чужих штанах, спуская их до колен. Теперь Скарамучча сидел перед ним почти полностью голый, из одежды на нем были только трусы. И это, пожалуй, было лучшим зрелищем в его жизни. Женские тела, безусловно, очень красивые и мягкие, на них приятно смотреть, приятно держать в руках, касаться, сжимать. И тело Скарамуччи совершенно не было похоже на привычные для Чайльда плавные и нежные изгибы женского тела, тогда почему он возбуждал его настолько сильно? Тарталья повел рукой снизу вверх по бледному телу, не прекращая поглаживать напряжённые мышцы торса. И это даже отвлекло Скарамуша от самого главного, поэтому он широко открыл глаза, давясь воздухом, когда его сочащийся смазкой член обхватила широкая ладонь. Тарталья размазал каплю предэякулята по розовой головке, а затем резко провел кулаком вверх и вниз. Скарамучча пытался дышать спокойно, но вышел только судорожный задушенный звук. Он крепко зажал свой рот ладонью, его рука мелко дрожала, он весь был как натянутая струна, от скопившегося в теле возбуждения, уже ставшего болезненным. — Боже, какой чувствительный… — Протянул Чайльд, прежде чем провести рукой по чужому члену еще несколько раз в том же темпе, довольно улыбаясь. — Да пошел ты... — Прошипел Скарамучча, и даже будучи возбужденным до предела, он не желал казаться податливым и слабым. Тарталья прижал ладонь к шее парня, поднимая её ещё выше, к покрасневшему лицу. Скарамучча замер и замолчал, завороженно наблюдая за Чайльдом. Он смотрел на него из‐под густых ресниц замутненным взглядом, прежде чем смущённо зажмуриться и отвернуть голову в сторону, поджимая губы. Подушечка большого пальца Тартальи ласково огладила пылающую щеку, затем острую скулу, и оказалась на ухе, поглаживая чувствительную кожу за ним. Чайльд и сам слышал глухой стук собственного сердца в ушах, но Скарамучча реагировал на простые ласки слишком потрясающе, чтобы даже на секунду задуматься о том, чтобы остановиться. Тарталья приподнял уголок губ, наклоняясь совсем близко к ушку Скарамуччи, опаляя ушную раковину горячим, рваным дыханием. Он оставил несколько мягких, коротких поцелуев, прежде чем чувственно прошептать, чётко проговаривая каждое слово: — Я так сильно хочу разложить тебя на этом ебучем столе и оттрахать, ты даже не представляешь. Он не дал Скарамучче время на ответ, хватая его за челюсть, чтобы развернуть его лицо к своему и впиться в приоткрытые губы глубоким поцелуем, сразу вторгаясь языком в рот. Скарамучча пытался сопротивляться, изо всех сил хотел сделать вид, что ему не так уж и нравится, но в конце концов подставлялся под все касания и поцелуи, изгибаясь в руках Тартальи. А тот больше не мог ждать. Он отстранился от чужих губ, из‐за чего Скарамучча издал протяжный, разочарованный полустон. Тарталье понадобилась пара секунд, потому что голова уже совершенно отказывалась работать, чтобы мысленно прикинуть, где в его квартире может лежать смазка. Оставлять Скарамуччу, даже если на минуту, казалось самой ужасной идеей, будто сейчас его распухшие губы — это единственное в этом мире, что было важным. Хотя для Чайльда так и было. Он отошёл от стола, оставляя Скарамуччу там одного, и его нахмуренное личико побуждало вернуться быстрее. Тарталья буквально влетел в свою спальню, нетерпеливо скидывая подушки с кровати на пол, чтобы не тратить время. Он схватил флакон смазки, до этого лежавший под одной из этих самых подушек, и поспешно вернулся к Скарамучче. Тот сидел в таком же положении, с разведёнными ногами, опираясь дрожащими руками на стол за своей спиной. — Ждал меня? Какой хороший мальчик. — Поддразнил Чайльд, проводя большим пальцем по искусанным губам парня. Скарамучча в ответ на такие слова закрыл половину лица тыльной стороной ладони, вздрагивая. И это давало Тарталье больше информации о том, как ему стоит обращаться с этим чудом. И сейчас для Чайльда наступал самый страшный и волнительный момент – он раньше не занимался сексом с парнями. Его мучал страх поранить Скарамуччу или доставить ему дискомфорт, страх все испортить и разочаровать его. Теорию он примерно знал — когда‐то слышал какую‐то информацию то там, то тут. Теперь оставалось только опробовать это все на практике и не облажаться. Он открыл тюбик смазки, выливая ее на пальцы, и растёр, чтобы разогреть. Сердце билось в сумасшедшем темпе, с каждой секундой в его груди все больше возрастало поглощающее волнение, делающее дыхание затруднительным. — Ты только...скажи, если будет больно, ладно? Я не хочу, чтобы...ну... — Нервно сказал Тарталья, приставляя руку ближе к чужому входу. — Я скажу. Давай уже. — Хрипло пробормотал Скарамучча, речь явно давалась ему с трудом. Он аккуратно ввел один палец внутрь, постепенно погружая его все глубже и глубже, до самой костяшки. Он посмотрел на Скарамуччу, пытаясь найти на его лице какие‐то признаки дискомфорта, но тот выглядел вполне нормально. Тарталья вздохнул, внутренняя тревога становилась всё слабее, делая его действия более уверенными. Он подождал немного, прежде чем вынуть палец, и затем попытался вставить сразу два, но кажется, слишком резко. — Поаккуратнее, блять, можно? — Скарамучча зашипел и ударил его кулаком по плечу, съёживаясь. Тарталья замер и убрал пальцы, поднимая на друга виноватый взгляд, настолько невинный и жалобный, будто он был маленьким провинившимся щеночком. — Извини. — Тихо протянул он. — В следующий подставлять жопу под эти издевательства будешь ты. — Цокнул Скарамучча, приподнимая бедра, чтобы Тарталья продолжил. — Продолжай уже, что стоишь то? Чайльд сделал глубокий вдох. Скарамучча всё ещё ведет себя, как обычно, значит всё в порядке. Мысленно он сделал заметку, что позже он вытрахает из него все недовольства. — Значит, будет следующий раз? — С легкой улыбкой подметил Тарталья, стараясь разрядить обстановку. — Заткнись и займись делом. — фыркнул парень, как обычно хмурясь, но для Тартальи оказалось вполне заметным и очевидным, что он смутился. Хотя, как можно было смутиться еще сильнее, будучи в том положении, в котором он сейчас находится? Тарталья снова ввёл внутрь два пальца, на этот раз намного медленнее и аккуратнее, дабы не повторять прошлых ошибок. Чайльд подвигал пальцами внутри, стараясь растянуть тугие стенки. Когда прошло достаточно времени, и Тарталья смог свободно двигать уже тремя пальцами внутри Скарамуша, тот нахмурил брови, несдержанно подаваясь бедрами навстречу. — Долго еще будешь пальцами копаться? — Понял. — Коротко ответил Тарталья, вынимая пальцы. Он надавил на грудь Скарамуччи, вынуждая того лечь на спину. Тот слегка выгнулся, когда разгорячённая кожа коснулась холодной поверхности. Они оба уже были утомлены долгим ожиданием близости, член Тартальи болезненно упирался в ширинку джинс, доставляя ему ощутимый дискомфорт. Чайльд аккуратно подхватил худые ноги Скарамуччи под коленями, закидывая их к себе на плечи. Соблазн был слишком велик, чтобы не повернуть голову и не прикоснуться горячими губами на чувствительной коже под коленкой. Скарамучча лежал перед ним такой распаленный, раскрасневшийся, весь открытый и такой чувствительный. В груди Тартальи что-то замирало, когда обычно недовольный друг смотрел сейчас на него сверху‐вниз таким умоляющим взглядом, полным вожделения. Это заставляло хотеть его ещё большего, кусать и целовать каждый миллиметр кожи, оставлять следы и красные пятна на самых видных местах, чтобы он, чёрт возьми, запомнил сегодняшнюю ночь очень надолго. Тарталья наклонился ниже над худощавым телом, упираясь ладонями по обе стороны от раскрасневшегося лица. Не отрывая зачарованного взгляда от Скарамуччи, Чайльд обильно смазал свой член смазкой, а затем медленно, сантиметр за сантиметром, начал входить в горячее нутро Скарамуччи. Сперва он резко сжался, откидывая голову назад, но стоило Чайльду наклониться к его ушку, чтобы прошептать пару успокаивающих глупостей, параллельно оставляя влажные поцелуи, он расслабился, позволяя Тарталье войти глубже. Чайльд чувствовал, будто бешено бьющееся сердце подскакивало прямо к горлу, а потом опускалось вниз, и так раз за разом, когда он начинал с каждой секундой вбиваться в дрожащее тело всё быстрее. Шелковистые пряди волос Скарамуччи прилипли к вспотевшему лбу и вискам, Тарталья нежно зачесал волосы с его лица, что совершенно не сочеталось с его мощными и резкими толчками. Прохладная рука скользнула ниже, по пылающему жаром лицу. Он огладил лоб, скулу, оттянул нижнюю губу и вытер струйку слюны с уголка пухлых губ. Когда ладонь дошла до повсеместно украшенной багровыми метками шеи, он сжал пальцы, легко придушивая парня. И судя по тому, как он закинул голову наверх, издавая приглушенный стон, ему это безусловно понравилось. Чайльд чувствовал под пальцами пульсирующую жилку и игрался с силой нажатия, то сжимая так сильно, что парень под ним не мог дышать, то полностью ослаблял хватку, оставляя несколько слабых укусов над своей ладонью. Скарамучча весь мелко задрожал, когда очередным толчком Тарталья попал прямо по простате, заставляя парня изогнуться и вскрикнуть. — Тарталья… — хрипло прошептал Скарамучча, впиваясь короткими ногтями, выкрашенными черным лаком, в место под лопатками Чайльда, царапая его спину даже через ткань футболки. — Называй меня Аяксом сейчас. Пожалуйста. — Аякс, Аякс, Аякс. — Раз за разом повторял Скарамучча, его руки не могли найти себе места, цепляясь за разные места, пока наконец не оказались под кофтой Тартальи, оставаясь на рельефном прессе. Слыша то, как Скарамучча произносит его имя, Чайльд стал толкаться в горячее нутро еще мощнее, сжимая руку на чужом горле все крепче и крепче. Тихие стоны стали определенно лучшим, что он слышал во всей своей жизни. Теперь он каждым толчком метился именно в то место, желая довести Скарамуччу до потери разума, до полного сумасшествия от этой близости, которая пьянила лучше, чем весь выпитый ими ранее алкоголь. Скарамучча был будто самая крепкая водка – заставлял Тарталью терять голову, его мысли путались, он сам весь терялся и не мог поверить, что действительно трахает его. Может, это только воображение его пьяного мозга? Нет, даже самый лучший сон не мог быть настолько приятным. Скарамучча тихо матерился себе под нос, срываясь на тихие стоны, и Чайльд сам еле удерживался от того, чтобы не застонать, потому что лежащий под ним Скарамучча пиздец какой узкий, и от того, как его горячие стенки сжимали член Чайльда, действительно кружилась голова. Глаза Скарамуччи заслезились, он притянул Тарталью еще ближе к себе, утыкаясь носом в его шею, чтобы крепко сжать зубы – не только ведь Тарталья может терзать его кожу, верно? Все его мышцы начали сокращаться и напряглись, он свел брови к переносице, хныча. Было ясно, что он близко. Всего пары движений руки Тартальи на его члене хватило, чтобы он глубоко выгнулся в пояснице, и выкрикивая имя Аякса в последний раз, обильно кончил себе на живот. Скарамучча крепко зажмурился, все его тело расслабилось и обмякло, широко разведённые ноги упали с плеч Чайльда, повисая на его локтях. Тарталья сделал еще несколько глубоких толчков, прежде чем кончить внутрь, издав низкий стон сквозь плотно сжатые зубы. Он аккуратно вышел из пульсирующего ануса, придерживая подрагивающие ноги Скарамуччи. Тот всё еще лежал с закрытыми глазами, положив руку на вспотевший лоб и тяжело дыша. Чайльд тоже весь вспотел, оргазм был совершенно оглушительным, намного ярче, чем со всеми его прошлыми партнерами. Тарталья легко поднял Скарамуччу на руки, укладывая на мягкий диван. И только сейчас, к нему, кажется, пришло осознание. Он трахнул своего друга. Он реально трахнул своего друга. На него внезапно накатила волна неловкости, постепенно становящаяся все более ощутимой и неприятной. Он нахмурился, совершенно сбитый с толку. И как они теперь будут общаться? Это ведь ненормально, верно? Скарамучча быстро заметил перемены в чужом выражении лица и приподнялся на локтях, вопросительно приподнимая брови. — С тобой что? — Он спросил таким по‐родному привычным резким тоном, будто не стонал имя Тартальи пять минут назад. Его, кажется, эта ситуация совершенно не смущала. — Ничего, просто...Ну, понимаешь...— Пытался объясниться Чайльд, но все слова будто вылетели из головы, он совершенно не знал, как описать то, что испытывает сейчас. — А. Я разрушил твоё алиби «я не педик»? — Скарамучча попал прямо в точку, издевательски улыбаясь. Тарталья поджал губы, пытаясь придумать хоть одну ответную издевку. — Нечего сказать? — Продолжил напирать Скарамучча, насмешка в голосе становилась все очевиднее. — Ничего, все латентные через это проходят рано или поздно. — Но я не...! — Начал защищаться Тарталья, прежде чем тяжело вздохнуть и потереть точку между бровей, замолкая. — Ты ебал меня на столе пять минут назад, этого недостаточно? — Хорошо, я просто... — Чайльд прервался на середине фразы, решая сдаться. Тут ведь уже нет смысла оправдываться, верно? — И как мне тебя теперь звать? Любовничек? — С сомнением спросил он, хотя его выражение лица стало куда более облегчённым, даже складка между бровей разгладилась. — Зови меня хозяин, не ошибешься. — Хихикнул Скарамучча, подкладывая руки под голову. Он был в подозрительно хорошем настроении, совсем нетипичном для Скарамуччи. — Идиот, блять. — У тебя учусь. — Ещё и стрелочник. — Да иди ты нахуй. Их привычная небольшая перепалка окончательно успокоила Тарталью, он сел на край дивана рядом с всё ещё обнажённым Скарамуччей. Кажется, между ними всё осталось также легко, как и было. — Я надеюсь, это входило в твой подарок на мой день рождения? — Тарталья посмеялся, укрывая рядом лежащего парня теплым пледом. Странно заботливый жест. — Блять, ахаха. — Скарамучча не сдержал смеха, зачёсывая влажные волосы назад. — Много хочешь. А вообще знаешь, я вчера гуглил идеи для подарка, и перебрал кучу сайтов в духе «Что подарить другу на день рождения: Топ 10 оригинальных идей», но такого там не было. — Боже, ты реально искал топ 10 оригинальных идей для подарка? Пиздец. — Тарталья звонко рассмеялся, держась за живот. — В любом случае, они явно не знают толк в подарках. А что в пакете, кстати? — Тарталья внезапно вспомнил про сам подарок, который он так и не открыл. Он собрался встать, чтобы взять его, но крепкая хватка Скарамуччи на запястье его остановила. — Не уходи. — Как‐то слишком мягко сказал он, но и сам быстро опомнился, делая тон голоса резче. — Не доставай эту хуйню, пока я здесь. Там вибратор. — Там...Что, блять? — Парень без сопротивления сел обратно, с любопытством дергая бровью. — Как ты вообще мог додуматься подарить мне вибратор? И почему не сказал раньше? Это было бы полезно. — Чуть тише сказал Тарталья с маленькой озорной улыбкой. — Ну, подарить латентному другу‐гею вибратор — это забавно, разве нет? — Непринужденно пожал плечами Скарамучча, а услышав последние слова Чайльда, недовольно цокнул языком. — Ещё чего, ебать вибратором будешь своих одноразок. Я свою жопу тебе больше не подставлю, изверг. — Ты уже говорил про «следующий раз» — Напомнил Тарталья, постукивая пальцем по щеке, его глаза искрились от того, куда шёл разговор. — Тебе показалось, забудь. — парень махнул на него рукой, отворачивая голову в сторону с показным недовольством. — О нет, дорогой, хорошими подарками нужно пользоваться. Ты сам виноват. — Поддразнил его Тарталья, двумя пальцами поворачивая его за подбородок к себе. — Готов к второму раунду? — Заговорщически прошептал он.