О страхах, море и любви

Его Высочество по-ребячески бежит по песчаному берегу моря. Его лёгкое белоснежное одеяние красиво развевается по ветру. На лице играет искренняя улыбка, такая, которую Се Лянь может подарить лишь Хуа Чэну. Князь Демонов лёгкой поступью следует за наследным принцем, щурясь, когда волны хватают его мужа за аристократичные лодыжки, и сам едва ли не отскакивает от воды. — Сань Лан, ты очень похож на кота, — с отдышкой смеется мужчина в белых одеяниях. — А гэгэ напоминает мне очаровательного щенка, — отвечает Хуа Чэн и ловит, впитывает в память образ такого Се Ляня. Сейчас он действительно напоминал щенка: растрёпанные и чуть завившиеся волосы лезут в лицо, на босых ногах виднеются крошки песка, а нижняя часть одежд и вовсе полностью промокла. Но Его Высочество это ни капли не смущало и он продолжал постепенно заходить в воду все дальше и дальше. Когда море обхватило Се Ляня чуть выше колен, он обернулся и вперился взглядом в глаз возлюбленного, нежно щурясь и приглашая пойти за собой. Хуа Чэн не любил море. Оно восхищало своей безграничностью, пугало своей необъятной величиной и вводило в ужас от тайн, что скрыты в глубинах. Но больше всего демон в красных одеяниях не любил море за то, что оно ему неподвластно. Море было стихией, и даже он, одно из четырех великих бедствий, не мог контролировать умыслы этой стихии. В такие моменты он и в правду чувствовал себя маленьким никчемным человеком, хотя давно таковым не является. Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем ненавидел чувство беспомощности, а вода окунала его в это чувство. И поэтому, Хуа Чэн ни на секунду не переставал бдить за Се Лянем: вдруг он оглянется, а эти волны, мгновение назад не вызывавшие сомнений, утащат любовь всей его жизни в пучину вод. Мужчина мягко улыбается, про себя думая, как глупо бояться чего-то такого. — Гэгэ, ты же знаешь, я не хочу заходить в воду. И ты выходи, не то заболеешь. Хотя этот недостойный был бы не против окружить Его Величество лаской и заботой, — хитро подмигивает демон. Се Лянь вспыхивает и отводит взгляд. Его ощутимо качает на прибывающих волнах, но он старается держать равновесие. Если он упадёт, ощутимее будет чувствоваться стыд и неловкость, ведь он стоит почти на мели. Кто как не наследный принц был в курсе о «почти фобии» мужа. И Старший открыто желал, чтобы Сань Лан перестал хотя бы так видимо испытывать отвращение к морской воде. Сам юноша любил море. Любил за мерное покачивание на волнах, за ощущение гладкого песка, щекотно скользящего меж пальцев ног. Любил за пышную пену, украшающую воду как природой плетеное кружево. Любил за то, что море напоминало ему самого себя: оно могло быть таким же ровным и спокойным, чуть робким и застенчивым, а могло хлестать по лицу и телу тяжелыми скопами воды. Море не было идеальным и в этом была его прелесть. С этими словами в голове принца созревает план. Природа слегка поможет ему. Он начинает танцевать, будучи погруженным по колено. Се Ляню самому забавно с того, как нелепо он скорее всего выглядит: невесомо подняв руки к небу, и изогнув кисти в изящном жесте, пытается покачивать бедрами и моментами кружится вокруг себя. Хуа Чэн удивленно вскидывает брови, сначала еле уловимо хихикает, а затем завороженно смотрит на его золотую ветвь с яшмовыми листьями. Длинные волосы Се Ляня потемнели от влаги, и шли за хозяином в такт бодрых движений. Шаловливые волны порой игриво подскакивали и доходили до бёдер. Князь демонов тяжело сглотнул.Ткань красиво облегала стройные ноги Его Высочества. Он и вода будто сговорились, понимая друг друга с полуслова. Вот белые одежды качнутся влево и вода последует за этим движением, усиливая динамику танца. Даже сейчас его наследный принц, скованный в свободе движений плотной водой, являл собой истинное божество, двигался смело, будто совсем не боялся упасть. А когда Се Лянь украдкой посматривал на мужа, то взгляд его, наполненный любовью, чистым обожанием и желанием только придавал уверенности. И все эти чувства только для него, ему, о нем. Молодой человек никогда не был эгоистом, всего себя отдавая людям, но вот в любви с Хуа Чэном он позволяет забирать эти чувства лишь себе. Но чем еще славился Се Лянь во всех трех мирах, так это неудачей. Именно поэтому в один переломный момент море сбивает его с ног, и он неуклюже махает руками, падая назад. Уже предвкушая, как вода зальется в уши и нос, Его Высочество ловят сильные руки и не дают упасть. Демон оказывается как всегда рядом. Может поэтому Се Лянь стал таким безалаберным в плане своей безопасности? С появлением мужа он перестал бояться буквально всего, ведь вместе с Сань Ланом они победят всех, и возлюбленный всегда поймает его, либо же падет вместе с ним. И вправду, Хуа Чэн, не раздумывая бросился в темную пучину за своим суженым, хотя боялся. Именно поэтому, когда напряженность в его теле спадает, когда мозгу становится спокойнее, ведь на его руках наследный принц, как он сам по неосторожности заваливается назад вместе с Се Лянем. Ближнее песчаное дно не дает погрузиться в воду с головой, однако теперь они оба по предплечье находились в воде. Одежда неприятно липла к телу. Бывший даос пару секунд смотрит с замешательством, а затем начинает смеяться. Громко, от души. Градоначальник, отошедши от шока, недовольно посматривал на Се Ляня, но, не выдержав, тоже засмеялся. Они прямо как дети: божество сидело на ногах Хуа Чэна, обняв того руками за шею, а демон ухватил юношу за талию, крепко удерживая свою ношу. План удался. Се Лянь перестает смеяться и заботливо обхватывает руками лицо напротив. Смотрит в глаза в глаза, и его наполняет чувство бесконечной признательности и любви. Он не может выразить словами то, что чувствует и по румяным щекам стекают горячие слезинки, которых почти не различить среди остальных капелек влаги на лице. И наследный принц сдается напору чувств, наклоняется вперед и в самые губы говорит: — А-Чэн, ты такой молодец. Я так горжусь тобой. Ты пошел в противное тебе море за мной, потому что мне грозила ничтожная, но опасность. Я люблю тебя А-Чэн, Хунхун-эр, — и целует. Неумело, но с такой открытостью, что у Хуа Чэна щемит мертвое сердце или то, что от него осталось. Он прижимает Се Ляня ближе к себе, чувствует, как тот дрожит от вечерней прохлады. Принц льнет ближе, такой ласковый и прекрасный в его руках, и он совсем не против, когда Князь демонов делает поцелуй глубже и горячее, даря заветное тепло посиневшим губам. Когда воздуха перестает хватать, Старший отстраняется и мило шмыгает носом. Хуа Чэна затапливает нежность и он чмокает любимого человека в мокрый нос, в щеки и лоб. На собственных губах ощущается соленый привкус. — Я никогда не перестану удивляться твоим планам, гэгэ, — конечно, демон раскусил идею, как затащить его в ненавистную соленую воду, — ты не перестаешь меня удивлять. — Прости, Сань Лан. Я правда хочу помочь тебе посмотреть на море так, как смотрю на него я. Как минимум без ненависти, — виновато жмурится Се Лянь. — Тебе не за что извиняться, но давай выбираться, ты дрожишь как кленовый лист на ветру. Хуа Чен поднимается из воды с Се Лянем на руках. Тот обмякает в руках мужа, послушно обнимая того за шею. Откуда-то у Собирателя Цветов оказывается сменная одежда. Его Сань Лан как всегда предусмотрителен. Они еще долго сидят на берегу соленой нечисти — так прозвал море Хуа Чэн. Се Лянь неожиданно для него самого крепко прижался к возлюбленному, положив голову на плечо. Градоначальник целомудренно касается губами макушки принца, чуть отодвигается и останавливается на виске. В уши льется музыка разбивающейся о скалы воды. Демон задумчиво наблюдает как языки волн ласкают берег и пытаются добраться до его ног, и осознает важную вещь — он больше не стремится отодвинуться от воды или отбежать на достаточное расстояние. Возможно, он никогда не сможет посмотреть на море под углом Се Ляня, но теперь оно кажется ему чуть менее ненавистным. Его любовь к своему божеству поистине не знает границ, ей чужды принципы и правила каждого из них, которых они держались, когда были порознь. Она дала им шанс быть вместе, а, значит, никто и ничто не сможет сделаться преградой. Даже солёная нечисть.