Nectar of the gods

Иногда Стайлз поражался, насколько ироничной была его жизнь. Единственная причина, по которой они переехали в Бейкон-Хиллз, когда он ещё был маленьким, заключалась в том, что этот городок был одновременно перенаселён сверхъестественными существами и опустелым. Местная волчья стая, дриады в заповеднике, различные магические семьи и случайные суккубы. Это был не такой многолюдный мегаполис, как Сан-Франциско, но и не настолько маленький, чтобы соседи обращали внимание на их «странные привычки». Мама считала, что это место было идеальным. Отец прислушался к её мнению, всё ещё не оправившись от того, что был женат на вампирше и является отцом полукровки, да и в полицейском департаменте Бейкон-Хиллз было достаточно легко работать. Мама спокойно заявилась к местной Альфе, заверив её, что питается только пакетами с кровью, пожертвованными местным банком и, иногда, её мужем, и что у неё не было намерения причинять неприятности. На самом деле, она бы предпочла оставаться полностью анонимной, но Альфа Хейл согласилась не раскрывать их статус остальной части сверхъестественного сообщества Бейкона до тех пор, пока вампирша делает всё возможное, чтобы не выдавать себя. Учитывая, что именно по этой причине она ушла из дома и вышла замуж за человека, Клаудия из Рода Гайос, согласилась. Мама была из древнего рода, поэтому ей не составляло труда часами гулять на солнце, прежде чем она начала бы обгорать, что позволяло ей хорошо маскироваться под человека. Если бы она была новорождённой, то загорелась бы как спичка в костре. Если бы она была полукровкой, у неё было бы, может, полчаса, прежде чем её кожа покрылась бы пузырями. Она не только родилась в древней династии вампиров, но и была очень взрослой, никогда не раскрывающей никому свой настоящий возраст. Его отцу было всё равно. Он любил её, она любила его, и не имело значения, что он иногда видел, как она сосёт кровь из пакета или просила его о помощи. Она подарила ему счастье, она подарила ему Стайлза. Этого было достаточно. Альфа Хейл унесла тайну Клаудии в могилу, но кое-что просочилось. Если бы она только не вела учёт. Если бы только Ардженты не нашли их до того, как бумаги сгорели вместе со всем домом. Если бы только. С годами боль притуплялась. Потребность в мести уменьшалась, но он всё равно ничего бы не смог сделать, пока не проявятся его силы. Как только бы они появились, что ж… Стайлз не совсем знал, что сделал бы. Он был доволен тем, что выбросил весь сверхъестественный мир из головы, пока в его жизни стремительно, один за другим, не произошли три события. Стайлзу исполнилось шестнадцать. Скотта укусил оборотень. И наконец, он проснулся с зудом в горле, которого никогда раньше не чувствовал, но он точно знал, что это значит. «Жизнь», подумал он, наполовину впадая в истерику, наблюдая, как Скотт разрывает кожу своих ладоней когтями, сверкая золотыми глазами, «реально любит издеваться надо мной.»

***

Его внезапное возвращение в сверхъестественный мир почти отошло на второй план, поскольку жжение в горле с каждой минутой становилось всё сильнее. Он знал, что у него мало времени, но не мог вспомнить точно, но явно не дольше пары месяцев. Он чувствовал, как жажда крови нарастает, медленно заостряются клыки, а лунно-серебристые вкрапления покрывают его карие глаза. Сначала они были довольно маленькими, чтобы никто этого не заметил, но чем дольше он не пьёт кровь, тем больше серебра растекалось в его глазах, как ртуть по свежей грязи. Он был слишком юн, чтобы узнать тонкости кормления от своей матери, до того, как она умерла, и теперь, без местного альфы, который бы дал доступ к ресурсам, или удобного партнёра, который подставил бы ему свою шею, его возможности были ограничены. Он мог бы украсть кровь из больницы. Эта мысль заставила Стайлза поморщиться, думая, что скорее всего, он украдёт кровь у кого-то, кто в ней нуждается. Но Стайлзу и не надо много. Пока что. Со временем ему нужно будет все больше крови, и в больнице заметят, если пакеты с кровью будут постоянно пропадать. Это не лучшее решение. Единственным другим вариантом, кроме поездки в Сан-Франциско, где его, вероятно, бы убили, за сунутый куда не надо нос, в поиске банка крови - это кормление вживую. Стайлз никогда раньше никого не вводил в транс, но он знал теорию, помня уроки мамы, которые запечатлелись в его мозгу из соображения выживания, но он никогда этого не делал. И всё, что потребовалось бы – это одна неудачная попытка, чтобы кто-то побежал к копам или, если он достаточно проинформирован, к охотникам. Вариант спросить у отца Стайлз даже не рассматривал. Для шерифа весь сверхъестественный мир был ответственен за смерть его жены. Он, вероятно, забыл, что Стайлз технически не человек, но явно не оценил бы такое напоминание. Блядь. Блядь. Это не было похоже на проблему стаи, в которой он мог бы разобраться, и он так же с опаской относился к просьбе о помощи у стаи. У Дерека, возможно, и была альфа-искра, но альфой он был ненамного лучше Питера. Да и Стайлз сомневался, что у Дерека были какие-либо ресурсы, способные помочь его маленькой проблеме. И Стайлз не хотел обременять его ещё больше (не тогда, когда Дерек разгребал всё дерьмо остальных членов стаи). А они, в свою очередь, были слишком молоды и неопытны чтобы чем-то помочь. За исключением Питера. Но Стайлз не доверял ему настолько. (На самом деле он мог бы, но дело не в этом.) Городская легенда о том, что вампиры и оборотни не в ладах, не была совсем уж выдумкой. По-видимому, это началось из-за территориальных споров в прошлом, а после вражда приняла другую форму. В наши дни всё стало более прогрессивным, но Стайлз не знал о Питере достаточно, чтобы знать, сложилось у оборотня благоприятное мнение о кровопийцах или нет. Но ему надо было что-то придумать. Срочно. Если бы это только был фильм или популярное шоу о сверхъестественном, то его мама оставила бы после себя дневники или письма, или ещё какие-нибудь послания, что-то, что могло бы направить его на путь. Но, как и было установлено ранее. Жизнь. Чертовски. Любит его наебывать.

***

«Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, когда говоришь, что погнался за ним один?» прошипел Стайлз, пытаясь одной рукой натянуть ботинок, а другой открыть входную дверь. Его глаза заболели от вспышки солнечного света, ослепившей его, но всего на мгновение, прежде чем боль превратилась в тупую пульсацию. Помимо этого, и склонности к солнечным ожогам, солнце почти никак на него не влияло. Преимущества быть полукровкой. «Оно охотилось на детей, Стайлз, я не мог просто сидеть сложа руки и ничего не делать!» высокий голос Скотта, приглушенный от боли, раздался в телефоне, почти заглушаемый рёвом двигателя заведенного джипа. «Ты мог бы дождаться подкрепления!» крикнул Стайлз, разворачивая машину и выезжая на дорогу. «Мне не нужно разрешение Дерека-» «Где ты?» Стайлз прервал тираду Скотта о недоверии к Дереку, которое проявлял даже после того, как последний принял новоиспечённого оборотня в стаю и стал его Альфой, чтобы Маккол не одичал. Это было всё равно, что пытаться сдвинуть стену, и прямо сейчас Стайлз больше беспокоился о незаживающих ранах оборотня. «В клинике, Дитон говорит, что ему нужно- ауч! Ему нужно приготовить какую-то пасту, чтобы вывести яд, иначе регенерация не заработает». «Я скоро буду», сказал Стайлз и повесил трубку, прежде чем Скотт успел сказать ещё хоть слово. Стайлз быстро подавил желание выскочить из машины и побежать, зная, что тогда будет на месте через мгновение, но это вызвало бы слишком много вопросов. Но он определённо нарушил несколько правил дорожного движения, попутно избегая всех дорожных камер, дабы избежать штрафа. Плюсы быть сыном шерифа. Однако, как бы Скотт не хотел, чтобы Дерек не узнал об этом инциденте, когда он приехал, Камаро и Ауди Питера уже были припаркованы на стоянке клиники, вместе с пикапом Бойда. И только когда Стилински зашёл в заднюю комнату, где лежал Скотт, истекая кровью на смотровом столе, он понял, что совершил очень большую и очень глупую ошибку. У Скотта сильное кровотечение, рана не затягивается. А Стайлза уже несколько недель мучает жажда крови. Его глаза, всё еще пощипывающие от солнца снаружи, внезапно почувствовали себя так, словно их окатили прохладной водой, и он, не глядя, понял, что радужки его глаз полностью покрылись серебром. Во рту резко стало некомфортно, и клыки вылезли, слегка показываясь под губой, капая слюной, пропитанной ядом. Кровь Скотта, даже прокисшая от яда существа, напавшего на Маккола, пахла как самая лучшая еда после долгого голодания. Позже Стайлз узнает, что Питер был единственным, кто повернулся к нему, когда парень зашёл в комнату. Единственным, кто видел произошедшее изменение в режиме реального времени, и единственный, кто смог бы остановить его. Что он и сделал, но только потому, что Стайлз не использовал свою суперскорость на инстинктивном уровне, из-за того, что долгое время не пользовался ей, после смерти матери. Так что Стилински направился к Скотту со скоростью обычного человека, достаточно медленно, чтобы Питер успел перехватить его, закрывая обзор для остальной части присутствующих в комнате. «Похоже, наш маленький друг так же зол на тебя, как и Дерек» бросил Питер через плечо, как всегда, холодно и язвительно. «Давайте я выведу его на улицу, чтобы он остыл, ладно?» И, игнорируя растущие протесты остальных, он практически выволок Стайлза обратно за дверь, крепко схватив его за плечо. И Стилински мог бы с легкостью вырваться из хватки оборотня, если бы смог сосредоточиться на чем-то помимо учащенного пульса на шее Питера и крови, бурлящей прямо под кожей. Переулок, который Стайлз никогда раньше не замечал, пролегал между клиникой и зданием рядом с ней, и Питер втянул дампира достаточно глубоко в него, чтобы их не заметили прохожие. Стайлз впервые испытывал такую жажду. Его горло по ощущениям, превратилось в наждачную бумагу, и каждый дюйм его тела ныл, умоляя выпить крови. И ему внезапно показалось, что он умрет, если в ближайшее время не попьет. Либо Стайлз умрет, либо умрет кто-то другой. «Сколько времени прошло с твоего последнего кормления?» Спросил Питер, тихо и настойчиво, стараясь, чтобы никто из волчат не подслушал. Питер прижал его к стене, и он был достаточно высоким, чтобы его шея была на идеальном расстоянии от рта Стайлза. Всё, что ему нужно сделать, это наклониться вперёд и- «Стайлз!» Ладони обхватили его щёки, заставляя поднять взгляд от шеи Питера к его глазам. Дрожь, казалось, пробежала по телу мужчины при виде глаз младшего. Они, должно быть, уже светятся, хотя это несомненно труднее разглядеть при свете дня, но они определенно светятся. Глаза Питера сверкнули голубым, и он облизнул губы. «Как давно?» это был едва слышный шепот. Стайлз с трудом сглотнул, пытаясь избавиться от слюны во рту и придумать, как говорить, не обнажая клыки. Они никогда раньше не вылезали так сильно, и если бы он не был осторожен, то мог бы изрезать себе язык и губы. «Я… никогда. Это мой первый…» Он замолчал, пытаясь придумать, как это объяснить. Глаза Питера просветлели от осознания. «Ты полукровка.» Стайлз скривил губы, шипя скорее инстинктивно, чем от чего-либо еще. Это был термин, используемый вампирами старой крови, которые смотрели свысока на себе подобных, в качестве оскорбления, сравнивая их с собаками, невоспитанными дворнягами. Более правильным термином было бы полувампир, или- «Дампир.» Сказал Стайлз, слегка заплетающимся языком, обнажая клыки. Питер разглядывал их, восхищаясь длиной. «Наполовину человек.» «Вот почему ты можешь гулять на солнце. И есть человеческую пищу. Питаться только ею. До недавнего времени.» Протянул оборотень. «Здесь нет-» Он боролся, кряхтя где-то в глубине горла, голод почти превращал его в животное. Ему будет стыдно за это позже, когда он снова будет в здравом уме, но прямо сейчас, все что он чувствовал – это жажда. «Нет Альфы. Нет банка крови. Город опасен» Он надеялся, что до Питера дошло, насколько невелик выбор Стайлза, и он не собирается схватить парня за шкирку и бросить Дереку на суд. Голодный вампир был последним, кого кто-либо хотел видеть на своей территории. «Оу,» произнес Хейл, приходя в себя, и его мысли в голове проносились с невероятной скоростью. «О, бедняжка.» «Питер.» Стилински застонал. Он знал, что играл с огнем, откладывая вопрос своего кормления, и теперь его контроль подошел к концу. Жажда одолела его. Большинство вампиров могут воздерживаться не больше двух недель, когда возникает голод, но кровь древней династии позволяла Стайлзу сдерживаться дольше, но его сейчас так сильно тянуло к запаху крови Скотта, даже если их разделяли стены и запахи улицы. Откладывать больше нельзя. Стайлз должен утолить жажду сейчас, или он сойдет с ума. Питер, казалось, понял всё, о чём парень не договорил. У оборотня, видимо, есть какой-то опыт в этом. Иначе как объяснить его наблюдение за улицей, быстрые взгляды, а также то, что он расстегнул свои верхние пуговицы, убеждаясь в отсутствии ткани на шее. Слюна уже начала капать из приоткрытого рта Стайлза, который не мог его сомкнуть, и он знал, что смутился бы из-за этого, если бы уже не был наполовину не в себе. «Я-... Я не могу-» невнятно пробормотал дампир. «Ты можешь,» Настаивал Питер, придавая твердости голосу, но всё ещё сохраняя его мягким. Стайлз назвал бы это манипуляцией, если бы не был так сосредоточен на биение пульса Питера. «Тебе даже не надо вводить меня в транс, милый. Я предлагаю.» Ну. Что ж. Может быть, однажды Стайлз будет достаточно силен, чтобы устоять перед такой щедростью, лежащей перед ним, желающей и ожидающей. Но это точно произойдёт не сегодня. Он двинулся так быстро, как кобра, настолько, что Питер даже не успел заметить, прежде чем клыки парня вонзились ему в горло, с характерным звуком, похожим на хруст спелого фрукта. Питер подавил стон, слегка покачнувшись и снова обретя равновесие. Он всё еще прижимал Стайлза к стене, и немного больше навалился на Стилински, чтобы контролировать вампира, пока он пьет, или чтобы самому удержаться в вертикальном положении, Стайлзу было все равно. Кровь Питера пульсировала у него во рту, горячая, солёная и божественная. В детстве Стайлз был абсолютным фанатом Перси Джексона, и от описания амброзии у него всегда текли слюнки, хотя он никогда не мог представить, какова она на вкус. Представление оставалось расплывчатым в его голове; ничего, что он когда-либо пробовал, не подходило по описанию на нектар богов, так что он представлял какое-то смутное, бесформенное удовольствие, когда играл в полубога. Теперь он знает, каков для него нектар богов на вкус. Как кровь Питера. Стайлз застонал после первого глотка, почувствовав, как по его телу прокатилось нечто похожее на оргазм. Удовольствие пронзило его нервы так сильно, что почти обожгло, и кровь Питера лилась ему в рот густым и сочным потоком. «Стайлз,» Простонал Питер, и его голос был наполнен не болью и страхом, а желанием. Голодом. Питер прижал Стайлза ещё ближе к себе, одна из его рук скользнула к затылку парня, мягко перебирая короткие волосы и удерживая на месте. У Стайлза кружилась голова, он был как в бреду, ему еще никогда в жизни не было так тяжело. Он почти готов прижаться и зажать бедра Питера между своими, и он уверен, ему потребуется всего пара движений, прежде чем внутренняя сторона его джинс испачкается. Боже, одна только мысль о том, чтобы кончить, пока кровь Питера всё еще была у него на языке- Стайлз захныкал с набитым ртом, делая еще глоток и чувствуя руками, которые в какой-то момент сжали рубашку оборотня сзади, как тот дрогнул. Он не мог. Ему не хватало времени. Ему нужно было- «Стайлз, хватит.» У Питера перехватило дыхание от желания и немного кружилась голова от потери крови. «Остановись, дорогой.» Часть Стайлза запротестовала, желая сосать сильнее, просто назло мужчине. Кровь Питера, вероятно, была лучшим, что он когда-либо пробовал, и он не мог отстраниться. Но он знал, что должен это сделать. Он ненавидел себя за то, как сейчас сложились обстоятельства. Он не стал бы выпивать Питера досуха, когда тот был достаточно щедрым и понимающим, без раздумий подставившим свою шею. Но отстраниться было самым трудным действием в его жизни. Клыки вышли из шеи Питера, из-за чего вытекла небольшая струйка крови, попав Стайлзу в рот. Парень был слишком опьянен кровью, чтобы не пытаться собрать её остатки с шеи оборотня. Бедра Питера резко дернулись, быстрее, чем он смог подавить этот импульс. Мужчина почти сразу отстранился, но этого было достаточно, чтобы Стайлз успел почувствовать тяжесть члена напротив его бедер. Стайлз полностью отстранился, прежде чем успел сделать что-то ещё более неразумное, например крепко поцеловать Питера, всё ещё ощущая вкус его крови на языке. Парень откинул голову назад, прислонившись к кирпичной стене, закрыв глаза, чтобы не соблазняться видом запыхавшегося и взъерошенного Питера, с медленно регенерирующими ранами на шее от клыков вампира. В конце концов, он начал понемногу приходить в себя после того, как его тело получило то, чего жаждало месяцами. Холод в его глазах отступил, оставив знакомую боль от солнечного света. Клыки, мешавшие ранее, отступили, и Стайлз начал вновь выглядеть как обычный человек, за исключением подтеков крови, окрасивших его зубы и подбородок. Парень сделал ещё несколько глубоких вдохов, прежде чем открыл глаза, радуясь, что за это время Питер также взял себя в руки. Рубашка оборотня была застегнута на все пуговицы, волосы идеально уложены, и на одежде не осталось ни одной складочки. Его шея уже полностью зажила, и единственным признаком того, что случилось был лишь темный блеск в его глазах. «Ну и ну,» Самодовольно сказал он. «Это было довольно опасно с твоей стороны, Стайлз. Обычно ты не самый безрассудный в этой компашке, но в итоге ты так долго откладывал своё первое кормление?» Питер фыркнул, выглядя как директор школы, отчитывающий ученика. В любой другой день Стайлз просто закатил бы глаза и отпустил бы в ответ какую-нибудь язвительную колкость, но его тело все еще гудело после первого кормления, а член, к сожалению, все еще был наполовину твердым в джинсах. Питер отодвинулся достаточно далеко, чтобы они больше не прижимались кожа к коже, но их близость все еще была далека от уместностной. Парень чувствовал тепло тела Питера, запах его одеколона. Он знал, что волк, вероятно, слышит бешеное биение его сердца и чувствует запах его возбуждения в воздухе. «…Заткнись.» Ответил он слабым голосом, всё ещё сопротивляясь желанию потереться о ногу Питера, как собака во время течки. Его мама никогда не рассказывала ему об этой части процесса кормления, хотя он догадывался, что не может обвинять её в этом, поскольку в то время ему было всего семь лет. Питер просто продолжал смотреть на него с всё той же чёртовой самодовольной ухмылкой на лице, как будто он точно знал, что происходит в голове дампира, и пожал плечами. «Что ж, думаю, ты усвоил урок и позвонишь мне в следующий раз, когда почувствуешь жажду.» Стайлз моргнул. «Что?» Ухмылка Питера стала более широкой, и она не предвещала чего-либо хорошего. «Ну, ты сам сказал, что здесь, в Бейкон-Хиллз, твои возможности очень ограничены, и теперь, когда ты достиг совершеннолетия, тебе нужно будет часто питаться. Лучше это буду я, на добровольной основе, чем ты будешь рисковать ввести кого-то в транс и получить пулю в живот.» У Стайлза было нерешительное желание огрызнуться на Питера за то, что мужчина предположил, что у дампира плохо получится вводить в транс, но в данном случае он не ошибся. Наличие постоянного источника пищи, который был в курсе всего и готов подставить ему свою шею, было удачей, которая большинству его сородичей даже и не снилась. Но всё же… «А тебе-то что с этого?» Подозрительно спросил Стилински. Теперь, когда он очнулся от кайфа, его подозрительность вернулась на место. Питер хихикнул, низко и мерзко. «Я думал, что совершенно очевидно, что мне понравилось происходящее, лапушка.» Лицо Стайлза покраснело и у парня заныло между ног от ласкового обращения, и Питер был очень доволен реакцией парня. Оборотень отступил подальше от лица Стайлза, как только убедился, что мальчик прижат к стене и внезапно не упадет, и двинулся к выходу из переулка. «Я предлагаю тебе сначала заглянуть в ванную и привести себя в порядок, прежде чем заходить в клинику. О, и в следующий раз,» Он повернулся, встречаясь взглядом со Стайлзом, практически обжигающим его кожу, несмотря на расстояние между ними. «Я пришлю тебе свой адрес. Было бы намного… безопаснее делать это наедине, да?» Мужчина не стал дожидаться ответа. Его взгляд медленно скользнул по телу Стайлза, всё еще прижавшегося к стене и слегка задыхающегося, прежде чем он повернулся и вышел из переулка, не сказав больше ни слова. Стилински откинул голову на стену и закрыл глаза. «Чёрт.»