Причуда "медиума"

      Изуку с трудом удерживал внимание на том, о чем говорил Снайп-сенсей, стоя у доски. Да, он знал, что это будет непросто, однако это оказалось еще сложнее. Он мог чувствовать эмоции Второго и Третьего в своей голове, он ощущал их разочарование, неудовольствие и бессилие.       Изуку постарался абстрагироваться от этого, сосредоточившись на конспектировании той информации, которую Снайп-сенсей поместил в презентацию, и пытаясь не обращать внимание на то, о чем говорил учитель. Причина была проста – воспринимать текст ему было проще. Он просто переписывал даты и иероглифы, не думая о том, какой смысл за ними стоял.       Вопрос учителя вырвал его из около медитативного состояния, в которое он погрузился, выполняя чисто механическую работу по переписыванию.       - Мидория, можешь сказать, когда был принят первый закон о геройской деятельности? – спросил Снайп.       Изуку поднял на него чуть остекленевший затуманенный взгляд. На лице учителя мелькнула тень тревоги, и он подошел ближе.       - Ты в порядке?       Изуку покачал головой, ощущая тяжесть.       - Можно… Можно мне уйти? – почти прошептал он.       Снайп кивнул и на всякий случай спросил.       - Может мне стоит попросить кого-нибудь проводить тебя к Исцеляющей девочке?       Изуку вновь покачал головой, чуть улыбнувшись, и покинул класс. Отойдя на несколько метров от двери кабинета, он опустился на скамейку, стоявшую в коридоре, и прислонился виском к прохладной поверхности оконного стекла. Он закрыл глаза.       Несильное призрачное тепло коснулось его головы с другой стороны, окутывая его разум и позволяя наконец расслабиться, избавившись от давящих на него эмоций. Изуку приоткрыл глаза, напротив него сидел Второй. В глазах повстанца были вина и сожаление.       - Прости, малыш, мы не хотели причинять тебе неудобства, – непривычно мягко произнес мужчина.       - Вы не виноваты, – тихо ответил Изуку. – Я понимаю, что вам тоже это все тяжело.       Мужчина чуть склонил голову.       - Это так. Однако это не может стать оправданием того, что наши эмоции делают твое пребывание на уроке невозможным.       Изуку лишь чуть улыбнулся и снова закрыл глаза. Ему нужна была эта возможность полностью расслабить свои мысли, не ощущая ничьего давления.

***

      Снайп испытывал некоторое беспокойство еще с самого начала этого урока в 1-А. Глядя на сидящего за своей партой Мидорию, он мог сказать, что с мальчиком что-то не так. Обычно тот всегда очень внимательно следил за ходом лекции, время от времени, отчаянно краснея, задавал вопросы, что-то бормотал себе под нос. Но не на этот раз.       Он молча переписывал материал с доски в свою тетрадь. При этом было заметно, что ничто из этого не затрагивает его сознание, что он просто механически копирует то, что видит перед собой. Возможно, если бы в презентации был слайд с абсолютно не относящейся к уроку информацией, она бы также перекочевала в конспект Мидории. И мальчик бы даже этого не заметил.       В попытке хоть как-то расшевелить ученика и привлечь его внимание Снайп задал ему простой вопрос о том, что было написано на слайде за его спиной. Реакция мальчика еще сильнее обеспокоила его, по причине того, что ее почти не было. Когда Мидория вместо ответа попросил отпустить его, Снайп колебался, но все же согласился оставить его одного.       Он знал, что у Незу повсюду камеры и если мальчику станет плохо, то ему оперативно будет вызвана помощь. Но все же он не мог дождаться окончания урока, чтобы поговорить с учеником. Наконец прозвенел звонок и он, оставив студентов переписывать домашнее задание с доски, вышел в коридор.       Найти Мидорию не составило труда. Мальчик сидел на скамейке неподалеку. Рядом с ним находился смутно знакомый Снайпу рыжеволосый мужчина. Должно быть он был одним из призраков, о которых его предупреждал Айзава еще до начала учебного года.       Незнакомец поднял на него взгляд красных глаз и сделал пару шагов навстречу.       - Дайте ему еще немного времени, – произнес мужчина. – Ему нужно отдохнуть.       Снайп чуть нахмурился.       - Может мне все же стоит отвести его к Исцеляющей девочке?  Он сегодня был сам не свой.       - Полагаю, это наша вина, – сложил руки на груди мужчина. – И в связи с этим я бы хотел поговорить с вами.       Снайп молча смотрел на стоящего перед ним призрака. Он чувствовал себя немного непривычно, все же хоть он и знал о них, он еще ни разу не общался с ними.       - Я и мой товарищ жили в то время, о котором вы сейчас пытаетесь рассказать этим детям, – произнес мужчина к удивлению Снайпа. – И полагаю достаточно сказать, что все было не совсем так, как это было записано в учебники, а намного хуже. Мы стараемся держать свое мнение при себе, но наши эмоции все же просочились к Изуку и стали для него тяжелым бременем. Возможно, ему будет легче, если в следующий раз мы будем отделены от него физически во время этих занятий и будем просто присутствовать в классе. Мы не будем мешать проведению урока.       Снайп склонил голову. Он не возражал против подобного присутствия. Особенно, если Мидории действительно будет легче от подобного разделения. Но вместе с тем он вспомнил идею, которую при пособничестве того же Айзавы обдумывал с начала года.       - Я не возражаю, – произнес он. – Но могу я кое-что у вас спросить?       Мужчина кивнул.       - Вы говорите, что были свидетелем той эпохи. Это правда, что точная картина событий того времени оказалась утрачена во всем этом хаосе, но быть может вы могли бы рассказать об этом?       Призрак чуть приподнял бровь.       - А вы в этом уверены? – спросил он с легкой саркастичностью – Потому что я не вполне уверен в том, что правда не сломает этих детей. Ибо я не буду приукрашивать ее, если буду говорить о тех днях. И о крови, что проливалась тогда, тоже.       - Я понимаю, – чуть склонил голову Снайп. – Но все же я думаю, что правда в любом случае стоит того, чтобы ее знать. Ведь, зная прошлое, из него можно будет извлечь уроки, чтобы исправить будущее. Так говорили еще древние.       - Хорошо, – отрывисто кивнул Второй. – Я расскажу о некоторых вещах. Полагаю, кое-кому из них будет полезно понять, что ничего на самом деле не изменилось. И какой была бы их жизнь, если бы они родились в мое время.       - Благодарю, – сказал Снайп. – Думаю вы могли бы сделать это на классном часу, чтобы не быть так жестко ограниченным временными рамками урока. Как думаете, сколько вам потребуется времени, чтобы провести подготовку и решить, о чем вы готовы рассказать и в какой форме?       Мужчина пожал плечами.       - Полагаю, что я и так знаю, о чем хочу рассказать, – произнес он. – Я думал над этим. И к тому же однажды я уже это делал.       Он чуть повернул голову в сторону мальчика, сидящего на скамейке. Снайп кивнул и задумался на мгновение.       - Может быть, тогда вы могли бы сделать это сегодня? Полагаю, Айзава не будет возражать, если вы займете детей на классном часу вместо него. И к тому же у них все еще будет свежа в памяти официальная хронология, так сказать, – мужчина только кивнул, и он продолжил. – Тогда я поговорю с Айзавой на эту тему. Если он согласится, то я тоже постараюсь прийти.       - Хорошо, – ответил призрак и молча вернулся к мальчику, этот разговор был окончен.

***

      Айзава, выслушав Снайпа, который пришел к нему во время обеденного перерыва, только кивнул на его слова. Он полночи провел, оформляя задержание за задержанием, и почти не спал. Все же уход в отставку Всемогущего всякая преступность явно восприняла, как сигнал к действию. Поэтому ему было только на руку, что Второй согласился научить этих проблемных детей чему-нибудь полезному.       Появление на классном часу Снайпа ожидаемо удивило студентов, но сам Айзава только коротко кивнул коллеге, когда тот, поздоровавшись, подошел к нему. Шота повернулся к классу.       - Как вы все уже наверняка в курсе, ваш класс имеет в себе то, что отличает его от всех классов, которые учились и учатся в Юэй или какой-либо другой академии, – произнес он. – Вместе с вами занятия посещают люди, которые были свидетелями ушедших эпох.       - Сегодня на уроке истории мы с вами начали изучать времена начала эры причуд, – заговорил Снайп. – Это была эпоха хаоса и, как я уже говорил вам, о ней осталось мало свидетельств. Однако, благодаря вашему однокласснику, у нас есть уникальная возможность узнать о ней из первых уст. И тот, кто был очевидцем того времени, согласился поведать вам о нем.       Среди учеников пробежали заинтересованные шепотки. Многие бросили взгляд на Мидорию, который отчаянно покраснел от подобного пристального внимания. Айзава быстро успокоил их, полыхнув своей причудой.       - Советую вам серьезно отнестись к подобному общению. Поскольку это важная тема и уникальная возможность для вас. Потом я жду от каждого рассуждение о том, что вы услышали и усвоили, в письменном виде, – произнес он и устроился в углу в своем мешке. – Они в вашем распоряжении, Второй.       - Спасибо, – раздался в конце класса мужской голос, который большинство помнили по USJ.       Ребята наблюдали за тем, как крепко сложенный, одетый в броню мужчина прошел к передней части кабинета и остановился перед ними, прислонившись спиной к учительскому столу.       - Итак, для тех, кто еще не был со мной знаком, можете называть меня Второй или Лидер, если вам потребуется обратиться ко мне. Но я бы предпочел, чтобы вы не задавали вопросов, пока я буду говорить, – он сложил руки на груди. – Я не намерен раскрывать вам что-либо о своей личности. Вам достаточно знать то, что всю свою жизнь я прожил в то время, которое сейчас называют началом эпохи причуд. Хотя тогда их называли метаспособностями и я буду называть их так.       Он обвел класс своими красными глазами.       - Я уверен, что вы помните тот момент своей жизни, в который она безвозвратно разделилась на до и после. Момент, когда впервые в вашем теле пробудилась чужеродная сила. Сейчас этот день ждут с надеждой и нетерпением, желая узнать ответ на вопрос о том, какая сила была вам дана. Его празднуют едва ли не с большей радостью, чем день рождения. В то время этого дня ждали со страхом. Узнать о том, что твой ребенок мета, было самым страшным, что могло случиться с родителями.       Второй помолчал мгновение, чтобы дать детям возможность осознать его слова.       - В то время общество придерживалось идей того, что в среде нормальных начали появляться мета. Или, если выражаться чуть менее политкорректно, отродья дьявола. Тот факт, что и те, и другие в первую очередь были людьми, утратил какой-либо вес. Если вообще когда-нибудь его имел.       Его голос прозвучал жестко, многие вздрогнули. Глаза Второго на мгновение задержались на Бакуго, но лишь на мгновение.       - Если ты был рожден метой, то твоя судьба была незавидной. Если твои родители были готовы смириться с этим фактом и твоя инородность и ненормальность не была очевидна с первого взгляда, то тебя могла ждать еще более-менее нормальная жизнь. При условии того, что твои родители оборвут все связи, переедут очень далеко и сменят личности. А ты сам будешь вынужден всегда и всюду подавлять ту силу, что так и норовит вырваться наружу. Одна осечка и всему настанет конец, – он вздохнул. – Если речь шла, например, о единственном наследнике богатой семьи, то они также могли позволить себе хирургически устранить следы не слишком явных мутаций. Не в клинике, разумеется. Но такую жизнь могли себе позволить далеко не все мета.       Второй вновь провел глазами по классу.       - Пожалуй, из вашего класса шанс на это был бы примерно у половины, если бы вы родились тогда, а не сейчас. Но даже так многие люди предпочитали просто выбросить зараженного ребенка на улицу, объявив его мертвым, чем пытаться выбелить то, что никогда не будет очищено. Ведь мета не люди. Они просто прикидываются таковыми. Поэтому пусть себе сдохнут и наконец освободят место и ресурсы для нормальных людей, – его взгляд стал острее, снова вернувшись к Бакуго. – Ничего не напоминает?       Айзава мог наблюдать из своего угла, как дрогнули, поджимаясь, губы подрывника. Шота не сомневался в том, что тот отлично понял, какую аналогию в своей речи провел Второй. Даже если все остальные это упустили, за исключением, пожалуй, Токоями. Повстанец тем временем продолжал говорить.       - Сегодня на уроке был задан вопрос о том, когда был принят первый закон о геройской деятельности. Вы все знаете официальный ответ на него. Согласно общепринятым представлениям появление первых профессиональных героев было попыткой организовать и узаконить деятельность различных линчевателей, которые взяли в свои руки защиту людей от возросшей преступности. Да, отчасти это так. Однако первые профессиональные герои появились еще до линчевателей. Задолго до них.       По классу прошелся удивленный шепот. Даже Айзава был удивлен. Он заметил, что Снайп вытащил небольшой блокнот, конспектируя внеплановый урок истории, как прилежный студент.       - Сейчас герои во многом повторяют и воплощают в реальность то, что когда-то было придумано. Человек со сверхспособностями, который приходит на помощь, дерется со злодеями и спасает мир. До начала всего этого хаоса люди любили такие истории. И многие в детстве, играя, притворялись, что могут стрелять лазерами из глаз или стрелять паутиной, или что-то еще. Однако, когда в мире действительно стали появляться люди с такими способностями, это вызвало отторжение и панику. Ведь одно дело, когда все это существует лишь в кино и на страницах комиксов, и совсем другое, когда твой сосед может в любой момент обратиться в зверя, и ты ничего не сможешь сделать, если он нападет. Поэтому появилась профессия героя.       Взгляд Второго обошел класс. Он знал, что эта информация может обрушить мировоззрение этих детей. Но он хотел, чтобы они знали, с чего на самом деле все началось. Кем были первые герои.       - Это были очень уважаемые в обществе люди, поскольку их профессия считалась наиболее опасной в мире. Они хорошо владели оружием и имели обязательство не заводить детей, – его глаза чуть сузились. – В их обязанности входило только одно. Ликвидировать на месте любого обнаруженного мету. Будь то взрослый или четырехлетний ребенок. Живущий с родителями или выживающий в одиночестве на улице.       Класс шокировано вздохнул. Ручка Снайпа дрогнула в его руке. И это при том, что у него, стрелка, руки не дрожали и в бою. Взгляд призрака скользнул по нему.       - Я предупреждал, что не буду ничего приукрашивать. Да, эти люди официально имели лицензии, в которых именовались героями. И эти лицензии давали им право убивать любого встреченного мету, а также устраивать на них облавы и засады. Отстреливают же бешеных собак, так почему нельзя делать то же самое с метами? Это людей убивать по закону нельзя. А мета не люди.       По губам Второго скользнула тень улыбки, когда он смотрел на побледневшие лица подростков. Кажется, некоторым из них особо чувствительным было уже откровенно не по себе. Но все же он полагал, что этого для общего вводного экскурса хватит. Посмотрим, решится ли кто-то из них задать вопросы в попытке узнать больше.       - Такой была жизнь в наши дни, – произнес он. – Со временем ситуация потихоньку устаканилась. Во многом потому, что часть мета все же смогли спрятать свой статус прокаженных и доросли до взрослого возраста, занимая посты в том числе и в правительстве. Закон упразднили, герои исчезли. Жизнь мета стала чуть-чуть безопаснее. Однако те, кто выжили, будучи на улицах, в большинстве своем смогли сделать это, объединяясь в группировки и убивая героев, которые пришли убивать их. Со временем многие из них переросли в злодейские банды, что спустя какое-то время привело к появлению линчевателей. А затем в последствии и героев в том виде и смысле, в котором вы знаете их сейчас. Как-то так.       Он чуть улыбнулся, завершая свой рассказ. Некоторое время в классе стояла тишина, затем приподнял руку учитель истории. Второй коротко кивнул ему.       - Если позволите, как вам удалось выжить, будучи ребенком? – спросил Снайп – Я не прошу подробностей, но все же… Хотя бы в самых общих чертах.       Второй на мгновение задумался. Но затем вздохнул, проведя рукой по своим волосам.       - Я жил с отцом, – ответил он. – Он предпочел рискнуть всем и вырастить меня, а не выбросить на улицу. Полагаю, он решился на это, потому что он любил мою мать, которая умерла, когда я был младенцем. Как вы видите у меня достаточно стандартная внешность с точки зрения нормального человека. У меня рыжие волосы и нет никаких мутаций. Единственная аномалия во мне, это цвет глаз. Сперва меня выдавали за альбиноса, выбеливая мои волосы. Позднее, когда я дорос до школьного возраста, я носил линзы, выдавая свои глаза за карие.       Он задумчиво смотрел перед собой, вспоминая. На самом деле ему действительно очень давно не доводилось говорить о своем детстве и юности.       - К счастью, единственным свидетелем первого проявления моей метаспособности стал отец. Это позволило ему хотя бы думать о том, чтобы спрятать меня. После этого он увез меня в довольно глухую местность и почти два года жил плодами своего хозяйства и охоты. За это время ему удалось научить меня подавлять мою способность, прятать ее от окружающих. К шести годам я знал все, что мне нужно было делать для выживания, и мы вновь переехали в город, чтобы затеряться в толпе. Он рисковал очень многим, скрывая меня. В том числе жизнью. Но только благодаря ему я смог вырасти.       Второй замолчал. Он видел, как подростки украдкой бросали взгляды на своих одноклассников. Должно быть пытались понять, кто из их товарищей не смог бы выжить в те времена, когда иметь метаспособности было ненормально. Когда на детей в три раза младше их вели охоту вооруженные взрослые. Когда таких, как они, массово бросали на произвол судьбы собственные родители.       Второй наблюдал за ними, думая о том, что не станет рассказывать детям о том, что его отца убили за сокрытие меты, когда он сам еще ходил в школу, и ему пришлось податься в бега. Как он жил на улице, как убивал преследовавших его героев. О том, что его первыми союзниками стали мета, которых он спас, убив их преследователей до того, как те убили их. О том, что Третий был одним из них.       Кроме того, Лидер даже не упомянул о Все за Одного и его манипулировании всеми и вся, на поклон к которому он принципиально отказался идти. Не рассказал о сопротивлении, которое возглавлял. Не поведал о войне, на которой погиб.       Сбоку раздалось копошение и, бросив взгляд в ту сторону, повстанец увидел стирателя, который выбрался из своего мешка. Тот подошел к нему.       - Спасибо, Второй, – произнес Айзава. – Это было весьма информативное выступление. Полагаю, что всем нам теперь необходимо обдумать открывшееся нам прошлое и попытаться сделать из него выводы.       Повстанец чуть склонил голову и Шота повернулся к классу.       - История преподносит нам уроки и игнорировать их было бы нерационально. Да, сейчас ситуация стала лучше, однако тени прошлого все еще наполняют наш мир. И люди, которые не похожи на подавляющее большинство, считаются обществом не достойным звания человека. И многие считают абсолютно нормальным отказывать им в наиболее необходимых и естественных правах. В безопасности, свободе, равенстве, справедливости, уважении, мечтах и многих других. Потому что они же не люди. Это не так. Все мы люди, и я хочу, чтобы вы не забывали о том, сколь не обоснован и отвратителен такой аргумент, используемый для прикрытия насилия, беззакония и безнаказанности, – он обвел взглядом класс. – Через неделю я хочу получить от каждого из вас письменное представление того, что лично вы усвоили из того прошлого, которое существовало еще только немногим больше ста лет назад. Вопросы? – все покачали головами – Свободны.       Подростки медленно начали собираться, постепенно покидая класс. Пара человек как будто хотела что-то спросить, задерживая взгляды на все еще стоящем перед доской Втором, но никто не проронил ни слова.       Через пару минут в классе остался только один ученик, который и был отчасти инициатором всех последних событий. Пусть и ненамеренно.       Снайп вздохнул, глядя в свой конспект, который он вел в процессе рассказа призрака.       - Пожалуй, теперь я не удивлен тому, что Мидории было трудно находиться на уроке сегодня. Отчасти я начинаю опасаться того, что может последовать дальше.       Второй чуть усмехнулся.       - Со времен линчевателей все стало уже не так страшно. Основные события по крайней мере были зафиксированы. Пусть и не всегда освещены с объективной стороны. Но подобное характерно для любой истории. В конце концов мы все люди и наши взгляды априори необъективны. И даже то, что я рассказал, это не более, чем точка зрения.       - Вы правы, – согласился Снайп. – И все же я действительно признателен вам за то, что вы согласились поделиться ею с нами. Как ни крути ваша точка зрения позволила увидеть те события под принципиально новым углом. А это сам по себе очень редкий и ценный опыт. Поэтому спасибо.       - Пожалуйста, – пожал плечами Второй.       Снайп чуть склонил голову и, попрощавшись с Айзавой, покинул класс. Сам Шота подошел ко все еще сидящему на своем месте Мидории.       - Как себя чувствуешь? – спросил он – Снайп сказал, что тебе физически стало нехорошо во время его урока.       Изуку поднял взгляд на Сотриголову.       - Думаю, что сейчас я в порядке. Я смогу тренироваться.       Айзава кивнул.       - Тогда через полчаса в зале. Поешь. И выйди хоть ненадолго на улицу. Думаю, тебе не помешает немного проветрить голову. Хотя бы на пять минут.       - Хорошо, – кивнул Изуку.       Он подцепил с пола рюкзак и вышел из класса. Второй скрылся из глаз, когда он подошел к двери, чтобы не привлекать внимания студентов. Изуку глубоко вздохнул. Он надеялся, что самая тяжелая часть этого дня наконец подошла к своему завершению.