беги

Я одинокий, это факт Давно его признал, и я лечу по городам снова И мне похуй, какой там будет город Но я хочу почувствовать в себе тот холод

солнце уже давно село, и город окутала тьма. самое любимое время, но явно не для их работы. сидеть в квартире олега после съемок, чтобы расслабиться — то, ради чего стоит пережидать это все: конфликты с владом, агрессию со стороны марьяны и, очевидно, взгляды с высока. дима точно показал всем, чего он стоит. доказал, что заслуживает быть в одном ряду с лучшими. а может быть и выделиться даже там. олег искренне верит в его способности и силу. не говорит конечно, что забудет про соревнование, но так сильно хочется чаще видеть на чужом лице самодовольную улыбку. сейчас же не хочется отпускать человека от слова совсем. хочется посидеть до самого утра, рассказать о всех эмоциях и чувствах, о восхищении и удивлении. — дим, может останешься? сейчас поздно уже ехать, да и утром все равно на новую съемку. уговаривает, как только может. не признается же напрямую, что просто хочет ощутить не холод стен, а чье-то присутствие. или же присутствие матвеева.. взгляд его тут же падает на олега, обдумывая решение. думает о том, что будет утром. может все таки уехать? нет ничего такого, чтобы проехаться по району. сказать, что не будет мешать и быстро спуститься к заказной машине. так будет проще — сбежать и не искать сложных вариантов. сам же обходил их всегда, так почему сейчас ищет то, как извернуться? тут даже никаких оправданий не придумаешь. почему не может уехать? сам не хочет, да и предложение хорошее выпало. не хочет покидать такого глупого и домашнего олега. это он на экранах такой серьёзный — на деле тот еще чувственный мальчик. дима не хочет уходить раньше дозволенного, чтобы посидеть немного дольше. пусть по разным комнатам, пусть в молчании при первых лучах солнца. совсем другие ощущения. совсем другое чувство. — если тебе удобно будет, то останусь. — удобно, удобно. пойдем, дам тебе полегче что-нибудь. дима безумно хорош в своем стиле — в одежде был иконой, хоть олег и молчит об этом. все его мысли сейчас не о работе, не о жизни, а о рядом сидящем. о его профиле, о язвительных шутках и колкостях, которые он продолжает вбрасывать. о стиле, которого он придерживается. матвеев будто каждый день ходит в музей, а не на встречи с другом..невозможно спокойно смотреть на него, а не любоваться, не хвататься за каждую татуировку на теле. тихий скрип двери оповещает о возвращении в комнату и дима каждый раз осматривает ее, как в первый. в собственном доме беспорядок и обычно приходится с трудом искать нужные предметы для ритуалов. а у олега..все по полочкам и в лучшем виде. можно часами сидеть у него в комнате, а не на кухне только ради того, чтобы разобрать каждую вещь. чужие кольца — вот это уже слабость. шепс бегает глазами по вещам в шкафу, а дима у стола устроился — рассматривает, даже восхищается созданной атмосферой. — свои вещи складывай куда хочешь, остальное знаешь. если раньше проснешься, то меня тоже буди. запустив пальцы в его волосы, олег растрепал их почти на макушке и улыбнулся уголками губ, уходя за дверь. кому-то сейчас точно нужно остыть и перевести дыхание перед утром, которое несёт в себе ещё больше сюрпризов. — спасибо. спокойной ночи. совсем тихо смеётся, когда чужие руки к макушке потянулись. действительно хорошо. провожает взглядом до тех пор, пока совсем не потеряет и не упустит. уснет ли? нет наверное. привык по ночам не спать, а над собой работать. матвеев внимательно осматривает стопочку вещей на кровати, еще не прикасаясь. чужие вещи ему большие, иногда футболки на плечи спускаться могут. но сейчас придираться даже не к чему. смысл сейчас показывать что-то, когда ты и так открыт, хоть на расстрел, перед человеком? что-то особенное есть в том, чтобы чувствовать, что ты уже полностью погряз в другом человеке. что ты уже совсем по-другому реагируешь на обычные вещи из-за него. все переворачивается, а он остаётся. это непостижимо и странно. ощущается так близко, чтобы коснуться, но слишком далеко, чтобы прочувствовать по-полной. все это лишь мысли, а олег был на расстоянии вытянутой руки, причём везде: дома, на испытаниях и на съёмках. чернокнижник еще пару секунд стоит в дверном проёме, обдумывая самые мелочи. олег ведь не глуп? в какой-то момент собственной слабости прочитает, как открытую книгу, и осознает все. и чувства эти глупые тоже. сколько раз он отдавался не сердцу, а здравой голове? сколько раз приходилось давить свою же личность, чтобы пойти на определённый поступок? наверняка, в прошлом он был бы сильно разочарован. сейчас..сейчас все равно неважно. что сделано — то сделано. но тот влюбленный и разбитый от расставания с девушкой мальчик все ещё ищет утешение в другом человеке. просто дима заперся от других людей, не позволяя им проникнуть в сердце. просто обещал себе, что стал умнее. просто..обещания как-то потеряли свою значимость, когда шепс поставил красивую десятку с приятными словами. наконец понимает, что глупо стоит и уходит в саму комнату, прикрывая дверь. снимает с себя верх одежды и берет первую попавшуюся под руку вещь из чужого гардероба. футболка большая, как ему и нужно было. дома таких полно, а носить некуда. на собрания — официальный стиль. на съемки — официальный стиль. а в таких широких вещах только если по дому шастать, когда шанс выпадает спокойно день провести. да и без этого висят одиноко. когда-нибудь..найдет им применение. кажется, что в вещах олега, полностью пронизанных его же запахом, спать можно. наконец можно выдохнуть спокойно, падая на кровать. завернуться в одеяло и спрятаться от всех далеко и надолго. а если все таки раньше олега проснётся? быстро уедет, оставив лишь прощальную записку? нет. так не хочет. лучше встанет гораздо позже, чтобы попрощаться нормально и закончить на хорошей ноте. хватило ему разногласий с остальными. с олегом не хочется расходиться. пора хоть немного приостановиться и вернуть все на круги своя. противный район у шепса. слишком шумно. то машины, то музыка с других домов. сон у самого слишком чуткий, поэтому часто проблемы с поиском квартиры могут быть. ему принципиально важна тишина. по другому — никак. привычка наверное. иначе то духи, то бесы на ухо наговаривают. только пока один думает о сне, другой мучается навязчивыми мыслями. все прикосновения этим вечером и взгляды поменяли отношение друг к другу, особенно отношение олега к диме. осознать то осознал, что любит чертовски давно, а вот принимать это не хочет. и зачем? если спустя время отпустит точно, но ему ничего не скажет. не хочется рушить дружбу из-за такой глупости дурацкой. лежит на диване и все думает, думает об этом, пока совсем неуютно становится. но возвращаться обратно нельзя. как он потом это ему объяснит? уснул в одном месте, проснулся в другом? само так вышло. диван переехал. конечно, вариант что он просто замёрз сработать должен, но шепс себя знает. во сне наверняка переползает поближе к тёплому телу, чтобы согреться побыстрее. а утром вовсе в объятиях сожмёт. забудет, что спит с живым человеком. с димой.. его размышления никак не способствовали сну и время, казалось, шло слишком медленно. ворочался туда сюда, пытался лечь иначе, занять голову счетом овец. но даже спустя час понял, что так не отдохнёт. решиться на большее долго не мог. сидел на краю и думал, стоит ли босыми ногами прокладывать дорогу до спальни, чтобы улечься на кровать? стоит ли нарушать чужой сон, чтобы свой сохранить? глянув на часы, медиум поджимает губы и приходит к решению, что стоит. в квартире ведь стало совсем тихо. уснул уже дима, наверное. вдруг не заметит, что олег решил обратно зайти? вдруг так крепко спит, что он даже утром пораньше встанет и уйдёт обратно на диван? он тихо, чуть ли не на носочках идёт до спальни, максимально осторожно открывая дверь. сначала заглядывает, смотрит и ищет подтверждение тому, что другой спит, только потом заходит и прикрывает за собой дверцу. в тишине слышится скрип и любые мысли чернокнижника как рукой смело. шепс на кухню ушел? что-то с верхних этажей? нет, совсем нет. сердце бьется чаще, когда он чувствует, что тот лег рядом. чувствует расстояние между ними, но оно кажется совсем ничтожным. а медиум подползает ближе, чтобы хоть немного одеяла на себя стянуть, но не наглеет, поэтому лицом прямо к чужой спине не ложится. так, на краешке, чтобы если что сбежать побыстрее. удивительно, но чужое дыхание успокоило сильнее, чем снотворное. и он просто прикрывает глаза, уже через мгновение начиная проваливаться в сон. и последняя мысль не о тревожных событиях, а только о том, как же красив матвеев. почему он настолько привлекателен, черт его возьми? дима глаза осторожно прикрывает, ощущая чужое дыхание на себе. ему хочется остаться рядом только ради того, чтобы разделить с шепсом все то, что тревожит по ночам. сейчас стоишь на краю пропасти и думаешь что лучше. упасть вниз, не боясь своего конца или воздержаться, продолжая жить с таким тягостным выбором. во сне совершенно не нужно думать. ты просто спишь, а тело двигается как хочет. вот и олег двигается ближе, чтобы уткнуться холодным носом в плечо димы. прижаться к нему посильнее, да руками обвить все тело. почувствовать тепло хотя бы на одну ночь, чтобы потом сожалеть о сделанном. да, это будет сложно. утром наверняка начнёт глупо объясняться, краснеть щеками и глаза отводить, только не говорить, что правда это все он делал. и ночью, и вечером. не хочет, чтобы все выглядело именно так, как есть на самом деле. обычно ему снятся беспокойные сны, заставляющие его просыпаться посреди ночи и волочить тяжёлое тело до кухни, чтобы сделать глоток воды. а сегодня… тишина. устал настолько сильно? или просто спать с кем-то, кто тебе нравится намного спокойнее? оба варианта сюда хорошо подходят. может быть, для них действует правило, что противоположности притягиваются. луна и солнце больше не держатся на безопасном расстоянии для общего баланса. а может быть они тот самый инь и янь, которые были созданы для того, чтобы дополнить друг друга. чтобы душа наконец не была пустой. чернокнижник, видимо, пропускает момент, когда шепс оказывается слишком близко. до такой степени, что дыхание ощущается напрямую, а руки обняли, как игрушку мягкую. осталось только ноги закинуть и отличий не будет. что мешает ему встать с постели, уйти или отдернуть? ничего. он все ещё лежит, думая о чем-то совсем своём. о них.. и о чужих касаниях тоже. не зашли ли они слишком далеко? есть ли в этом смысл? а может он сам себя накручивает. люди во сне не соображают совсем, думая, что все ещё где-то в мечтах своих. а действия в реальности передают. вот и медиум сейчас наверняка так же..поэтому пусть. пусть оба позволят быть ближе. пусть это будет приятным моментом. таким же тёплым, как руки шепса. лучше специально подождать с утра момента, когда тот проснётся. избежать неловкости, чтобы оба подумали, что ничего не знают и не помнят. только вот матвеев не только знает, но и чувствует все это. какой же он..своеобразный. сборище всего самого травмирующего и ужасного, что переплетено нитями. вот вам и человек. побитый, уставший и сломанный. ему нужны не наружные пластыри, а внутренние. только они способны распутать эти нити. а лучше, когда эти пластыри клеят другие руки со всей своей нежностью. возможно, этими руками будут руки димы.. но все неважно, пока сам моргает реже, а мысли уже плывут. сейчас засопит вместе с олегом, обнимая в ответ его. почувствует комфорт и ощутит себя..дома. не в четырёх стенах, а в объятиях у медиума. ну, или соврет мягко, что ничего не было. все таки врать иногда полезно.

***

нежные лучи рассвета заполоняют улицы солнцем в воскресенье. самый обычный день и выходной, который никто не должен портить. солнце уже готово во всю светить, радовать людей холодным утром, вот только не всем это нужно. темные волосы поблескивают от пробивающихся зайчиков из окна, придавая им ещё более блестящий оттенок. смятая постель, одеяло комком валяется где-то в ногах, а сами греются друг о друга. за окном — неприветливый шум панелей, что был так ненавистен. все люди словно с ума сходят в этом центре — носятся быстрее обычного, куда-то вечно торопятся и не замечают остального вокруг себя. а вот они во сне прижимаются ближе дозволенного и руки тянут, как коты. шепс хмурится недовольно, носом водит и утыкается лицом в грудь парня рядом, совсем не осознавая этого. ещё чуть-чуть поспать… хотя бы немного побыть в его тёплых объятиях и у холодной души, что создаёт тот самый баланс. руки нежные, которые обвивает в ответ и тихое посапывание заставляет провалиться в сон снова. так хорошо рядом с ним, что хочется выть или сжать посильнее, но будить не хочет. вот совсем. его сон сейчас и этот вид — лучшее, что он когда-либо видел. счастье могло длиться где-то до полудня, если бы не звонок. телефон жужжит где-то на тумбе, пытаясь свалиться с неё и упасть на пол. кто-то все таки посмел потревожить самое драгоценное, что есть у медиума? наверное, первые пять минут он старательно игнорировал звонки, но слишком уж настойчивым оказался собеседник по ту сторону. он едва открывает глаза, щурясь и брови сдвигая к самой переносице. рукой нащупывает мобильник и принимает звонок, даже не смотря на номер. голос слишком уж знакомый и теплый для такого утра. «— ты собираешься вообще? я через час заеду за тобой на съемки, будь готов» олег раскрывает глаза чуть шире, наконец рассмотрев буквы на экране. саша. тот слишком быстро соглашается и чуть ли не выпрыгивает из кровати, опираясь на каждую стенку в комнате. в кровати лежит дима, а рядом с ним буквально мгновение назад лежал и сам шепс, прижимаясь всем телом к другу. взгляд моментально приобретает новые нотки непонимания, что делать дальше. наверняка, если бы такое было осознанно, то олег уже дёрнулся и ушел прочь. не для него ведь это все..не для него все утренние нежности. но ночью он ведь сам пришел, чтобы быть ближе с димой? а тот позволил остаться, прижать руками к себе и уснуть в спокойствии. без бесов, душ и демонов вокруг. это уже явная запутанность не только в себе, но и в своем выборе. тут точно виноват человек из-за которого и был поставлен такой выбор. и человек этот — именно чернокнижник. заставляет проникаться другими чувствами, заставляет ломаться и ломать свои принципы. сам нагло заходит за черту " можно ", уже плевав на все. добиться его — уже просто цель. дима чувствует шорох в другой стороне квартиры и пристальный взгляд. все таки непривычный шум не дал спокойно проспать весь день. да и..к лучшему это. неудобно будет оставаться у олега настолько долго. он несколько секунд смотрит в потолок сонным взглядом, пытаясь сфокусироваться на реальности. помнит совсем точно то, что было ночью. и о тех объятьях, похожих на осколки чужой души. ощущение, что они попали в самое сердце. рвут его изнутри, пробиваясь дальше — уже к собственной душе. тогда уже выхода не будет, будет лишь открытый для чувств матвеев. — и тебе утра, олег. ловит в свои глазах чужой испуганный взгляд, не давая отвести его. чем так напуган? осознанием? во всяком случае все неважно. нужно собираться и уходить, но хочется для начала узнать, чем так обеспокоен его друг. — чего нервный такой? вскочил, как ни в себя. шепс за мгновение теряется ещё сильнее, видя, что все таки разбудил чернокнижника и полетел к шкафу, начиная собираться. дима же усаживается на постели и внимательно смотрит за тем, как тот бегает туда сюда по комнате. сам ещё сонный, отчего даже глаза заболели из-за света и таких резких движений. первое утро, когда он был с кем-то за такой долгий период. первый раз, когда просыпаешься не поздно ночью, а совсем рано из-за другого человека. кажется ли это чем-то странным для остальных? нет. кажется ли это чем-то странным для  двоих? да. — доброе утро, да… вытягивает первую попавшуюся рубашку из шкафа и все ещё не выходит из-за дверок. не хочет снова встретиться с ним взглядом и вспомнить что-нибудь ещё, что его напугает посильнее. хотя, с такими бабочками внутри уже вряд ли вспомнит. — саша снова на себе ответственность резко почувствовал и сказал, что чуть позже заедет. извини, что так рано поднял. сжимая и разжимая кулаки, он все пытался придти в себя. очнись, шепс. что ты сделал сегодня ночью? с какими мыслями пришёл из гостиной в спальню, зачем лёг так близко, почему проснулся, обнимая другого человека? сам кашу эту заварил, сам и расхлёбывай. но явно не сейчас. они ещё успеют поговорить о том, что случилось между ними или не случилось. — не парься, нам все равно нужно вместе выйти. присев на край кровати, медиум потёр уставшие глаза и совсем не захотел их больше открывать. а кто захочет? конечно, общение это правда круто и ему нравится быть с таким окружением. но иногда так уматывает. хочется взять отпуск от социума в целом и просто посвятить время себе. но и не поехать не может. все это лишним не будет, как и уважение его брата. посмотрите, какой младший хорошенький оказался. посмотрите, он без малейшей слабости все проходит с точностью. прямо таки пример для подражания. но они ведь не в школе. разве хочется ехать куда-то в воскресенье рано утром, а потом тратить всю энергию на других людей, на их проблемы и помощь. а еще и скандалы, когда вы будете выставлять оценки... просто сложно. хоть вешайся в коридоре на галстуке. — снова забирают выходные из-за испытания? неужели олег просто был готов оставить его в своей квартире? доверяет? дима сам не ожидал от себя таких мыслей. почему всё вот так резко свелось к такому? доверие — самое, что ни на есть, скользкое и фальшивое человеческое чувство. люди видят это как проявление симпатии. но верить — гнить изнутри, обманывая самого себя. полный бред, придуманный людьми, чтобы замаскировать своё желание завладеть чужой жизнью, подчинить ее себе и использовать для своих нужд. везде сплошной обман, наверное. доверять нельзя никому, даже себе. но может есть совместимость с искренностью, когда желания действительно сильные, а человек вызывает зависимость. вроде чужие чувства и темные стороны как на ладони, а вот свои..да ещё и к шепсу. такое стоит обходить стороной — будет хуже. — ..слишком сильно любят тебя. постоянно первый идешь. может у него просто выбора нет — монетка с одной стороной в небе. — да. мне иногда кажется, что меня безотказным считают, хотя я себя таким не представляю. тот же случай в доме с мыслями от самих людей. я не один там, но почему-то все постоянно идет в мои руки. те же обряды.. вздохнув, медиум все таки падает спиной на кровать и прикрывает глаза. устал так сильно, что вот вот уснёт и никто его не разбудит. звонок старшего, выстрел, да хоть нож в печень.  никто не сможет нарушить его мимолётный покой. конечно же он думал о смене деятельности, но это было вскользь и неправда. ведь оно всегда будет внутри. в момент, когда совсем отчаялся. когда все настолько заебало, что единственным выходом было просто уйти. но остался. принципы же. должен до последнего вздоха защищать тех, кого может. — и как ты понял это? духи шептали? на самом деле у них такие разные способы выполнения одной и той же работы. интересы у них совсем иные, поэтому и разница явная. что уж говорить о совместимости. — да. у всех ведь свои скелеты в шкафу. только кто-то их для дела использует, а кто-то для понтов. раскрыв один глаз, олег улыбнулся, глянув на спину чернокнижника. сам как котёнок сонный и еле языком ворочает. счастье — видеть его таким сейчас. нежным, спокойным и совсем-совсем беззащитным. хочется побыть с ним ещё. не упускать такой драгоценный момент. жаль, что шепс кажется просто удобным. понимает ли он это сам? возможно. просто понять можно, а осознать и принять нет. обычная реакция. дима оборачивается, чувствуя на себе взгляд темных глаз, понимая, что уснет сейчас мгновенно, если из своих мыслей не выйдет. не представляет как же тот устал. всегда становится не по себе, когда видишь эти пустые глаза. такие же, как и сердце, наверняка. ощущение, что только долг держит его в этой жизни. долг за свои способности. да, грехи. да, суд божий. но это же все после смерти? а живут они один раз. один раз, за который столько всего нужно опробовать и ощутить. и отдыхать тоже нужно, а шепс этого не понимает. ну, или просто не хочет. когда словит выгорание, тогда и бросит все. либо же через всю усталость продолжит. — не я сужу конечно, но один раз стоит отдохнуть как следует. вчера мы тоже планы строили, а тебя дергают. когда у тебя точно будет гарантированный выходной, то обязательно зови меня. тебе нужно научиться отдыхать без всей этой суеты, понимаешь? — мы с тобой и так почти каждый вечер вместе проводим. своеобразный у нас отдых, конечно, но все же. смеётся тихо, ещё совсем сонным голосом. — это не то. разве тебе самому не кажется? — кажется, но… а как иначе? сложно это, дим, сложно. — есть много других способов и они точно не касаются твоих единственных выходных. олег тут же прикрывает глаза, чтобы не пялиться на диму в открытую. неприлично это все таки. раскинул руки, лёг в позу звёздочки и валяется, будто никуда не нужно. а вдруг правда не нужно? послать все это и войти в свою зону комфорта хотя бы на день? боится, что вот так резко и остановится его карьера. что будет без цели и стимула. а он так не хочет. хочет развития и постоянного. хочет быть первым и занимать место не рядом, а выше. нельзя так раскладываться. сразу засыпает.. ну, сейчас если и уснет, то только рядом с димой. однако олега слишком волнует то, что произошло ночью. неважно то, что нужно отдохнуть. неважно то, что потом будет хуже. важно сейчас не нарушить отношения с чернокнижником. — слушай… я ночью просто очень замёрз, поэтому приполз к тебе. не собирался лезть, честно. само как-то во сне вышло, что тебя, ну это… обнял. забудь короче и не придавай этому значение. ничего личного, правда. просто холодно было. лучше оправдается сейчас, чем потом заметит явные изменения в их общении. в худшую сторону. — ..да и вообще, не помню что вчера было, но тоже забудь. наговорил, наверное, слишком много для такой встречи.  потеревшись щекой о своё плечо, он стыдливо отвёл глаза и сжал в кулаке простыню. начал рассматривать что угодно, только не его. солнечного зайчика на полу, кроссовки в углу, стол весь в бумажках и статуэтках. хоть бы он сейчас ничего такого не ответил, что совсем его выбьет из строя и заставит думать ещё кучу времени. а матвеев ведь действительно напрягся, когда шепс завел тему ночных посиделок. забыли бы, как сон страшный. или не совсем страшный. какой-то приятный, из-за которого ещё улыбаешься и хочешь, чтобы он повторился среди моря кошмаров. — да ладно, все нормально. говоришь так, будто преступление совершил. может быть, так и есть. медиум убил эту первую оболочку полного безразличия к людям, заставил прочувствовать свою проблему и получить острую тягу помочь. на пожизненное так то засядет. — не нужно держать это так долго. наоборот, спасибо тебе за тот вечер. почему так стыдно за свою же искренность? почему так неловко думать о том, что было? во всем виноват именно олег. во всех этих проявлениях несвойственной нежности и поддержки. «спасибо тебе за этот вечер» в голове эта фраза звучала до этого, как надежда. шепс надеялся, что она прозвучит и вот оно. ждал, хранил в голове на чистой полочке, которую каждый раз бережно протирал и ждал, что сможет положить что-то важное. а важное сейчас все. все слова димы, все его действия и взгляды. одной полки уже не хватает. шкаф нужен. —…и тебе спасибо. я хоть и ничего не помню почти, но мне все равно явно было приятно просидеть с тобой весь вечер и поспать. ну, в смысле,что просто поспать с кем-то..блять, забудь следом заливистый смех и ладони на глазах, чтобы прикрыть все своё смущение. — спокойнее спится с живым человеком рядом, вот. тепло… а то я мёрзну постоянно. наконец глаза раскрывает и рассматривает свою одежду на чернокнижнике. как же хорошо сидит… хочется, чтобы он был таким всегда. безусловно его стиль шикарен, отточен с иголочки и всегда серьёзен. но сейчас он жутко хорош собой. когда такой сонный, нежный и домашний. не хватает только тапочек смешных и его образ будет идеальным. — можешь забрать вещи. потом занесёшь или оставь себе просто. кивает, наконец отводя взгляд от рук и бёдер друга. эти изгибы заставляют каждый раз сердце стучать сильнее, а в сочетании с одеждой тем более. вообще крышу сносит. видит только его и больше никого. может стоит выбраться куда-то с ним? такой отдых правда по душе будет. позволить ему оставить все заботы и тревожные мысли. узнать еще больше. когда-то ведь нужно приостанавливаться, даже если ты любишь это дело. шепс поворачивает голову, заглядывая прямо в глаза. теперь уже чистые, без того омута, как ночью. может быть это и было той самой искренностью. может быть больше никогда и не увидит ещё такой взгляд. глаза у него красивые. настолько, что хочется умереть от их молний всякий раз, когда взглядами встречаются. хочется забыться в них и целую вечность рассматривать детали и разводы. матвеев же долго зрительный контакт не держит — ложится рядом, только уже на чужую руку вместе подушки. сам виноват, что так раскинулся. — рано еще у тебя вещи красть. если на то и пойдет, то я бы предпочел твои кольца. одежда у него слишком большая и напрочь пропахла им же. причина, по которой действительно можно будет что-то скрасть — именно запах. может быть это просто кажется так, а на деле все сам надумал. бывают же в жизни исключения со своими последствиями. чужая голова упирается в руку шепса, что даёт больше дозволенности. он запускает пальцы в его волосы, начиная массировать голову и перекручивать прядки. вот он какой дом. именно так и выглядит? когда можно без суеты поговорить, лечь вместе и расслабиться, позабыв о работе. таким он должен быть. комфортным, тёплым и любимым. оказывается, чтобы попасть домой не нужны ключи. нужен человек. дима не любит, когда кто-то волосы трогает. не любит, когда девушки-фанатки в моменте ведут пальцами по щеке и строгим прядям. не любит, когда в целом позволяют себе этого, врываясь в личное пространство. а шепсу он почему-то позволил переступить эту грань еще с момента их первой встречи. просто хорошо, что он так осторожно перебирает в своих пальцах, заставляя совсем плавится. он, во всем точно виновен он. но сложно понять когда тебе нужно запоминать приятные моменты, а когда нет. сложно думать о том, что даже по непринуждённым моментам ты будешь скучать. скучал ли олег по тому времени, когда только-только увидел диму? нет, потому что сейчас видит его гораздо чаще и знает его лучше. выбор в жизни даётся неслучайно. все это — новые этапы. что сейчас было бы с ним? может он не лежал бы сейчас так с ним, не жил бы так хорошо. может мог стать стал жертвой и избавился от всего этого. — нет. кради все, что хочешь, кроме моих побрякушек. наигранно нахмурившись, олег свои брови опускает и действительно выглядит еще больше устрашающим. кстати, он уже немного опаздывает. но раз позвонили в выходной, то должны и потерпеть. кто сказал, что он прямо таки подорвётся и прилетит по первому зову? хотя так и было бы, если б не дима. он уже перевернул его мир с ног на голову, влюбил в себя, заставил смотреть на некоторые вещи иначе и продолжает влиять, ни о чем не говоря напрямую. сейчас ему не нужно больше, чем просто наблюдение за чернокнижником и восхищение им. хорошо, что пока все так просто. — знаешь же, что все равно возьму. но как же хорошо смотрятся украшения на чужих руках..всегда заметно и точно подчеркивает значимость. только сейчас его руки свободные, а пальцами сильнее проникает в волосы, накручивая их. может, устал быть таким серьёзным в чужих глазах. мол, пусть дима увидит другую сторону. пусть потом может усмехнуться, видя разницу. все это такие мимолётные, но такие важные моменты. вечером была укладка даже, а сейчас растрёпанный такой и хорошенький. домашний сразу. влюблёнными глазами олег смотрел на блестящие на свету пряди, которые отсвечивали каким-то фиолетовым цветом. удивительный оттенок волос. на вид, вроде, темные совсем. даже почти чёрные. а под солнцем такие красивые. шепс вдруг останавливается и убирает руку, подняв брови. что за дерзость? взять и отобрать его вещи? просто так украсть? он приподнимается, нависая над другом. — напишу заявление на тебя, что ты украл мои вещи и детально опишу твою внешность. потом заявление будут рассматривать, а я в это время буду вычислять тебя и бегать по пятам. поймаю, заберу насильно свои галстуки и предъявлю обвинение в краже. и в… он наконец останавливается, поняв, что зашёл куда дальше, чем хотел. руки у его головы помогали тут же не упасть. «в краже моего сердца» — это он хотел сказать? благо, что не сказал. было бы неловко. — ..ещё что-нибудь придумаю, чтобы не сутки сидел. а пятнадцать, допустим. улыбнувшись хитро, олег возвращается в лежачее положение и вздыхает, думая об этой фразе. думает, что о любых рамках забывает, позволяя быть ближе. то, что они сейчас так лежат вместе — уже безумие. ладно приехать, ладно выпить вместе. но уже успокаивать, сладко спать в обнимку и лежать, будто ничего не было – это уже в голове не укладывается. — настолько сильно не любишь меня, что хочешь посадить? сам внимательно смотрит за тем, каким задумчивым он стал, будто рассуждает о проблемах мирового масштаба. — в любом случае, нужно подниматься. иначе скоро твой старший начнет в колокол бить. нет, на самом деле не хочется. ему...так хорошо рядом с олегом. невозможно уже бегать от этих мыслей. это все чертов лабиринт, из которого нет выхода. а ловит его именно шепс. сам чернокнижник начал думать, что все будет видно по глазам. все эмоции, все чувства, все волнения. он уверен, что никогда не будет разочарован в медиуме. никогда не будет такого, чтобы он звонко, но в то же время горько смеялся в компании. так вроде бы описывают подобный смех, однако в собственных глазах не было ни капли радости, как и в этом сухом смехе, после которого хотелось утешиться в таких тёплых и до боли знакомых объятьях, ощутить, что всё на самом деле хорошо, что всё это был дурной сон, которые то и дело посещали людей, заставляя просыпаться в холодном поту и судорожно двигать руками по одеялу, глотая воздух настолько часто, что лёгкие просто не успевали насыщаться кислородом. последние месяца с ним больше не походили на чёртовы качели. когда шепс рядом, то любые прикосновения напоминают пряный яд — до потери памяти сладкий и благоговейно губительный. это, наверное, и выбивало себя из здравого разума. вихрь призрачных картин растаял, когда тот поднимается с кровати первым, внимательно осматривая матвеева вслед. молчат после такого красочного разговора, на который дима потратил все свои слова. шум с улицы будто притупился, а взгляды напряженнее стали. или наоборот, легче. решительнее. если бы не этот взгляд, то матвеев бы наверное никогда не узнал, что душа способна так сильно болеть. не знал бы, что человека можно любить не за что-то, а из-за того, что он просто существует. рядом с ним всегда чувствуешь себя в безопасности, и даже может выдохнуть спокойно, потому что чувствует, что тот рядом и что он никуда не денется. чужие глаза потускнели, уж и не видно сверкающих зрачков под длинными ресницами. вот оно? чувство, когда хрупкое равновесие разбивается на мелкие части? когда голова гудит, а слова доходят только через пару секунд. мысли мечутся в разные стороны, спотыкаясь друг об друга, толкаются и не дают успокоиться. будто каждый в голове дёргает за рычаг, пытаясь перехватить инициативу, тем самым ломая все приборы.  рука олега мягко легла на щеку матвеева, оглаживая большим пальцем. вот собственные глаза..в них отражено все: все чувства к шепсу, вся нежность и искренность. на вид не скажешь, а так прочитаешь. что уж скрывать от такого человека с такой энергетикой. даже спустя мгновение дима все ещё не понимает, что происходит. как чужие губы оказались так близко? лишь на секунду он прикрывает глаза, чтобы прочувствовать момент.  это делает олег? ему нравится? нравится это чувство? сам испугался, наверняка, что стало так хорошо в один момент. не хочет, чтобы это заканчивалось. хотя бы сейчас пусть все будет хорошо. кажется, что он сейчас вовсе дышать перестанет от того, как бабочки бьются внутри, пытаясь вырваться. оказалось, что самым приятным моментом будет именно это утро. оказалось, что все на самом деле не так важно, пока твои губы накрывают другие. оказалось, что вот это настоящий дом, где твоего прихода всегда ждут. то место, куда хочется возвращаться не из-за мебели, а из-за человека. горящие глаза в темноте точно будут рады тебя видеть, а руки тянутся прижать и обнять. и неважно, что сейчас с другими. неважно, как старший дозвониться пытался, даже не подозревая, что происходит. теперь каждый их день проходит не в самобичевании и страданиях, не в грусти и постоянной боли, которую нельзя закрыть даже алкоголем или минутными связями. теперь они решают все вдвоём, готовые ко всему. шепс клянётся, что больше никогда не нарушит душевный покой димы и сделает все, чтобы эта яркая улыбка на лице была вечной. душа чернокнижника была настолько оголённой, что до нее могут дотронуться прокуренными пальцами, минуя физическую оболочку. сотни фраз, сцелованных с губ и миллионы взглядов в полумраке. ночь бессильна, когда речь идёт о них. да, диме иногда до жути страшно, что это последнее их мгновение. последний день, когда все будет так хорошо. да, тревога порой накрывает с головой от мысли, что шепс в один момент охладеет. его больше не будет веселить одно только присутствие. и что найдет замену. но как продолжать думать об этом, когда олег видит все волнение и постоянно говорит об этом? убеждает, что дима один единственный, что самый лучший и самый преданный.

их спокойствие только друг в друге.

их чувства только друг для друга.