Одуванчик не зарезанный

Было неуютно. Часы набатом тикали за спиной, напоминая о сроке, назначенным очевидно сгоряча, ибо как еще можно было объяснить такую самонадеянность графа? Или от него просто хотели избавиться побыстрее... - от таких мыслей его передернуло и с дрогнувшего от движения руки пера на исчирканный лист упала крупная капля чернил. Первой реакцией была паника - бей или беги, а к первому типажу Андрея никак нельзя было отнести, - он застыл на грубом деревянном стуле, на который его всего полчаса назад усадили уверенным движением, и медленно убрал письменную принадлежность в сторону. Наблюдая за исчезающим в волокнах бумаги сгустком, Андрей решительно потянулся вперед, стремясь накрыть его рубашкой и случайно задел чернила, опрокинувшиеся со стола набок - брызги разлетелись вокруг, заляпав и самого юношу и пол в округе, несколько чернильных стрел долетели и до белоснежного постельного белья. Успев подавить крик отчаянья, слуга суетливо сполз на пол, подхватил банку и перевернул ее, собирая капающую жидкость тканью. Тело, все еще дрожащее от испуга, замерло - лужа вышла внушительная и впитывалась быстро, но что можно было сделать в такой ситуации? Андрей не знал. В голове ясным оставалась лишь одна мысль: отмыть, оттереть, убрать...! Пока никто не увидел. Но только слуга попытался встать, дабы вернуть банку на законное место, впечатался затылком в кромку стола, замирая и ойкая. Чернильницу тряхнуло вместе с держащей ее рукой, но не более, а потому пленный продолжил движение вверх, второй рукой потирая ушибленное место. Шагов не было слышно, как и властного голоса - у него еще было время исправить это!!! - взгляд снова упал на полусухую лужу, на фоне которой пятно в бумагах казалось сущей мелочью. Шансы выжить становились все меньше... Мотнув головой, парень, красноречиво оглянувшись на стол, нагнулся вниз, становясь на колени, и на пробу мазнул по пятну "чистой" частью рукава. Лужа осталась, а вот одежда была испорчена. Хотя какое до нее дело? Барские вещи трогать явно нельзя, а при себе у него более ничего и нет. Рассудив вконец благоразумность своего решения, он спешно стянул с себя остатки когда-то белой рубахи и решительно опустил вниз, проходясь сверху руками. Ткань мгновенно пропиталась чернилами, начиная хлюпать. Вскинув голову и оглядевшись, Андрей потянулся за чернильницей, со стуком передвигая колено вбок, и уверенно поставил ее возле домашнего "пруда", неловко поднимая уже тряпку и выжимая ее над ней - разлетевшиеся вокруг мелкие капли остались незамеченными. Убедившись, что тряпка вновь способна впитывать, парень перенес ее обратно. Собрать. Выжать. Собрать. Выжать. И так по кругу, пока не стало совершенно очевидно, что более его действия значения не имеют. .... Это конец...? В пустынной комнате, возле кривого и когтистого пятна на полу сидело двое - парень, чье лицо было пустынным, а глаза блуждающими, и потрепанная чернильница, молчаливо взиравшая на эту сцену. Рубаха же лежала в стороне, выкинутая за ненадобностью - плохо видящие люди со спокойной совестью могли бы принять ее за чёрного кота. В воздухе висела тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием пленника. Постепенно его рука отнялась от пола и механическим движением схватилась за банку с чернилами. Также медленно та была перемещена обратно на стол, однако пятно от игры в гляделки не исчезало. Должен ли он предпринять что-то еще?... Но что? Глаза вновь заскользили по кабинету, "ощупывая" каждый предмет на профпригодность и вновь не нашли ни-че-го. Медленно поднявшись с пола и обняв себя руками в попытке хоть как-то согреться, парень сел обратно за стол, сверля взглядом тот проклятый документ, с которого все и началось. Рука потянулась к брошенному перу, осторожно погрузила его в чернильницу и зависла над бумагой. Глаза забегали по строчкам - что он вообще писал? Первая буква криво нарисовалась возле пятна, за ней вторая, и третья, и... ... Вереница ровных и не очень букв покрывала лист, темнота постепенно заполняла комнату, а в углах уже виднелись чьи-то тени, но все это пролетело мимо внимания Андрея - оставалось нарисовать какую-то очень странную букву, что будто назло начинала сливаться с фоном при долгом вглядывании. Только первая закорючка коснулась листа, дверь распахнулась и в комнату уж слишком бодрым для этого времени суток шагом вошел вампир. Проскользнул через всю комнату, взмахом руки откинул плащ на кровать и закатал рукава, любовно постучав по шкафу. После замер, принюхавшись, и живо развернулся в сторону сгорбившегося над столом слуги, замирая. Пленный под внимательным взглядом будто бы сжался сильнее, отнимая перо от бумаги - рука начинала трястись, а большие проблемы ему не требовались. Граф же успел поменять уже несколько выражений лица, начиная с комичного изумления и заканчивая еле сдерживаемым хохотом. Вырвавшиеся наружу смешки не остались без внимания, и Андрей стыдливо опустил голову. - Ну ты даешь... - отфыркиваясь, выдавил вампир, подходя ближе, - а разделся зачем? Решил меня соблазнить? - в ответ тишина, что впрочем весьма ожидаемо, - Глупо, мальчик, глупо. Где розы? Где свечи? В каждом свидании необходимо правильное начало! - граф зашел сзади слуги, опираясь руками на стол (и таким образом окончательно заключая пленного в ловушку) и заглядывая за голову юноши. После многозначительно кивнул, что увлеченный столом Андрей не то, что не увидел, а даже не почувствовал, и удовлетворенно похлопал того по голове. Юноша, не ожидавший прикосновений, затаил дыхание, закрыв глаза, и сжал кулаки под столом. Но вампир легко пропустил эту деталь мимо, обращая внимание уже на пол, а точнее попытки уборки, в тишине шагнул ближе к пятну. Слуга слегка повернул голову, пытаясь понять свои шансы, однако увидел лишь край ботинка, спешно отворачиваясь обратно. - Первый день и уже пакостишь, не стыдно? - и снова нет ответа. Тишина нависает и давит сверху, разрезаемая лишь шагами вампира. Тот, на удивление молча, выходит из комнаты, кидая последний взгляд на сидящего, после чего слышится приказной тон и возня. Кто-то суетится по ту сторону, стуча ботинками по полу, а Андрей все также оцепенело сидит на стуле, глядя в никуда. "Будит" его вновь вампир, появляющийся в дверном проеме - на его лице сияет улыбка, а на плечо закинута кипа потертой ткани. Не дожидаясь каких-либо слов или приветствий, граф подходит ближе, одной рукой поднимая слугу из-за стола за руку, а второй фиксируя принесенный груз в его руках. - Тебе повезло, у прачки нашлось несколько рубах - считай это приветственным подарком. - юноша неверяще переводит взгляд от вещей в руках на дарителя и обратно, голова медленно качается в знак благодарности, но ни слова не вырывается наружу. Однако на это вампиру видимо все равно, он, уже отпустив подопечного, уходит к столу, демонстративно перебирая бумаги и пробегая по ним взглядом. Затягивается неловкая пауза. - И чего стоим? Или предпочитаешь, чтобы тебя одевали? - выгнутая бровь, вкупе с хорошим таким намеком делают свое дело, парень спешно, путаясь в какой никакой, но шнуровке, натягивает одежду на себя, скользя по ней руками - она недостаточно велика, чтобы спадать с плеч, но вот рукава для удобства закатать приходится. - Отлично. Теперь насчет сегодняшнего проступка - на первый раз прощаю, убрать это легко, да и ты, как я вижу, не просто сидел в ожидании, однако за следующие будут последствия. Учти. - вампир откладывает бумаги, наблюдая за парнем. Тот настороженно кивает, и улыбка вновь появляется на лице хозяина. Он подходит ближе, наклоняясь и поднимая брошенную утром вещь с пола - по комнате разносится звон. - Для надежности. - и вновь капкан защелкивается на шее, сбегая змейкой вниз. Юноша лишь глядит на вампира исподлобья, не решаясь смотреть в открытую. - На сегодня все, неплохо поработал. Можешь быть свободен. - и вновь отворачивается, ведя себя так, будто помимо него в комнате и в помине никого не было. Андрей, подождав еще немного, пятится назад, спешно скрываясь в тени каморки - здесь ничуть не безопаснее, но обособленное место заставляет чувствовать себя уверенней. Или это из-за поведения вампира? Парень, поддавшись тяжелым размышлениям, оседает на пол - ровно туда, где и очнулся сегодня утром. Пальцы рассеяно перебирают металлический замок и все внезапно кажется таким ненастоящим... Пол, стены, потолок. Разве все это может в действительности с ним происходить? Появляется внезапно желание усмехнуться. Над захватчиками, над стражами за пределами камеры и над этим напыщенным гадом. Но нельзя. Зубы сжимаются от внезапно нахлынувшего гнева, а из горла вырывается тихое рычание, однако после не следует ничего. Граф не врывается к нему, оттаскивая наружу за цепь, стены вокруг не рушатся, а чувства не испаряются бесследно. Спустя время юноша, сжимая волосы, ложится набок и обвивает колени. Возможно ему действительно стоит отдохнуть...