It's (not) about the movies

То, что шаманы страдают от кошмаров - это та самая монета, которой судьба отплачивает им за многочисленные спасения людей и мира. Как оказалось, этой платы невозможно избежать. Итадори, чье сердце Сукуна только что вырвал под аккомпанемент отвратительного смеха, в ужасе распахивает глаза, загнанно дыша и в панике оглядываясь по сторонам. Ему требуется несколько минут, чтобы осознать, что он находится в своей уютной постели, а его только что вырванное сердце бешено колотится в груди, норовясь пробить ребра. Тело горит и требует спасительного глотка холодной воды. Юджи на ватных ногах ковыляет до кухни, вяло наливает в стакан жидкость и не замечает взгляда любопытной пары глаз. — Тоже не спится? Вода летит обратно в раковину, а Юджи заходится в приступе кашля. — Прости, если напугал, — неловко шепчет Фушигуро, вставая с дивана и помогая Итадори вернуть дыхание в норму. — Что ты здесь делаешь? — немного хрипло спрашивает первое, что приходит в голову, все еще обескураженный Итадори. Мегуми переводит взгляд на телевизор и, немного склонив голову к плечу, выдает очевидное: — Фильм смотрю. На улице стоит зима, и комната погружена во мрак, так что не понять - стоит ночь или время уже близится к утру, и глаза Итадори, еще не привыкшие к темноте, подводят его и не позволяют рассмотреть комнату. Наконец сфокусировав зрение, Юджи останавливает взгляд на приглушенном свете телевизора, показывающего банальный ситком. — Это помогает? — спрашивает Юджи, намекая на фильм. Он пару раз пытался сбежать от реальности с помощью фильмов, но его мозг не хотел переключаться, а мысли продолжали утекать в ненужное русло. — Успокаивает. Если хочешь попробуй тоже, — с этими словами Фушигуро возвращается на диван, зарываясь в плед, который предусмотрительно захватил с собой. Юджи медлит всего мгновение и присоединяется к сокурснику. Между ними висит уютная тишина, а приглушенный звук телевизора в самом деле успокаивает и даже начинает убаюкивать. Юджи пытается найти удобное положение и, сдвинувшись с нагретого места, случайно задевает плечо Фушигуро своими ледяными пальцами. По ночам стоит мороз, нетипичный даже для зим в Токио, так что отопление колледжа справляется лишь с поддержанием в комнатах температуры чуть ниже нормы. Мегуми, который мерзнет постоянно, даже если на нем несколько свитеров и одеяло, от всей души презирает холода. Сейчас, почувствовав ледяное касание, он невольно вздрагивает и поворачивается на свернувшегося в клубок Итадори. Быстро обдумав что-то, Фушигуро приподнимает край пледа в пригласительном жесте. Юджи без слов принимает предложение, прижимается горячим боком к боку Фушигуро. Плед довольно небольшой, так что приходится ютиться совсем близко друг другу, но ни один из них, кажется, не имеет ничего против. Сердце Мегуми пропускает удар, когда голова Юджи опускается на его колени, а сильные руки крепко обхватывают его поперек талии. Фушигуро слыл как яростный ненавистник любых проявлений тактильности по отношению к себе и всячески пресекал попытки товарищей. Но Итадори… С ним все было по-другому. Именно поэтому сейчас Мегуми не оттолкнул его и молча наслаждался теплом и тяжестью чужого тела на ногах. Вскоре дыхание Юджи окончательно выравнивается, а его мерно поднимающаяся грудь свидетельствует о том, что парень наконец уснул. Мегуми уже и сам начинает клевать носом, но вдруг чувствует, как тело Юджи напрягается, а его брови слетаются к переносице, выражая враждебность. Опять кошмар. Мегуми запускает руку в копну розовых волос в попытке утешить, уверить, что все в порядке. Складка между бровей Юджи разглаживается, а сам он благодарно трется щекой о руку Мегуми, отчего лицо последнего начинает гореть. Фушигуро старается осторожно переложить голову Юджи со своих колен, чтобы выпрямиться в полный рост. Диван явно узкий для двух неплохо сложенных парней, так что Мегуми ничего не остаётся, как обхватить Юджи руками, чтобы он не упал. Юджи ворочается из-за смены положения, стараясь найти удобную позу и утыкаясь носом в шею Мегуми, сонно бормоча и чуть не доводя сердце Мегуми до инфаркта. Когда Мегуми засыпает его руки так же крепко держат Юджи в попытке защитить, отгородить от всех кошмаров, а сам он неосознанно зарывается носом в мягкие розовые волосы, вдыхая успокаивающий запах, который мог бы заменить ему кислород. Остаток ночи проходит без кошмаров. Это становится чем-то вроде традиции. Каждую ночь Мегуми и Юджи после безуспешной борьбы с кошмарами переплетаются в клубок на диване перед старым телевизором, показывающим очередную мыльную оперу или ситком. Каждое утро сокурсники находят на кухне запутанный клубок из двух юношей, сладко спящих в объятиях друг друга. Тем, кто обнаружил их в компрометирующем положении в первый раз был, спасибо благосклонной фортуне, Годжо, который устроил ничего не подозревавшим юношам настоящий фотосет и любезно разослал фотографии абсолютно всем (Нанами велел ему отстать от бедных детей, а директор Яга требовал реакции на сообщения, которые он отправил ранее и которые Сатору беззаботно проигнорировал) и теперь, видимо, намерен был шантажировать их этими фото до конца жизни. Он даже поставил фото на заставку телефона и теперь светил ей при каждом удобном случае, сукин сын.

***

Юджи так вымотался после очередного задания, что отключился, как только его тело переместилось в горизонтальное измерение. Однако желанный сон не давал ему отдыха: в голове Юджи что-то зловеще завывало, а вместо четкой картинки бушевал шторм, сея панику и вызывая плохое предчувствие. В следующую секунду сквозь белый шум в голове прорвался отчаянный крик, через еще одну Юджи осознал, что крик был уже не плодом его воображения. В рекордные пять секунд он добирается до соседней комнаты, распахивая дверь и натыкаясь на Мегуми. На ошарашенного, испуганного, тяжело дышащего Мегуми. На Мегуми, чей беззащитный вид заставляет Юджи опешить. Несмотря на то, что Мегуми был известен своей безэмоциональностью, Юджи видел своего друга в, как он думал, любом виде: решительным на поле боя, заинтересованным при чтении книги, раздраженным при очередной встрече с Годжо, мягко улыбающимся ему, Юджи, после удачной тренировки, напряженным при просмотре фильма ужасов; Но Юджи никогда не видел его таким. Он никогда не видел, чтобы Фушигуро, которому чужды прикосновения, так бросался кому-то в объятия и так отчаянно цеплялся. Его дыхание в полном беспорядке, он не может сделать полный вдох из-за постоянных всхлипов и, кажется, начинает задыхаться. — Хэй, Фушигуро, кажется у тебя паническая атака, — Юджи старается раздрядить атмосферу, но выходит из рук вон плохо. Он не получает должной реакции, Мегуми лишь сильнее цепляется за него, и Юджи чувствует влагу на шее и тоже начинает паниковать. Он зовёт Мегуми по имени, умоляет его попытаться глубоко вдохнуть, и Мегуми правда пытается, но не может восстановить контроль над своим телом. Итадори откровенно паникует, потому что, знаете, он не силен в первой помощи и развернутого плана действия по предотвращению панической атаки у него в памяти не всплывает. Так что он просто думает логически, насколько это возможно в критической ситуации, с усилием отстраняет Мегуми от себя и впечатывается в него поцелуем. Он пару раз видел этот способ в фильмах, и, ну, у него было мало времени, чтобы придумать что-то более действенное, уж извините. К его удивлению, и, облегчению, Мегуми замирает и спустя пару мгновений наконец получает глоток кислорода, постепенно возвращая циркуляцию воздуха в норму. Юджи нехотя отрывается, смотрит с опаской, в его глазах стоит немой вопрос. — Спасибо, — хрипло говорит Фушигуро и тут же добавляет: — Извини, что побеспокоил, — кажется он наконец окончательно приходит в себя, вдруг осознав как жалко он выглядел пару минут назад, от чего его щеки пылают. — Пустяки, — Итадори старается звучать беззаботно, — может, посмотрим фильм? Мегуми едва заметно кивает, включает неизвестно когда загруженный на компьютер фильм неизвестно о чем, и они вдвоем забираются на узкую кровать Мегуми, уже привычно переплетаясь конечностями. Спустя пять минут про фильм никто не вспоминает, погрузившись в тепло тел друг друга, уже ставшее чем-то необходимым. И больше никаких криков по ночам и новых заставок на телефоне Годжо.

***

— В ту ночь мне снилось, что Сукуна убил тебя. Он был в моем теле и сделал это моими руками, а я не мог этому препятствовать, — шепчет на одном дыхании Фушигуро в одну из бесчисленных совместных ночевок. Он старается говорить ровно, но голос предательски дрожит. Итадори крепче обнимает его, шепчет, что все хорошо, что он здесь и что он живой, кладёт его руку на свое сердце, сбившееся с привычного ритма от прикосновения. Когда они засыпают, рука Мегуми все еще покоится на сердце Юджи. Это становится чем-то явно большим, чем дружба. Потому что обычные друзья вряд ли каждый вечер устраиваются в одной кровати для просмотра фильмов, которые на самом деле никто не смотрит. Потому что друзья не успокаивают друг друга нежными поцелуями в те редкие случаи, когда кошмары все же одолевают одного из них. Друзья не кладут друг другу руки на грудную клетку, чтобы заснуть убежденными в том, что они живы. Они не знают, как описать свои отношения, но пока им обоим комфортно, их чувства могут оставаться безымянными.