With ashes and heart

Странник сидел у берега речного русла, перебирая мелкие, гладкие камешки в левой руке и небрежно бросая их по очереди в холодную, прозрачную синеву журчащего потока воды. Водопад казался природным мотором, застрявшим навсегда и вынужденным двигаться в одном направлении. Для кого-то такая судьба показалась бы благодатью, а для кого-то — жалкой. Разве не каждый был бы счастлив, если бы его существование изначально имело предписанный маршрут вместо случайных событий? Тем более, что с каждым годом празднования становились всё более монотонными, стрелки неумолимо приближались к неизбежному концу истории. Сказитель не сразу осознал, что в его груди царит пустота. Подобный недостаток не всегда возможно заметить, ведь куклы, созданные Электро Архонтом, всегда были приближены к человеческому облику. Они всегда обладали достаточной божественной искрой, вспышкой жизни, чтобы оживить прежде безжизненный сосуд, защищая его от холода беспросветного сна. Эмоции познаются не сразу. Сначала рождаются инстинкты, первый из которых — привязанность. Необходимость, нет, жажда зависеть от своего создателя, от неоспоримых идеалов, солнца и луны, земли и неба, освещающих своё творение лучами внимания и накидывающих на плечи темно-фиолетовую ткань, даруя своё покровительство. И забытое имя, связывающее судьбу с миром смертных. Куникудзуси оказался хрупче стекла, а его печаль была подобна мелкому осеннему дождю, орошающему землю, когда наступает ночь. Его проклятие — нестабильность, из-за которой мать приняла решение погрузить сына обратно в бессознательное состояние, оставив после себя лишь золотое перо. Юноша оторвался от занятия и устремил взор на покачивающиеся неподалеку белые скорлупки облаков и кувшинки. Смех детей, зазывные слова торговцев и мотивы народных песен — когда-то Странник ассоциировал их со своей родиной. Впрочем, копаться в этом было неразумно. Это только усилило бы боль. Он думал, что чувства отягощают, именно это заставило его закрыться и начать прокладывать свой путь. Ключ к познанию секретов Тейвата. Так родился второй инстинкт — исследование. Скарамуш понимал — заслужить уважение, несмотря на любые жертвы, дабы заполучить силу. После трёх предательств и осознания своей наивности пришлось стать хитрее, не давая никому намёка на слабость духа. Однажды он допустил ошибку и познал горькое разочарование. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Сбежал из Академии, не выдержав наплыва социализации? Знакомый голос, раздавшийся за спиной Странника, заставил его широко ухмыльнуться. — А ты, кажется, стал более разговорчивым без летающей болтающей подружки. Или она поглощает твой характер и делит мозг на двоих? Путешественник лишь слегка закатил золотые глаза и издал едва слышный вздох. Герой Тейвата за время поиска сестры Итэр нажил немало врагов и друзей. Он ощутил предательство и преданность на полную катушку, так сказать. Однако именно Фатуи и их «дипломатическая политика» оставили неприятные шрамы на его душе. Особенно Предвестники. Ох, образ каждого из них так или иначе въелся в мозг парня настолько, что можно было составить отчет. Впрочем, одну фигуру забыть было невозможно — Сказитель. Если бы не проницательность Моны, то он, Фишель и Паймон могли пострадать. Потом Шестой Предвестник раскрыл карты и устроил западню в Иназуме. Яэ Мико выкупила жизнь за Электро Гнозис, и осадок размером с метеорит едва не разрушил гордость. Вместе с Нахидой им удалось победить заклятого врага, пробудившегося в качестве нового бога. Казалось, логический конец взаимоотношений между Итэром и Странником. Никаких больше сюрпризов и неудобных тем. Однако у творения Электро Архонта, по-видимому, изначально была заложена непредсказуемость. Не успел светловолосый юноша моргнуть, как Скарамуш воспользовался его замешательством и доступом к чтению мыслей, подобравшись слишком быстро к сердцу Ирминсуля. Древо исполнило желание Шестого Предвестника слишком прямолинейно, стирая жителям Тейвата память о брошенной божеством кукле и его существовании. Всем, кроме Итэра. Путешественник все ещё сомневался, поступил ли он правильно, позволив Страннику восстановить свою память, а не оставить его в блаженном неведении. Даже если тот был недоволен своей новой жизнью до конца. Зато Дендро Архонт оказалась более милосердной и добродушной лидером своего народа. Благодаря своей мудрости она по-прежнему могла замечать добро даже после перерождения и тысячелетнего заточения. Анемо Глаз Бога с золотым пером теперь красовались на груди своего носителя. Итэра порой мучало и по сей день чувство вины. Но, естественно, открыто признаться бывшему врагу не станет. — В любом случае, что ты здесь делаешь? Сложно представить, что ты просто решил прекратить свои деяния и уйти в тень. Не похоже на тебя. — Представь себе, просто наслаждаюсь закатом. Тебе стоит выключить внутреннего параноика. Путешественник вдохнул и медленно приблизился. Усевшись на мягкую траву, блондин сосредоточился на окружающем мире, который изучал так долго для выживания. Позади спин двух собеседников красовались корни многовекового древа, что держало на себе Храм Сурастаны, Академию и всю мудрость. Удивительно, насколько гармонично технологии и природа сочетались вместе, не причиняя вреда и не нарушая личные границы. Даже когда терминал Акаша существовал в прошлом, навязывая и управляя сознанием простых горожан указаниями мудрецов Академии. Леса охраняли раз Лесные Рейнджеры вместе с Тигнари, не были распущены, и их форпост в Гандхарва Вилле продолжал существовать. Можно поспорить, что сохранение экосистемы сельвы Авидьи и подавление зон увядания и популяции зверей было делом естественным. Но если учесть, что Малая властительница Кусунали провела в заточении с самого рождения, то что мешало мудрецам закрыть лавочку и начать тайные дела под покровом ночи? Однако в настоящем события возвращались в спокойное русло: терминал Акаши отключен, жителям Сумеру вернули сны, элезар исчез и больше не мучает больных, Дендро Архонт на свободе и виновники наказаны. Правда, для Путешественника и Странника смена судеб произошла лишь отчасти. Получили ли они то, что хотели? И да, и нет. Поэтому нелегко адаптироваться к новой точке маршрута жизни, идя линейно дальше. И порой окружающие просто склонны не осознавать этот факт. Иногда существование на грани давало о себе знать. Ранее Путешественника называли по-разному, но никогда одиноким. Зато без близнеца он понял, что такое полное уединение. И этот опыт оказался неприятным. Белокурая пикси всегда веселила Итэра, и её энергичная сторона контрастировала с его молчаливой, скрытной натурой. Но Скарамуш? Он один в чужом регионе, с новой личностью, Анемо Глазом Бога и сочувствующей богиней, пытающейся социализировать бывшего злодея, отправляя его в Академию и обучая. И это похвально, когда тебе помогают создать себя заново, но, кажется, Страннику такое не по душе. Предательства трудно забыть и просто выкинуть из головы. Они подобны соли, которая оседает на рану и жжет лишь сильнее с каждым годом. От мира и реальности не убежишь. Независимо от того, куда направишься - в другую страну или в свою голову, избежать синдрома самозванца не получится, даже прикладывая минимальные усилия. Итэр заметил, что оранжевые цветы вокруг похожи на лютики и светятся в темноте тёмным золотом. — Скара- — У меня есть имя, которым ты меня назвал. Скажи его. — Хаяте*, — поправился Итэр, смахнув пару мешающих волосинок со лба. — Судя по твоей ухмылке, у тебя всё потихоньку налаживается. Пусть эта новая глава в твоей жизни будет наполнена теми событиями, которые важны для тебя. — Мне не нужны подобные сантименты и сочувствие, — сказал Странник, прикасаясь к Анемо Глазу Бога, а затем теребя поверхность пера ногтями. — Я - марионетка чужого разума, истинное сердце мне не понять и постичь. Так что не притворяйся, будто знаешь меня вдоль и поперёк. — Может быть, в твоих словах есть правда. Но что, если из пепла прошлого возродится сердце? Оно не изменит твоих поступков и мотивов, которые ты когда-то совершил, но проявит твою сущность? — И какая у меня сущность? — спросил Странник, глядя на Итэра тёмно-синими глазами. Итэр теперь последняя надежда Тейвата, единственный, кто может исправить ткацкий станок судьбы. — В твоём вымышленном идеальном мирке, созданном совместно с пищалкой, которую ты называешь компаньоном и всегда держишь на ладони для изучения. Но никому не дано рушить магию образа вас двоих. Так расскажи же мне истину без иллюзий и приукрашивания. — Ты сам знаешь ответ на данный вопрос. Я не могу изменить твои убеждения, — Итэр покачал головой и нахмурил брови. Направив взгляд на небеса, Путешественник отстраненно откинулся чуть назад. Разговор явно не клеился, но нельзя было просто сдаться. Ненависть и игнорирование лишь усугубят ситуацию. Интересно, как долго Сказитель пробыл в вакууме одиночества? Как отчаяние столь резко сменилось на стремление избавиться от отказа от эмоций? Они оба сохраняли мертвую тишину. Никому из них не приходило в голову желание разойтись или продолжить дискуссию. Трава на ощупь оказалась довольно грубой, но приятной. Легко касаясь кончиков зелени правой рукой в черной перчатке, Итэр размышлял о сказанном. Это походило на то, что друзья не были в состоянии сказать прямо в лицо. Звучало жестоко, впрочем, не мог сказать, что услышанное было откровенной ложью. Герои не честны до конца и подводят ожидания, тем более что информация могла быть использована врагами против него самого. Итэр противоречил мнению окружающих, однако до конца не мог полностью измениться. Доверие - это не то, чему можно слепо полагаться без оглядки. И с каждым новым регионом, где правящие Архонты частично не до конца понимали человеческую природу, и Путешественник испытывал на собственной шкуре, что бывает, когда некоторые индивидуумы воспринимают доброту за наивность. Больше нет жажды каждый раз попадать в ловушки. Блондин слегка осмелел и положил ладонь поверх чужих костяшек. Мурашки пробежали по коже, на секунду даже показалось, что частички электричества возникли в воздухе. Парень словно не мог до конца не оставаться настороженным. Да и факт, что бывший Шестой Предвестник ни раз пытался приблизиться к нему, не сильно радовал. Однако, сделав глубокий вдох, он сумел успокоиться. Будто прочитав каждое малейшее изменение в чертах лица героя Тейвата, Странник решил ухватиться за эту деталь и незлобно подколоть. — Что, не боишься прикоснуться к кукле? — Я сталкивался с монстрами, драконами и богами. Так что нет, я просто проверял, такой же ли ты деревянный внутри, как и снаружи. — Как видишь, с меня труха не сыпется, а с тебя - золото, — Хмыкнув, Странник мягко локтем слегка ткнул собеседника в плечо. — Да и от меня тебе будет трудно просто так избавиться. Придётся заварить сладкий чай со сладостями. Путешественник в ответ издал сдержанный смех. Пока что Сказитель не подавал опасных сигналов, а постоянное нахождение в стрессе и начеку утомляло. Итэру было только в радость видеть вместо привычного холода и ворчания искреннюю улыбку. Наконец-то хоть одна ночь пройдет без кошмаров и слёз. Словно подтверждая ранее возникшие в голове мысли, Скарамуш погладил ладонь парня, идя на физический контакт. Странник понимал внутренний диссонанс в голове героя, и поскольку Итэр переступил через себя и закопал топор войны, логическим решением стало воздержаться от язвительности, хотя бы в момент близости. Как ни крути, Путешественник дал ему новое имя и возможность измениться, если не к лучшему, то к приемлемому. Возможно, Страннику ещё предстоит долгий путь в познании людских эмоций и будущего. Однако теперь он больше не бог, не приемник, не замена Электро Архонту, не Шестой Предвестник, охотящийся за силой и властью. Нет. Он потерял мандат небес Селестии, но переродился ветром.