Чернильная кровь

— Ты расстроен? Чонгук задумался, опустив взгляд на чужие ладони. У Чимина там с восьми лет находится метка, говорящая, что у Пака есть соулмейт, которого тот однажды встретит. Чернильная лента аккуратно обвивала маленькое запястье на манер браслета — Чимин ей так гордился. Сейчас им обоим тринадцать. Возрастной период возможного появления метки прошёл, а у Чонгука всё ещё ничего нет. — Не знаю, — это было честно, — Она ведь может появиться и позже. Такие случаи действительно были. Они редкие и вероятность появления метки после одиннадцати крайне мала. Но она всё-таки существует. На самом деле, смотря на родителей и слушая историю их меток, встреч и общения, — маленький Чонгук мечтал о подобных историях и с его участием. Но сейчас, исследуя своё тело каждое утро и понимая, что заветной отметки так и не обнаружилось, Чон начинал потихоньку сомневаться, что она в принципе когда-нибудь появится. Отчасти это реально расстраивало. Но не от факта, что у него никогда не будет соулмейта, а от осознания, что его родственная душа, вполне возможно, уже давно мертва. Чонгук не знал этого человека. Не знал, насколько сильно они бы с ним поладили: стали бы приятелями, близкими друзьями или, может, даже влюбились друг в друга, как его родители. Он понятия не имел. Но отчего-то грустил, думая об этом. Наверное, поэтому Чимин стал спрашивать о его настроении, — заметил. Однако, тот разговор случился в начале учебного года, а ближе к следующей весне, одним солнечным утром, Чонгук заметил расцветший на его руке синяк. У парня промелькнула мысль, что это может быть метка, но отогнал эти доводы, решив, что просто где-то ударился, не заметив. Но синяк не проходил. Прошёл месяц. К синяку добавился неровный узор в виде ленты на шее. Будто чернильный чёкер. Сперва удивившись, после Чонгук обрадовался. Тихо, по-детски боясь спугнуть происходящее. Зато Чимин был готов поднять весь город на уши. Собственно, как и родители самого Чона. Парень остановил их, уговорив придержать запал на грядущий день рождения папы. Спустя год на Чонгуке уже было много отметин. Они были разными и будто не имели никакого смысла. Но парень радовался, когда замечал новую. Для него это было сродни весточки от его соулмейта, что их встреча уже близко. Очередным рисунком было нечто, похожее на дерево: тонкое, костлявое, — оно струилось венками у него по внутренней стороне руки, от изгиба и дальше, ближе к запястью. Чона завораживала эта метка, а вот когда её заметила его мама, пошли волнения. Муж успокаивал её, что всё в порядке. Просто у их Чонгука очень сильная связь с его соулмейтом. К тому же, они явно должны были в ближайшие годы встретиться, оттого их так много. Но женщина волновалась. Её напрягали отметины на теле сына, больше похожие не на метки, а на следы от ран. Но Чонгук тоже заверял, что ничего дурного в этом не видит. Он воспринимал их как временные тату, что бесследно исчезнут, как только встреча с соулмейтом состоится. Чону было пятнадцать, когда в гостях у Чимина он случайно обратил внимание на выпуск новостей, который слушали родители Пака, пока готовили обед. Это был репортаж о серийном убийце, которого разыскивали уже несколько лет, а выйти на след никак не могли. Перечислялись города, где предположительно бывал маньяк. Перечислялись его жертвы и способы их убийств. Следствие путало то, что у этого психопата не было явного почерка. Убитые им люди были убиты разными способами. Из-за этого некоторые следователи до сих пор считали, что перечисленные смерти были осуществлены разными людьми, а не одним. Рассказывающий об этом репортёр тоже склонялся к тому, что убийства, возможно, не связаны. Но всё равно предупреждал быть аккуратнее и не ходить в тёмное время суток в одиночестве. Чимин совершенно не замечал голосов из телевизора, как и его родители, для которых новости шли фоновым шумом. А Чонгук задрожал, понимая, что либо сошёл с ума, либо тот убийца, о котором говорилось в новостях — его соулмейт. — Ты уверен? — скептично выгнув одну бровь, Пак кидал вопросительные взгляды то на друга, то на экран ноутбука, на котором высвечивался тот самый репортаж, — Кажется немного... Притянутым за уши. — Да ты посмотри, — Чонгук указал на экран, включив видео на том моменте, где шло перечисление жертв и то, как именно те были убиты, — Видишь? Один обезглавлен, — указал на ленту вокруг своей шеи, — У одного передозировка, — показал на венозное дерево на руке, прежде так восхищавшее глаз, — Каждое, Чимин. Абсолютно каждое убийство отражено на мне. Друг молча смотрел репортаж, время от времени кидая взгляды на Чона, осматривая его метки. Чем дольше смотрел, тем сильнее хмурился. — Ну, — он умолк, надолго погрузившись в раздумья. Смотря на застывший экран, где видео из новостей давно закончилось, он явно пытался осмыслить всё и подобрать слова. Потому что до конца всё равно не верил, — Чонгук видел по взгляду, — Кажется, будто ты прав, но... Ты сам подумай. У нас нет доказательств, да и причин в это верить — тоже. Это могут быть обычные совпадения и домыслы. — он старался говорить спокойно, видя, что Чонгук и заводится и расстраивается, но это всё равно не помогло. — Тогда объясни! — выкрикнул он, — Объясни, почему меток так много! Почему они такие и почему абсолютно все перекликаются с этими убийствами! Чимин тихо вздохнул. — Ты сам всё объяснял своей же маме, а убийства даже могут быть не связаны на самом деле. Ты ведь сам слышал: нет причин думать, что это один человек и уж тем более, что он твой соулмейт. — Пак говорил вкрадчиво, но не удержался и закатил глаза в конце речи. Чонгук понял, что выглядит сейчас как ненормальный: случайно увидел какой-то репортаж из новостей и резко сошёл с ума. Наверное, в глазах друга это выглядело как-то так. Чон и сам понимал, что сделал слишком поспешные выводы. Причём обоснований для этого особо не было, но... — Наверное, я и правда спятил, — вздохнул он, поникнув, — Но... — осёкся, думая, стоит ли говорить, — Не знаю, как это объяснить, что бы ты понял, — Чимин стал смотреть на него с сочувствием во взгляде, — Я не просто головой поехал. Увидев те новости... Не знаю... Я будто почувствовал. Почувствовал каждую смерть на своей шкуре и те руки, которые такое сделали. Почувствовал связь, — в голосе уже сквозила безнадёжность. Он понимал, что как бы ни старался, а объяснить до конца не сможет. Такое нужно прочувствовать, иначе полностью не поймёшь. Звучит ведь как бред. По взгляду Пака было ясно, что до конца он всё равно не согласен. Чонгук был готов к этому, но не расстроиться не получилось. — Слушай, мы оба знаем, что тема с соулмейтом для тебя немного... Чувствительна, — начал аккуратно, хотя Чон уже заранее хотел попросить остановиться и не продолжать, — Ты долгое время думал, что его у тебя вообще нет, что он давно умер, — Чонгук поморщился от этих слов, — Я к тому, что... Ты можешь сказать мне, что уверен в своей догадке на все сто процентов? Что не предвзят, что не идёшь на поводу эмоций и прочего? — он стал внимательно смотреть в глаза друга, ожидая ответ, а Чонгук... Засомневался. — Я не знаю, — на выдохе ответил он, ещё больше погружаясь в уныние. Но он правда не был ни в чём до конца уверен. Он знал, что именно почувствовал, но шли ли эти чувства от его подсознательных страхов? Он не мог чётко сказать, что нет. Это-то и расстраивало. Ему будто было важно убедить Чимина в своей правоте, хотя если он окажется прав, то получится, что собственная родственная душа — маньяк и психопат. И зачем он так настаивал на этом?.. В тот день они с другом сошлись на том, что у Чона случилось минутное помутнение из-за волнения. Чимин успокоился, а Чонгук промолчал. Но говорить уже было не обязательно. Чем больше проходило времени с того разговора, тем сильнее парень превращался в параноика. Он отслеживал все новости в интернете, сам искал информацию по тем нераскрытым убийствам. Когда на теле появлялась новая метка, он закрывался в своей комнате, отказываясь выходить наружу. Запирал дверь, зашторивал окна, отказывался что-либо обсуждать, лишь просил оставить его в покое. И те первые несколько суток заточения Чонгук сидел в ожидании статей, где укажут очередного погибшего от рук психопата. И каждый раз чья-то очередная гибель совпадает с появлением новой метки на теле Чона. Он знал, что прав. Знал, что кроме него в это больше никто никогда не поверит. Даже не пытаясь что-то объяснять родителям и больше не говоря об этом с Чимином, Чонгук отмахивался, придумывая нелепые причины своего странного время от времени поведения. Парень видел, что они беспокоятся, но понимал, что помочь с этим не сможет. Он сам себе покой найти не в состоянии. Чонгуку вот уже как несколько месяцев исполнилось семнадцать, когда он понял, что устал. За окном тихо падал крупными хлопьями снег, в классе было тихо и безлюдно. Только один Чонгук, скрестив ноги на стуле, сидел сгорбившись над экраном своего потрёпанного смартфона. Новая метка появилась пару дней назад. Было похоже на восьмиконечную звезду. Парень всё пытался понять, — убийца голыми руками вырвал чьё-то сердце? Но едва ли подобное возможно. Вероятно, он просто что-то вонзил в несчастного, что-то большое, раз рана такой причудливой формы. Он только поэтому новости сейчас и смотрел: из любопытства узнать причину смерти. Ни больше ни меньше. Чонгук устал бояться. Проведя последние несколько лет в ожидании встречи с соулмейтом, нервные клетки истощились настолько, что сил уже совсем не осталось. Он просто ждёт, когда очередь наконец дойдёт и до него, а в том, что он станет очередной жертвой почему-то не сомневался. Ну да, как он и думал: жертва выпала из окна и неудачно столкнулась с кованным забором. Сердце было проткнуто насквозь. Тихо вздохнув, Чонгук продолжил смотреть новости дальше, просто чтобы не сидеть в тишине, хотя уже не вслушивался в то, о чём в них рассказывалось. Он не заметил, как дверь класса едва скрипнула, когда её приоткрыли сильнее. Не почувствовал чужой взгляд на себе. Он сейчас мало на что обращал внимание, среагировав лишь тогда, когда услышал посторонний голос. — Надо же, на тебе почти живого места нет, — за те пару секунд, что Чонгук медленно поднимал взгляд, он успел понять, что никого с таким голосом не знает, — И они все?.. — замолк, став пристально вглядываться в те метки, которые не были скрыты одеждой. А потом рассмеялся, будто видимое забавляло его. Чонгук не ошибся, он действительно не знал этого человека. Стоявший перед ним парень казался старше, возможно, — студент. Но что он тогда делает в школе? Возможно, тут учится кто-то из родственников или знакомых, но... Почему его не отпускает чувство, будто что-то не так? — Вы кого-то ищете? — тихо уточнил Чон, не замечая слабости в собственном голосе. В последнее время он только так и разговаривает. Может, поэтому Чимин смотрит на него как на ходячий труп. — Угу, — незнакомец усмехнулся, — Но я уже нашёл, — вынув руки из карманов брюк, человек приблизился, став вплотную к парте, за которой сидел Чонгук, — Долго же пришлось тебя выискивать, малыш, — смешок и мягкая улыбка, от которой у парня побежали мурашки по коже. Он догадался кто это. Почувствовал точно так же, как тогда с репортажем. Однако озвучить догадку не решился. Отчасти потому что это казалось уже бессмысленным. — Как? — Чон не уточнил, но человек напротив сам понял, о чём его спрашивали. — Ты же не думал, что метка появилась только у тебя одного? — оглядел открытые участки кожи Чонгука, — Хотя, в твоём случае надо было использовать множественное число. — Ты нашёл меня благодаря метке? — парень удивился услышав это, — Но... Что это за метка такая? — Я бы мог показать, — пожал плечами, — Но для этого мне придётся раздеться. Не думаю, что это уместно сейчас, — усмехнулся. — Ладно, проехали, — Чонгук быстро отмахнулся от этой темы. На самом деле их метки — последнее, о чём он сейчас думал, — Ты позволишь мне?.. — собеседник никак не изменился в лице, но склонил голову чуть на бок, давая понять, что не до конца понимает о чём речь, — У меня есть возможность попрощаться? — было немного боязно о таком спрашивать. Он боялся, что с ним покончат на месте, сразу же, как найдут. Но раз это не так, может... Может, у него будет возможность, чтобы хотя бы написать записки. — Попрощаться? — Да. С родителями, с другом. Я могу? Незнакомец смотрел на него какое-то время в упор и молчал. На мгновение Чонгуку подумалось, что он ошибся. Нельзя было о таком просить. Незнакомец наверняка разозлился и разговора дальше не будет. Но парень напротив вдруг разразился хохотом. — Что ты думал я сделаю, когда найду тебя? — чуть сощурив веки, спросил он. — Убьёшь, — пожал плечами Чон. Ему это казалось очевидным, но человек рядом снова рассмеялся. — Зачем мне это делать? — Но ведь ты... — Послушай, — Чонгука резко прервали, в миг став серьёзнее, — Я не делаю это без причины. Никогда. — Слишком много людей, — на это ему просто улыбнулись, — Да и неужели ты не сможешь найти причину, если захочешь? Незнакомец какое-то время молчал. Молчал и смотрел на него с теплой улыбкой на лице. Будто умилялся с наивных речей ребёнка. Но разве Чонгук не прав? Человек перед ним — психопат. Он может сам себе внушать, будто его поступкам есть оправдание, хотя на деле никогда не признает, что болен и совершает непоправимое. — Меня зовут Тэхён, — вдруг представились, нагнувшись к нему ближе, с протянутой рукой, — И я думаю, пока нам нет смысла обсуждать мои дела. Ты ведь меня совсем не знаешь, — усмехнулся, — Я знаю, каким предстаю в твоих глазах, но переубеждать не вижу смысла. Сам потом решишь, — был прав или нет. А пока... — аккуратно обхватив ладонь Чонгука, он выпрямился, став едва заметно тянуть парня на себя, намекая, что нужно встать, — Пойдём. Ты же хотел попрощаться с семьёй. Тэхён улыбался ему, говорил спокойно, даже мягко. Он был прав насчёт того, что Чонгук его совсем не знает. Ему сложно было сказать: издеваются ли над ним сейчас, шутят или говорят всерьёз. Но одно Чон знал точно: с этим прикосновением что-то изменилось и уже никогда не вернётся обратно. Будто магический обряд, который наконец свершился целиком. Соулмейты встретились, коснулись друг друга, их метки пропали, — полный круг готов. Ему уже не страшно — Чонгук действительно устал бояться. К тому же, у его главного страха наконец появилось лицо. Теперь парню хочется с ним познакомиться. Может, всё действительно не совсем так, как ему виделось изначально.