Огонь и лёд

Павел с особой нежностью касается разгорячённой кожи, что давно покрыта тысячами мурашек. Он заполняет её тело теплом и залечивает недавно затянувшиеся раны, опаляет сердце, усиливает кровообращение. Жадные и безудержные укусы остаются на его шее и плечах, зубы вонзаются в смуглую кожу, отравляя его не ядом, а тягучей лавой, что обжигает лёгкие, заставляя его задыхаться едким дымом, медленно убивая внутри всё живое. Но здесь всё было по-другому — вместо этого он задыхается от трепета, от яркого света в кромешной тьме, который излучает она. Ольга тянется к нему, накрывая сухие губы своими влажными, зализывая небольшие ранки, выдыхая смазанные слова, которые с трудом удаётся разобрать. Острые ногти впиваются в спину, оставляя собственнические отметины, цепляясь за него, как за спасательный круг. И словно если отпустит его, то утонет в этой Марианской впадине, в глубине тоски и отчаяния. Его поцелуи — её спасение. Словно борьба между огнём и льдом: она — феерически холодная, он — до невозможности горячий. Жжётся, борется с пургой, обострённый до предела, обволакивает мерзлоту, пытаясь сменить вечную зиму на цветущую весну. Она поддаётся и окончательно сдаётся ему, принимает правила игры, ведь он пообещал, что будет рядом всегда. Даже когда в душе суровая осень… Тела соприкасаются, сливаются воедино. Павел нависает сверху, вовлекая её в новый сумасшедший поцелуй. Сплетает тяжёлое дыхание, исступленно целует, проводит языком по дёснам, кусает до остервенения губы, принимает стоны, глуша их собственными устами. Ольга тянется пальцами к колючей щетине, оглаживает щёки, вновь опуская ладони вниз, обнимая мужчину за торс. Ей хочется насытиться им, почувствовать себя живой, любимой, нужной. Она тянется за ним, ныряя в пучину неизвестности. В тумане последних лет она наконец видит яркую искрящуюся вспышку. Среди боли, что полностью заполонило её сущность, она видит отблеск голубых глаз, что спасли её от надвигающегося хамсина. Чувствует его крепкую руку, следует за ним по знакомым, но таким чужим сейчас дорогам. Она знает, что, закрыв глаза, он спасёт их обоих, не даст пропасть, только крепче сожмёт в своих объятиях, шепча утешительные слова. Он был её ангелом-хранителем в этом хмуром и бессердечном мире. Ольга возбуждённо стонет, не в силах больше сдерживаться, когда мужчина спускается ниже, завладев её грудью. Он припадает к тёмным затвердевшим соскам, играет с ними, изводя своими действиями любимую женщину. Прикусывает поочередно горошинки, доводит своим языком до блаженного состояния, наслаждаясь хриплыми звуками, а сам сдерживает себя из последних сил. Проводит языком ещё ниже, считая рёбра, оставляя влажные следы около пупка. Ольга извивается под натиском, сжимает короткие волосы на затылке, тянет его наверх и вновь припадает к его губам, жадно вдыхая воздух и сплетая языки. Его огрубевшие пальцы сжимают упругие бёдра, в то время как Ольга искусно оставляет метки на его шее, чтобы каждый видел их и понимал, что этот мужчина отныне принадлежит ей. Ревнует ли она его? Безумно. Видя рядом с ним этих напыщенных барышень, что так и вьются вокруг него, словно сорняки на грядках, ей хочется подойти и с корнем вырвать их. Но слепая ревность со временем начала притупляться, как только она окончательно убедилась, что этот человек — тот самый, с кем ты чувствуешь себя в полной безопасности. Она любит его, Боги, так сильно, что иногда ей кажется, что такое просто уже невозможно. Любит до звона в ушах, до хруста костей, до скрежета в зубах. Неистово, горячо, но в то же время так искренне. Сердце Снежной Королевы постепенно оттаяло, уступая место светлым чувствам, в которых она окончательно утонула. Вместе с ним. Он любит её. Так просто и так невыносимо сильно. Было такое чувство, что однажды его окатили ледяной водой, и он очнулся от векового сна рядом с удивительной женщиной. Плевать, что она начальник, плевать, что на работе они вынуждены держать себя в руках и делать вид, что между ними ничего нет. Плевать на грёбаные сплетни, на мнение остальных — их отношения выше этого. Она доверяет ему себя полностью. Разрешает то, что никогда бы не разрешила другим. А он делает всё, чтобы просто увидеть её лучезарную улыбку. Ту самую, которую он видел в своих снах, когда они ещё не были вместе, когда он понял, что влюбился. Когда пульс бьётся с такой бешеной скоростью, что сердце вот-вот готово остановиться. Когда ноги подкашиваются, потеряв вмиг опору. Когда в голове вместо слов «я тебя ненавижу», появились новые — «я тебя обожаю». Мужские руки раздвинули дрожащие колени, продолжая рьяно оставлять обжигающие засосы на острых ключицах. Она умоляет его не медлить. Хочет слиться с ним в одно целое, стать одной вселенной, стать тонкой нитью на запястье, что сплетается с его рукой, стать его родной душой — единственной для него, близкой для него. Его пальцы раздвигают влажные складки, массируя комок нервов. Она хрипит, не в силах больше сдерживаться. Хватается за его руку, убирая её, в то время как другая рука уже нащупала твердый орган и направила его в себя. Он был нежен и предельно аккуратен. Она чувствовала себя хрупкой хрустальной статуэткой. Одно неаккуратное движение — и она сломается, станет россыпью мелких осколков, что разлетятся в разные стороны и исчезнут под гнётом бурь. Он движется в ней, постепенно наращивая темп, удерживая её в своих руках, продолжая зубами цепляться за тонкую нежную кожу изящной шеи. Она судорожно хватает воздух, впивается ногтями в лопатки, оставляя красные полосы, что отзываются в нём жгучей болью, от которой сводит скулы. Её руки спускаются ниже, хватаясь за ягодицы, сжимая их в своих ладонях, подталкивая его, умоляя о более резких движениях. Он сдаётся, ускоряя темп, тихо рыча, вновь потянувшись к изжёванным губам, остервенело их кусая, выплескивая на них всю свою силу и все свои чувства. Он бьется бёдрами о бёдра, грудью прижимается к груди, смешиваясь испариной, дыша уже горячим воздухом. Их поцелуи — расплавленный тягучий металл, их движения — смертоносный электрический разряд, будоражащий сознание. Его руки — её опора. Её руки — его лекарство от всех невзгод. Две судьбы, две жизни, что так плотно переплелись, создали просто невероятное чудо под названием «Любовь». Волны экстаза проходят по измождённым телам, заставив их задыхаться друг другом. Павел делает последние толчки, параллельно массируя небольшой бугорок, доводя друг друга до долгожданной разрядки. Он обессиленно скатывается с Ольги, прижимая её к своему телу, утыкается во влажную макушку и нежно целует. Женщина же поворачивается к нему, тянется к губам, оставляя на них невесомый поцелуй, обнимает любимого за шею и прижимается к нему всем своим естеством. Они молчат, восстанавливая дыхание. Они молчат, потому что научились говорить без слов. Его «я тебя люблю» пересекается с её «я тебя обожаю». А большего им и не надо.