абсолютно глупо

марат усмехается с оскалом, абсолютно нагло, даже не намекает, в лицо андрею тычет — что преступник, что без тормозов и нравственных устоев, без красиво точенных рук, призванных перебирать клавиши и писать стихи, без разумных пределов, без слова стоп в лексиконе и понятии. марат злится до звона в ушах, не понимает ни-че-го, как, почему, зачем. андрей за ним побитым щенком, привязанной веревкой, разбитым лицом, стреляной сигаретой, ля минором. за ним и в школу увязывается, и в школе, и за школой, и после школы, и краев-пределов в ближайшем будущем не наблюдается. он андрея отшивает жестко, ругает и пугает, ходит и оглядывается, переживает, как бы ничего не стряслось, как бы очередную жизнь не испоганить, на дно не пустить кровавым ударом в спину. он понимает, вступи андрей к ним: все, баста. марат старается не высовываться, как бы андрея случайно к своим не привести, иначе пиши пропало, исход понятен, трагичен, необратим: испортят. и это мягко сказано, без акцентных слов, без ругани, без больного удара по щеке. ну куда ему с таким мягк (отелым)им характером и почти библейскими устоями в группировщики. и это абсолютно глупо, думает марат, когда вступается на андрея в раздевалке, собой его полностью закрывает, как непробиваемой стеной, бранится и обещает мгновенной кары, если его хоть мизинцем тронут, случайно заденут в замке школьных коридоров или неприятные слухи пустят. упоминает своих старших, пользуется положением брата и плюет в след испуганных рассредоточенных по периметру сосунков. налицо понятно: не должен был, не смел, нечестно отыграл, чуть большим авторитетом вывез, территория ведь нейтральная. андрей ему в благодарностях рассыпается, улыбается абсолютно чисто, лучезарно, обещает английский на безупречную пять вытянуть и белую ночь выучить и отыграть, и это абсолютно глупо, думает марат, такого, как он в ранг пацанов возводить. пятнать его белейшую репутацию и понятие о мире, добре и согласии. наблюдать за резолютивными изменениями в самую отрицательную сторону, которых потом с корнем не вырвать, не вытравить, только убивать. несчастным случаем, пропажей без вести, выстрелом, черепно-мозговой, несовместимой с жизнью, незаконно и без справедливости. марат сдается и после уроков зовет к себе домой: репетировать на фортепиано домашнее задание, подправить русский и пить чай с бутербродами. марат мученически долго объясняет-убеждает, что — нет, не надо, пожалуйста, никуда не вступай, лучше не станет, лишние обязательства и грязь. аккуратно старается, впрямую не рассказывает какого это в самом деле, сам для себя не признает. в прочем, жалости к себе он не испытывает, что сделано — не отменить, не признать недействительным. ему теперь кончать или в армии, или в тюрьме, или в могиле, или бежать далеко и надолго, туда, где не найдут и не достанут. он гордится днем, светится: смотрите, я из универсама, младший-адидас. он недоумевает ночью, потухает и думает-думает-думает. вариантов решения не напрашивается, остается плыть по течению и не утонуть, не захлебнуться, на гигантского сома-людоеда не наткнуться. андрей протестует и спорит, не унимается, говорит, что не хочет быть каким-то попуском и объектом вымогательств и насмехательств, что хочет уметь за себя постоять как минимум и пугать одним своим статусом как максимум. марат выдыхает и нервно стучит пальцами по коленке, аргументы не действуют, апеллирование фактами — пустой звук в голове с фанатичным желанием и принятым заранее решением. он думает, что андрей всего этого не заслуживает, что его жизнь обречена исключительно на счастье и сам он не может допустить иных исходов-заходов, не может допустить поворота не туда. пускать на самотек он может только себя и свое положение, а за андрея он теперь в ответе. сам же и открыл для него подробности другой стороны города, темного грязного переулка и людей - точно голодных волков на кошелек и жизнь, на жестокость во имя выгоды своего района. — послушай, а, я научу тебя драться, защищаться и что и кому надо говорить. если не будет получаться, я помогу, честно, подстрахую, защищу, как угодно называй, — марат сидит на кровати и все это скороговоркой выдает, андрей за письменным столом в полуразвороте, смотрит внимательно, оценивает критически, слово от слова отделяет, интерпретирует, характеризует, умный — ужасно, он бы главным стал, думает марат, но быстро себя одергивает. у андрея на лбу написано: «прилежный музыкант-отличник, по баллам поступивший в москву». мы друзья, думает марат, так друзья и поступают. выручают и от всего плохого оберегают, перестраховывают, выделяют из общей массы, действуют субъективно и свое плечо и спину подставляют. вообще-то марата ножи в спине не пугают, если он спиной андрея загородит. он с болью на ты, без уважения и фамильярности, он бы ее обокрал запросто, а вот андрею боль — последняя инстанция, судебное противопоказание. — слово пацана даю. андрей на это напрягается и хмурится, подчеркнуто сомневается. — слово пацана чушпанам не дают. — а ты не чушпан, ты друг мой, — марат улыбается и ловит зеркальный жест, надеется, молится, лишь бы согласился, лишь бы не спорил. иначе придется применять методы пожестче, деструктивные желания андрея выбивать буквально. — ну-у, звучит хорошо, даже заманчиво. — так что, согласен? — а ты точно всегда придешь на помощь? — ну ясен перец. марат руку тянет, приглашает на рукопожатие, почти моментально чувствует тепло ладони андрея и почти моментально, в унисон острая льдинка в сердце, озлобленность и недоверие к людям подтаивает, дают шанс на лучшее, самое лучшее в пределах его плачевной ситуации. в каемочке и с красной ленточкой, вот оно, вернее, он, не проеби, не обижай, не запятнай, не подвергай. защищай и свою аморальность безнравственную не показывай. марат думает, что это абсолютно глупо, что он в ответе только за себя, что наплевать ему с высокой колокольни на чье-то будущее, что это выбор каждого, его дело — предупредить. но мысль эта моментная, мелькающая и растворенная в принимаемой ответственности. ответственность высокая, как долго идущего по улице за тобой щенка брать под опеку, дрессировать и учить командам, поощрять и гладить, заботиться и любить без единого препятствия. какая жалость, думает марат, без препятствий не получится, но кто я такой, если сдамся на старте?