Поцелуй в лоб.

Где же ты, Валера? Мысль, которая посещала девушку каждый день. Не было, чтобы хотя бы сутки она не думала о том, где же ее любимый пропадает так часто. А она догадывалась. Нет, она знала. Наркота. Эта дрянь стала парню роднее кого либо. А миловидная Елизавета до последнего думала, что ее любимый Валера слезет с этого. Но мечта ее не сбывалась. Парень продолжал пропадать и днем, и ночью где то, она и понятия не имела где именно. - Валер, - вскочила со стула девушка, ринувшись в прихожую. Дверь хлопнула, она надеялась на то, что ее любовь пришла в лучшем состоянии. - привет, - сказал охрипшим голосом. От того парнишки, которого Елизавета встретила несколько лет, не осталось и следа. Лицо пожелтело, покрылось пятнами, словно трупными. Он умирал. От вида этой картины, девчонка прикрыла рот рукой, сглатывая слёзы. Нет, не сейчас. - не начинай. - бросил он, скинул ботинки и прошёл в комнату. Приходил он лишь, чтобы поспать. И то, редко. Девушка его почти не видела. Парень любил свою милую, по настоящему любил. А ещё любил пичкать себя отравой. Поэтому изначально приползал домой, слушая в пол уха крики своей девушки, ведь мозг почти не работал. Только потом он стал оставаться где то, лишь бы не дома. Лишь бы не видеть ее слёзы, ее глаза. А в них разочарование, безысходность, боль. Все это было и в его глазах. Но не тогда, когда он смотрел на неё. Что же стало с ним? Года прошли, многих его друзей поубивали. Наркота среди оставшихся пошла в обиход, вот и парень попробовал. Раз, два, десять. Хоть зарекался, что ни в жизнь. Напиздел. Теперь остаток его окружения - нарики, которые теперь дохли от этой дряни, а не, как раньше, от ножей, пуль, чужих рук. «Мой двор вечно в вечном горит огне», - в бреду как то сказал Валера своей девочке, когда та не знала, что и делать с его телом. Каждый божий раз, колыбель его морила. А перед глазами потом стояли не пацаны, как ранее, а уже любимая. Она твердила ангельским голосом: «Валер..». И после каждого такого сна, он пищал: «Завязываю». Но все также пиздел себе. Срывался буквально сразу. - Смерть все ближе ко мне, - очухаясь, нашептывал уже как по традиции каждый раз. - останься, - срывающийся голос Елизаветы, когда Валера натягивал обувь, нарочит опять смыться к своим пацанам. Хотя и пацанами назвать их уже трудно. Ходячие мертвецы. - нет. Сиди дома, не высовывайся, - он искренне переживал за неё. Честно. Это единственное, наверное, что осталось хорошего в его прогнившей жизни. Любовь в его прогнившей душе. И, захлопнув дверь, не слышит плача. - заварил? - заходит в вонючую квартиру, где толпятся куча народу. Притон. - да, - в конец законченый парень протягивает только что залитый шприц. Ещё тёпленький. Крокодил. И все по кругу, обыденно. Только, одно в новинку - смерть парня. Валеры. Его милой сообщат об этом буквально тогда, когда тело уже в морге будет. Позвонят и скажут ровным тоном, что ее любовь теперь спит вечным сном, назначат время приезда. И, скинув звонок, закричит так, что сбегутся соседи да начнут тарабанить в дверь в страхе за соседку. Гроб стоит перед подъездом. Тяжело было договориться, чтобы его отпели. Но Елизавете удалось. Соседи с сожалением стоят и смотрят то на тело, то на девушку, прощаются, шепчутся между собой. «А раньше то был», «Помню его ещё школьником», «Родители были хорошие», «Бедный парниша». А Лиза склонилась, всхлипывая. Слёзы не текли, они уже закончились за те пару дней. Квартира теперь полностью опустела. Навсегда и окончательно. Поцелуй в лоб, как подарок. Покойного поцеловав последний раз в лоб, девушка кивнула людям, гроб закрыли крышкой. Ему больше не страшно. Действительно, смерть была для него как подарок. А для неё нет.