Укради моё сердце

Казань, июнь 1988 года

      Это был совершенно сумасшедший день. В голове перемешались все события, чувства, эмоции. Эля шла по пустым дворам, обнимая себя за голые плечи. Теперь-то она пожалела, что выбрала дурацкий сарафан вместо олимпийки и плотной джинсовой юбки. Злилась на саму себя: за свою наивность, доверчивость, за неосторожность. Нужно было сразу же развернуться и уйти, после того как Кащей ударил Турбо. Нужно было изначально спросить у Кащея дорогу от дома до «ДК». Нужно было не брать на улицу плеер, зная, сколько там мотальщиков.       «Моя ошибка, моя вина» — повторяла она в мыслях, коря себя. Все дома сливались в один, и кажется, Элеонора окончательно заплутала в трёх соснах. Она устало присела на холодную лавочку у одного из подъездов, обречённо запрокинув голову назад. Полумесяц уже проклюнулся, и звёзды начинали мигать на небосводе. «Красиво» — позволила выдохнуть себе Эля, растворившись в мгновенье спокойствия. Хотя бы сейчас рядом с ней нет Кащея, рядом с которым странная тревога никогда её не отпускает.       И всё-таки бабушка оказалась неправа насчет него. Может, в четырнадцать лет он и был неплохим парнишкой, сейчас же товарищ Кащеев — ходячий ужас. В мыслях невольно проигрывались его взгляды, прикосновения, слова от которых было не по себе. Эля вздрогнула, распахнув глаза. Ну что же он за человек такой? Что за мужчина? Однако вместе с отвращением, девушка чувствовала что-то ещё, похожее на интерес. Отнюдь не романтическое влечение. Нет. Что-то иное, пока ещё странное, неосязаемое до конца.       Его харизма очень подкупала. Никита, определенно, был притягателен, но не для таких девочек, как она. Он был «слишком» для неё: слишком и чересчур много в нём было тех качеств, которые она презирала. С ним чувствуешь себя защищённой ровно до того момента, пока он не повернётся к тебе лицом. «Нашла, блин, подружку» — горькая усмешка пронеслась в голове. Она поймала себя на мысли, что слишком много думает о человеке, которого знает несколько часов.       А который сейчас час? Небо на горизонте ещё не до конца потемнело, светлая полоса меркла, ровно как и надежда скорее вернуться домой. Эля поразмыслила, решив, что сейчас около одиннадцати. Надо было вставать и искать милиционеров, патрулирующих улицы. Они уж точно проводят её до дома в целости и сохранности. Может быть, даже подвезут. Нужно было только найти в себе силы встать с места, перебороть страх и стыд. В голову, как назло, лезли неприятные ситуации, в которых товарищ милицейский публично отчитывает её за безрассудные прогулки в столь поздний час.       В начале двора замелькали тени, послышались мужские голоса. Девушка вжалась в лавочку. «Пройдите мимо, не заметьте меня, ну же» — зажмурилась она, словно бы это могло скрыть её от мотальщиков. Знала ведь, что опасно вот так срываться одной, но дура же, всё равно сбежала. Пусть это и был выбор без выбора. Кажется, её инстинкт самосохранения умер ещё тогда, в детстве, когда вместо материнской руки она выбирала руку будущего уголовника, чтобы тот отвёл её домой.       Компания пацанов всё приближалась, голоса эхом отскакивали от панельных стен двора. Эля отвернула голову к подъезду, чтобы не смотреть им в глаза и не провоцировать; натянула юбку сарафана на ледяные колени; волной медно-каштановых волос закрыла оголённую область грудины. Оставалось только ждать, как в русской рулетке, выстрелит или нет. Зубы застучали: и от холода, и от тревоги.       — Эу, — раздался голос как выстрел. Проиграла Эля в русскую рулетку, — девушка, чего одна сидишь в темноте?       — Мужа с работы жду. Он в милиции работает. — бездумно соврала она.       — Ну, всего хорошего тогда вам, девушка. — сработало.       Парни потеряли интерес, ушли. Конечно, пересечься с ментом никто из них не хотел. Эля выдохнула, ликуя, что ложь спасла её. Быть может, попадись ей более дерзкая компания пацанов, так легко бы она не отделалась. Противное осознание одной гнусной мысли закралось на подкорку: женщине всегда нужен мужчина, чтобы защищать её от других мужчин. Ох уж этот мир мужчин.       — С каких это пор у Кащея в родственниках мент затесался? — разрезал уличную тишину чей-то голос.       Оказалось, что один из толпы всё-таки не прошёл мимо, оставшись стоять на месте. Он легко узнал девушку, чей плеер сейчас небрежно валялся у него в комнате. Девушку, из-за которой получил сегодня в нос от автора. С которой так и не станцевал.       — Турбо? — неуверенно спросила Эля, поднимаясь с лавочки и подходя ближе.       — Ну, я. — небрежно бросил он в ответ, засовывая руки в карманы спортивок.       Повисло неловкое молчание. Девушка потупила взгляд в асфальт. Ей не объяснить так легко масштаба возникшей у неё проблемы: почему она танцевала с его старшим, почему резко сбежала, почему сидит непонятно где и не идёт домой.       — Ты, блять, ещё и замужем что ли? — с каким-то пренебрежением задал вопрос Валера.       — Я? — искренне удивилась Эля, не сразу поняв, почему он спросил об этом. — Что ты, нет. Я просто так это сказала, чтобы не приставали. Иногда вот помогает, как видишь.       — Не помогает. — усмехнулся Турбо, вынув руки из карманов. — Это я суперов отправил дальше идти, сказал, что знаю тебя. Смотрю, ты прям магнит для неприятностей.       — Магнит для неприятностей, точно. — повторила за ним девушка, издав горький смешок.       Звук расстёгивающийся молнии заставил Элю поднять глаза. Парень снял с себя олимпийку и подошёл ближе, неряшливо накидывая её девушке на плечи. Обдало приятным теплом чужого тела. По коже пробежали мурашки. Она неловко закуталась в чужую вещь.       — С того конца двора видно, как ты трясёшься. Проводить тебя до дома? — спросил Турбо.       — Проводи, пожалуйста. — оживилась Эля, кивая. — Я правда не знаю куда идти, только адрес.       — Я видел, что Кащей забухал там. Хуёвый из него брат, получается.       — Он мне не брат.       — А кто тогда? — она впервые увидела на лице Турбо удивление.       — Сосед моей бабушки. Она его попросила проводить меня.       Валера вскинул бровями, оценивая ситуацию. Интересно получилось. Он почесал свой короткостриженый затылок, заново перебирая события в голове. Кажется, он вляпался во что-то, чего не хотел. Делить со старшим внимание одной девушки — как-то не по-пацански.       — Ладно, пошли. — повёл он Элю в сторону её дома.       Девушка молчаливо поплелась за ним следом, кутаясь в его безразмерную олимпийку. Стало намного теплее и комфортнее. Страх и волнение медленно растворялись в ней от ожидания, что скоро она окажется дома. С Турбо было спокойно, безопасно: он не лез к ней, не трогал, не доставал неудобными вопросами. Элеонора, конечно, не забыла, что сегодня днём он украл у неё плеер. Однако, она зачем-то решила внушить себе, что это была просто глупая попытка познакомиться. Может потому, что он понравился ей. Что было в этом мотальщике такого, что привлекло её, пока неведомо было даже ей самой. Ничего между ними, конечно, не будет. У Эли совсем другие планы на жизнь. Просто от чувств она никогда не бежала, не в её духе было обманывать саму себя. Может, они больше никогда не увидятся, так что это всё было совершенно не важно: Валера не первый и не последний красивый мальчик в её жизни.       — Слушай, а сколько тебе лет-то? — вдруг нарушил он тишину.       — Восемнадцать будет двадцать второго июня. — с ноткой гордости ответила Эля. Совершеннолетия она очень ждала.       — Совсем скоро уже взрослая будешь.       — Пара дней не сделают резко человека взрослым. Взрослым человека ум делает.       — Ну, тогда не скоро. — подколол Валера.       — Эй, тебе самому-то сколько? — поравнялась она с ним шагом, радуясь, что разговор пошёл.       — Девятнадцать.       — И что, взрослым себя считаешь?       — Эля, — вдруг засмеялся парень, посмотрев на неё, — не начинай. Я пацан, ты девчонка. Это разное.       Она поджала губы в лёгкой улыбке. Разговаривать с ним было приятно, хоть и трудно. Валере тоже приятно было говорить с ней, хоть он и не особо хотел делать этого. Нос всё ещё помнил кулак Кащея.       — Ты учишься где-то? — не давая тишине захватить их, спросила девушка.       — В училище. — сухо ответил он.       — Понятно. — протянула она. — А я вот в Москву поступать планирую. Сама я из Ленинграда, но так получилось, что лето проведу здесь.       — Понятно. — всё та же сухость тона.       Элеонора замолчала. Поняла, что неинтересна ему. Лёгкая обида кольнула девичье сердце. Турбо тоже больше не подал голоса. Как бы сильно ему не хотелось узнать о ней побольше, подольше послушать её приятный голос, проблем с автором он не хотел. Такая девушка, конечно, не для Кащея. Слишком хорошая, правильная. Видно, что из приличной семьи, зажиточной. Да и не для него тоже. Что он ей дать-то сможет?       — Спасибо, что проводил. — мягко улыбнулась Эля Валере, остановившись возле своего подъезда.       На всякий случай она посмотрела по сторонам, но не нашла глазами оранжевый автомобиль товарища Кащеева. Значит, действительно, где-то пьёт. Эля, конечно, не обижалась, но не знала, как объяснить бабушке, что пришла домой сама. Понадеялась, что та не спросит. Врать не хотелось. Правды говорить тоже.       — Да брось. Ты ж универсамовская теперь. Своя. Любого нашего проси: и сумки донесут, и разберутся, если чужие обидят. Кащей объяснит им, кто ты такая. — поджал челюсть Турбо, скрывая все улыбки, что хотелось дарить ей.       — А кто я такая? — недоумённо переспросила Эля, пытаясь поймать его взгляд.       — Ну, знаешь, эм.. — он неловко почесал затылок, не зная, как подобрать слова, — Да забей в общем. Просто знай: ты с «универсамом». Так и говори если кто пристанет.       — Хорошо. — Эля кивнула. — А что тогда отвечать на вопрос: «с кем ходишь»?       — Говори, что с Кащеем. — он тяжело вздохнул, крепко сжимая зубы.       — А могу говорить, что с Турбо хожу? — Эля задала свой вопрос и улыбнулась.       Валера внимательно посмотрел на неё. Его сердце забилось чуть быстрее от брошенной ею фразы. Конечно, едва ли она понимала, что несёт. Такая далёкая от понятий улицы, чистая, никем не тронутая. Турбо даже злость взяла, что такая девочка достанется Кащею, этому ебучему алкашу, любителю чернушки.       — Иди домой, Эль. Поздно уже. — не стал он ей ничего отвечать.       — Да, я пойду. — подошла она к подъездной двери, обернувшись напоследок через плечо. — Извини ещё раз за Кащея, я не знала, как там у вас всё устроено. И спасибо, что проводил, Валера.       Эля подарила ему благодарную улыбку и скрылась в темноте подъезда. Турбо шумно выдохнул, достал сигарету, закурил, присев возле подъезда. Понял, что девушка забыла отдать ему олимпийку. Даже улыбнулся этой мысли.       «Зря, конечно, я всё это. Обычная баба ведь, ничего такого, а проблем от неё пиздец сколько. Нахрена плеер сошкурил, не понимаю. Ну, может не совсем обычная. Глаза у неё красивые. Да и интересная такая, думает необычно, говорит красиво. Видно, что с Ленинграда. Ой, в пизду» — всё никак не мог остановить поток мыслей Туркин. Докурил и пошёл в сторону своего дома.       Тем временем девушка уже сидела у себя в комнате, размышляя обо всём случившемся. Слава богу, бабушка уже спала, а потому не пришлось ей ничего рассказывать. Чужая олимпийка всё ещё покоилась на хрупких плечах. Пахла им. Эля глупо улыбалась, сидя на кровати. Неприятная встреча породила за собой приятную. Очень уж удивляла девушку жизнь и то, что она ей преподносила. Никогда бы она не подумала, что за один день парень, который обокрал её, вдруг понравится ей, а мужчина, который защитил её, станет ей омерзителен. Да и сам факт того, что они оба мотальщики, поражал не меньше. Эля знала, что она глупенькая. Ничего хорошего её от таких знакомств не ждало. А молодая кровь всё равно играла. «Я теперь универсамовская» — гордо звучало в её мыслях.