Горько!
11 декабря 2023 г., 01:19
Тихие пригороды Парижа отличались своей особой атмосферой, особенно небольшие старые поместья, отведенные под заповедные зоны. В таких местах можно было найти портал в сказку, те самые, которые на своих страницах описывали французские писатели, особенно полюбивший Антуан де Сент-Экзюпери.
Небольшой старинный особняк, чей фасад успел порасти плющом и мхом, уютно уместился в зарослях прибрежного сада, что так усиленно сливался с небольшим лесом, раскинувшегося на территории. Несмотря на конец лета, растительность буйно раскинулась зеленью, съедая собой вымощенные камнем дорожки и оплетая лозами вьюнка скамейки. Все здесь казалось таким необитаемым и заброшенным, нетронутым человеком, тихим и умиротворенным. По этому Ярослава и выбрала это место.
К концу лета уже особенно сильно ощущалось, как день уходил на убыль, поэтому в пять утра рассвет еще и не думал заниматься, а густой туман только-только опускался, как вата, на кусты бледно-розовых и желтых роз. Кругом слышался запах мокрой травы и душистых трав, а мелкая роса холодила ступни, когда Яра вышла из дома, а затем с крыльца, прямо босая, ступила на траву. В это утро ей никак не спалось, как и в предыдущие дни.
Максим действительно сделал ей предложение, на которое не существовало другого ответа, помимо как «да». Она дала свое согласие связать с ним свою жизнь, несмотря на то, что уже была связана с ним, чуть не потеряв собственную жизнь. И эти шрамы, оплетенные рисунками маков на ее руках, все равно оставались вечным напоминанием об ошибке, которую она чуть не совершила. Но то было давно, и Яра редко об этом вспоминала, предпочитая вытеснить из памяти все плохое, дабы теперь вкладывать туда только светлое и теплое. День свадьбы близился, а в какой-то момент просто взял и наступил. Она откладывала это событие на целый год, думая о том, что Максиму нужно пока что привести дела в порядок. Он снова много раз уезжал и приезжал, и так раз за разом, пока в одно пасмурное зимнее утро не забрал ее собой на рейс, чтобы уже в родной стране расписаться и официально стать мужем и женой. Они сделали это тайно, пока все продолжали ждать пышной и помпезной свадьбы, которую Ярослава Громская вовсе и не хотела, но чувствовала себя обязанной перед всеми. Ощущала, что должна была выйти в белоснежном платье невесты, появиться перед всеми знакомыми и близкими, отдать дань уважения за то, что терпели и помогали ей, чтобы все, наконец, выдохнули и порадовались. Она задолжала эту свадьбу, можно сказать, не себе самой, а той же Алисе, которой так и не удалось примерить платье невесты. Для Кристины, которая ныне никогда не желала обременять себя узами брака. Для Эл, которая когда-то мечтала быть на месте Ярославы. Для девочек из гарема, для которых единственным спасением когда-то было выйти замуж за своего господина.
И все же, этот день настал, и Ярослава была по-настоящему рада. По-быстрому расписаться в ЗАГСе, даже не выпив стакана шампанского, а затем снова запрыгнуть в самолет и вернуться в Париж, — не заменит того невероятного волнения перед церемонией обмена кольцами. Она погладила правую кисть, зацепив ноготками помолвочное колечко, которое Максим так же наспех купил ей еще в России, чтобы хоть как-то порадовать Ярославу. Она не понимала его спешки и такого дикого стремления побыстрее узаконить их отношения, пока не поняла, что у Громского не все гладко шло после разборок с Морозовым. Поэтому их настоящая, громкая и красивая свадьба все отодвигалась и отодвигалась, но в паспорте штамп уже стоял, и Ярослава как год носила фамилию Громская. Только об этом, пока что, никто не знал.
Туман этим утром, как парное молоко, обволакивал собой абсолютно все, превращая свадебную арку, установленную в саду, в какой-то портал в неизвестность. Белая, достаточно высокая, украшенная белыми розами, в переплетении с красными маками, арка утопала в призрачной дымке и буквально манила пройти сквозь себя, тем самым попасть в таинственный, сказочный мир. Ярослава не стала в себе отказывать в каком-то детском удовольствии и прошмыгнула через нее, ощутив как щек коснулся бутон мака. Ноги уже намокли от росы, из-за чего ступни начали мерзнуть, но ей пока что не хотелось возвращаться в полупустой дом. Сегодня, несомненно, здесь станет невозможно шумно и многолюдно, поэтому Яра из последних сил пыталась насладиться этой приятной, тягучей тишиной сказочного заповедника.
Когда она возвращалась к дому, то около ворот остановился прекрасно ей знакомый черный мустанг с красными вставками по бокам. Девушка так и застыла на первой ступени, ведущих на обширное крыльцо старого дома, всматриваясь в силуэты, сквозь раскидистые ветви деревьев. Из автомобиля вышли двое мужчин, в одном из которых Яра узнала своего мужа. Не став дожидаться их на месте, по прежнему босая, она без страха ступила на дорожку, покрытую гравием, и побежала к кованым воротам, что уже медленно открывались перед ранними гостями. Рядом с Максимом она узнала Гришу, а за ними смогла различить и третью фигуру, которой обрадавалась еще сильнее.
— Нэлли! — улыбнулась Ярослава, приближаясь ко всем.
Максим ступил к ней первым, как-то ревностно опередив женщину, чтобы коснуться Яры и поцеловать.
— Почему ты босиком? — удивился он, вытаскивая из ее волос веточку.
— Потому что в детстве бегала по маминому саду тоже босиком, — прошептала она ему в губы, не переставая улыбаться. — Ты привез мне Нэлли. Спасибо.
— Я не хотел портить этот день, любовь моя. Но ты должна знать, иначе потом будешь злиться на меня, — вздохнул Громский, выпуская девушку из своих рук. — Нэлли тебе скажет.
Ярослава непонимающе уставилась на мужчину, но не успела ничего спросить, поскольку уже оказалась в объятиях Нэлли. Волосы женщины успели хорошенько отрасти настолько, что она могла делать себе высокий хвост. От нее все так же пахло жасмином и сладкими пряностями, и Ярослава утопала в этом запахе, который все глубже и глубже возвращал ее в те редкие моменты счастливого детства.
— Девочка моя, — прошептала Нэлли, поглаживая девушку по спине. — Не думала, что смогу увидеть тебя в свадебном платье и такой счастливой. Но я молилась за тебя.
— Спасибо, — не сдерживая слез, шмыгнула носом Яра. — Я и сама не думала, что…
— Так, ну хватит разводить мокроту здесь, — проворчал Максим, закуривая и угощая Гришу сигаретой тоже. — Еще успеете нареветься. Весь день впереди.
— Зятек прав, — улыбнулась Нэлли так искренне и солнечно, что от ее глаз так и поползли лучики-морщинки, которые смогли пересечь даже скулы. — Я бы хотела сделать тебя самой счастливой в этот день, но привезла с собой отнюдь не радостные новости, девочка моя. Максим до последнего был против, чтобы я сообщала тебе, но все же, ты должна знать. Мы тебя знаем, потом будешь злиться на нас всех, что не сказали.
— Да что случилось такого? — не выдержала Яра, оборачиваясь с этим вопросом в том числе и на Максима с Гришей.
Нэлли молча протянула ей белый конверт, вкладывая его в руки девушки так бережно, словно внутри находилось нечто столь хрупкое и ценное, что буквально могло разбиться от дуновения ветра. И именно в этот момент Яра ощутила холодный порыв на своей коже, из-за чего та стала гусиной. На конверте она успела мельком увидеть адресата, и то была психиатрическая больница, в которой заперли ее отца, Николая Белова. Максим приблизился сзади, обняв девушку за плечи, потому что увидел по остеклевнешим глазам, что она поняла все в ту же секунду.
— Пойдем в дом.
***
К полудню старое поместье действительно наполнилось гостями и соответствующим шумом, а еще переполохом подготовки к свадьбе. Казалось, что все те приготовления, которые проводились заранее, сейчас не играли никакой роли, и почему-то все было не то и не так. Ярослава, проведя бессонную ночь, обессилила к тому моменту, особенно ей надоело руководить процессом, прося нанятую прислугу ставить все на места или правильно украшать. Никогда не думала девушка, что подготовка к собственной свадьбе действительно могла быть столь изматывающей. К счастью, ситуацию взяла в свои руки Крис, которая приехала как раз до обеда вместе с остальными членами семьи Громского. Ярослава, безусловно, встретила всех радушно и даже улыбалась, когда Инесса и бровью не повела, а маленький Эдвард принялся носиться по дому, как угорелый. — Мирослава, как ты выросла, — улыбнулась Карина, невесом целуя пасынка в обе щеки. Максим уже было хотел поправить нерадивую мачеху, но Яра и сама отлично справилась с этим. — Я тоже рада видеть вас Карина, но давайте уясним один момент, — приняв запакованный подарок в ярко-алую оберточную бумагу из рук женщины, натянуто улыбнулась Ярослава Громская. — Раньше я была никем Вам и Вашему сыну, и Вы могли называть меня как угодно, считать даже его наложницей. Я вам не перечила, но теперь я ношу его фамилию. Я его жена. И запомните, наконец, мое имя — Ярослава. Макс деловито поджал губы и в довесок слов своей супруги, приобнял ту за талию и поцеловал в макушку, ожидая реакции мачехи. Карина не растерялась, оглядев пару пристальным взглядом хищного зверя, хмыкнула и, поправив великолепные локоны в прическе, ответила: — Пока еще не жена, Славочка. Но мне нравится, что у тебя появился характер. — Штамп в паспорте стоит еще с зимы прошлого года, матушка, — оскалился довольный Громский, замечая, как сходит краска с лица Карины. — Жена и еще какая, но без красивой свадьбы никуда, верно? — Как же это… — опустила руки женщина, переводя взгляд с девушки на пасынка. — То есть вы втихомолку, а этот… маскарад для чего устроили? — Для вас, — подмигнул Макс, провожая мачеху наверх, чтобы показать ей комнату, где Карина могла отдохнуть перед церемонией. Ярослава проводила их долгим взглядом, пока две фигуры не скрылись на втором этаже, и выдохнула. Действительно, получалось не логично, но и какая разница? Яра все еще в полной мере не ощущала себя законной супругой Громского, да у них и жизни еще семейной не было даже с того момента, как они «втихомолку» расписались: Максима не было рядом, а она продолжала терпеливо ждать. Может, это и означало — быть женой? Дожидаться? Это она умела, но такое определение ей определенно не нравилось. Ярослава хотела, чтобы Максим был рядом и уже по возможности закончил со своими опасными делами, чтобы в будущем у их детей всегда были родители, а не повод для мести. Нет, этот маскарад был не для Карины и прочих, этот маскарад был лично для нее, Ярославы. Она хотела ощутить на себе все тяготы свадебного переполоха, нанести свадебный макияж, провозиться с платьем, с рассадкой гостей, с меню, ведь именно этим она и занималась последний месяц. Штамп в паспорте не имел веса, пока сама Ярослава в полной мере не ощутила бы себя Ярославой Громской. Пока она еще была той самой Беловой, дочерью Николая Белова. Мысль об отце больно кольнула где-то под сердцем, и глаза невольно намокли. Скомканный конверт, который привезла с собой Нэлли, валялся в комнате невесты под столом. Яра не хотела возвращаться к содержанию письма, но строки так или и иначе всплывали перед взором. — Слава? Ты уже репетируешь, как будешь плакать у алтаря? — к ней вышла Алиса вся невероятно красивая в образе подружки невесты. — Ой, что-то это не слезы счастья… Что случилось? Максим уже успел накидаться? Или Карина нагрубила? — Нет-нет… — Ярослава быстро заморгала, прогоняя непрошенные слезы, и попыталась улыбнуться. — Все хорошо. Еще никто не успел набедокурить, правда. — Тогда что случилось, м? Послушай, мне-то ты можешь сказать? Мы ведь уже семья, а ты уже как год носишь нашу фамилию, хотя я все еще возмущена тем, что ты не хотела мне об этом говорить! — естественно, от Алисы подобный факт было бесполезно скрывать, и сестра Громского узнала о росписи молодых практически на тот же день, когда Яра вернулась с России. И с тех пор Алиса не упускала момента, чтобы упрекнуть в этом жениха или невесту. Ярослава слабо улыбнулась, вытирая щеки. Конечно, Алисе она могла сказать о чем угодно, в том числе и о содержимом конверта. — Кажется, теперь я официально стала сиротой, — пожала плечами Яра. — Утром приехала Нэлли и привезла письмо с психиатрической больницы, где последние пару лет держали моего отца. Письмо было с соболезнованиями от главврача, и он же написал о том, что у отца случился удар. Пару дней назад он скончался. Алиса несколько мгновений даже и не представляла, что стоило говорить в таких ситуациях. Ей прекрасно была знакома боль от потери отца, но то она пережила еще ребенком. И, насколько зала девушка, Яра никогда не любила Николая Белова, а тот и никогда не был примерным отцом. Но вот перед ней была та самая маленькая девочка, которая все еще нуждалась в защитнике, которая по ночам звала папу, и которая все еще пыталась оплакивать того человека, каким мог бы стать для нее Николай Белов. Проблема была лишь в том, что он даже и не попытался стать таковым, а Яра все равно горевала по нему. — И что ты чувствуешь? — Облегчение, — соврала Ярослава, слабо улыбнувшись. — Должна чувствовать облегчение, но мне, почему-то, невероятно грустно. Он даже этот день смог испортить, поверить не могу. — Знаешь, что? — Алиса принялась вытирать новые слезы, что скатывались по бледным щекам девушки. — Оставь ты эти слезы для церемонии, ладно? Поверь, ты сегодня еще наревешься вдоволь. Как и я. А по поводу твоего отца… Лично я его не знала, чему и рада, честно говоря, но скажу вот что: если тебе грустно, то грусти по нему. Никто тебе не может запретить. Я считаю, каким бы человеком он не был, все же, он в какой-то мере был и твоим отцом. Ты имеешь право его оплакивать. — Знаешь, — закивала Ярослава, шмыгнув носом. — Узнай бы Николай, что я вышла замуж за Громского, а сейчас устраиваю церемонию, он бы перевернулся в своем гробу. — Боже, Слава, — прикрыла рот Алиса, сдерживая смешок. — Это было настолько плохо, что у меня в глазах почернело. — Прости, — усмехнулась девушка, подавляя свою грусть. — От Максима нахваталась.***
Как оказалось, самым сложным было приготовить не всю свадьбу в целом, а саму себя. Яра никак не могла собраться буквально во всех смыслах, ведь старалась участвовать во всех процессах одновременно, дабы никого сильно не утруждать, и при этом не успевала сделать себе прическу и макияж. Кристине пришлось буквально втолкнуть невесту в ее комнату и заставить готовиться, а все остальное взять на себя. Не то, чтобы Ярослава переживала за то, что Крис могла бы сделать что-то не так: перепутать меню и подать на кухню неправильные запросы, заказать не те продукты или рассадить гостей не так, как планировалось изначально, нет. Яра хотела все контролировать, ведь в полной мере ощущала ответственность за это мероприятие на себе. Все-таки, это было ее прихоть. Она вылезла из летнего легкого платья и, надев белые чулки и часть от свадебного белья, попутно начала закручивать локоны для прически. Яра не хотела слишком яркий макияж, но при этом и совсем бледной выходить ей тоже не хотелось. Нэлли и Анна, которая тоже приехала на свадьбу, обещали помочь с этим, но пока их нигде видно не была, и у Ярославы просто не было выбора, как начать самой. Пока что у нее вполне неплохо получалось, и она даже укладывалась по времени. Как раз в тот момент, когда Слава сосредоточенно перед зеркалом красила ресницы, в комнату кто-то вошел. Подумав, что это кто-то из девушек, Яра попросила: — Не поможете мне? Там на комоде должна быть заколка, — она протянула руку, но вместо ожидаемого предмета ощутила мокрый поцелуй прямо в ладонь. Девушка вздрогнула и неловко мазнула щеткой по верхнему веку, оставляя черный след, но ее тут же развернули спиной к зеркалу. — Максим?! — ахнула Яра, видя перед собой своего мужа, что скалился довольной ухмылкой. — Что ты тут делаешь? Плохая примета видеть жениху невесту в платье перед церемонией! — Да ну? — выгнул тот бровь, смачивая большой палец в собственной слюне, чтобы вытереть кляксу с верхнего века девушки. — Ты уже моя жена, солнышко. Да и что-то я не наблюдаю на тебе платья. Яра неловко бросила взгляд в сторону, где на манекене было приготовлено ее свадебное платье, до которого она сегодня еще никак не могла добраться. — На тебе я тоже что-то не наблюдаю свадебного смокинга, — подметила она, приглаживая ворот его черной рубашки. — Как раз шел за ним, а у тебя тут дверь была приоткрыта. Иду я, значит, и вижу, как моя жена крутит голой задницей. Ну как тут было не зайти? Он не оставил ей возможность для возмущения, просто начал безапелляционно целовать, и Ярослава на секунду задумалась, что же будет у алтаря. Ей ничего не оставалось, как обхватить его шею руками, прижаться посильнее, позволить углубить этот и без того безумный поцелуй. Давно у нее так не подкашивались ноги. Яра позволила усадить себя на туалетный столик, ощутив бедрами его гладкую, прохладную поверхность. Она успела надеть на себя только белье, предназначенное специально под свадебное платье и возиться с ним повторно ей уж очень не хотелось, поэтому, когда Макс начал стягивать с нее бюстье, она тут же запротестовала: — Ну уж нет! — фыркнула девушка, ударив по пальцам мужчины. — Вот дождись первой брачной ночи и можешь хоть зубами с меня это стягивать, а пока даже и не думай! — Ну, это будет далеко не первая ночь… Зубами, конечно, мы еще не пробовали, — не унимался Громский, но от белья отступился. Оно ему совершенно не мешало, всегда же можно отодвинуть слегка в сторону. — Хорошо, малышка, тогда развернись к папочке спинкой. — Максим, у меня мало времени… — несомненно, она уже дрожала от желания, что так стремительно накрывало, при этом завязываясь в узел у самого основания живота. — Нужно закончить с прической… — Я не буду трогать твою прическу, зайка, — он опалил ее шею огненным дыханием, тут же коснулся языком, вызывая бурю мурашек, заставляя Яру закидывать голову назад. — Ты… манипулятор… — простонала она. — Ага, — согласно усмехнулся он. — И ты уже вышла за меня замуж, напоминаю. Поэтому, если скажешь «нет» у алтаря, тебя это не спасет. — А если скажу, насколько все удивятся? — Давай не будем проверять? Они оба засмеялись, и Ярослава в полной мере за весь день позволила себе расслабиться, утонув в объятиях Максима, полной грудью вдохнув его запах, который стал уже родным для нее. Запах их дома, совместной жизни, где утром их будил бы детский топот и смех. — Слава, ты здесь как? Прости, там просто… Господи! А ну кыш отсюда, ну как так можно?! Развратники! — в комнату ворвалась Нэлли, за ней следом прилетела Анна, но обе девушки явно не были обрадованы увиденной картиной. Ярослава зарделась моментально, но пришлось выпустить Максима из своих рук, хотя тот и вовсе не был смущен и не собирался покидать покои невесты. — Там Эл приехала, — сообщила Анна, проходя внутрь, чтобы собрать косметичку для Яры. — Эл? — тут же засветилась от счастья Ярослава. — Стой, ты куда в таком виде собралась? — затормозил ее Громский практически у самого выхода из комнаты. — Никуда не денется твоя Эл. Готовься. — Ну хотя бы поздороваться! Пожалуйста! Максим, я ее два года не видела! — И еще пару часов потерпишь, — но он сдался, поскольку Слава повисла у него на шее и законючила, как маленький ребенок. — Ладно-ладно, сейчас приглашу ее сюда, только прекращай. Анна с трудом усадила девушку на место, чтобы заняться ее волосами. Казалось, для Ярославы вся свадьба отошла на второй план и теперь важным было только увидеть давнюю подругу. Анна никак не комментировала это, она лишь отрывками слышала кое-что о Грачевой, и все было далеко не в лучшем свете. А вот Нэлли решила высказать свое мнение, не побоявшись испортить настроения невесте. — И это та самая Эл, которая удерживала тебя в психушке? — как бы невзначай уточнила женщина. — Она делала это не по своей воле, — тут же отозвалась Яра, даже не взглянув в сторону Нэлли. — Она чуть не довела тебя до… — Хватит, — отрезала Ярослава, взмахнув рукой. — Тебя там не было. Я ее уже давно простила, как и Максим. Это главное. Нэлли более ничего так и не сказала, а Анна и вовсе не собиралась озвучивать свои мысли по этому поводу. Она любила Яру и была ей благодарна за то, что та смогла освободить ее от сексуального рабства, и теперь девушка спокойно жила вместе со своей семьей. А увидеть Яру спустя столь длительное время было для Анны отличной возможностью выразить свою признательность. В дверь постучали, и Ярослава тут же пригласила войти, сама слегка даже подрагивала от нетерпения, и Анна ощутила это через локоны девушки. Эл действительно приехала, но как только та появилась в проходе, Яра ее не признала. Не признала без ярко-алых локонов, с которыми Эл обычно всегда ходила, неизменно подкрашивая корни. Сейчас же ее волосы были обычными, темными, заплетенными в толстую косичку, что была переброшена через плечо. А вот круглые очки так и остались на остром лице, и Яра быстро взяла себя в руки, чтобы кинуться на шею Грачевой. — Я так рада, что ты здесь! — прошептала Яра подруге, когда та обняла ее в ответ. — Спасибо за приглашение, — так же приглушенно отозвалась Грачева. — Не ожидала, на самом деле. — Максим предложил сам, когда устал слушать мои упреки, — улыбнулась девушка, не в силах насмотреться на Эл. — Ты так хорошо выглядишь. Элеонора действительно смогла оправиться от своей зависимости, что можно было заметить буквально невооруженным взглядом. Ее кожа имела здоровый тон, пропали прочие недостатки с лица, наоборот, стал выступать румянец, а глаза, наконец, загорелись живыми огоньками. Худоба все еще не прошла бесследно с тела девушки, но, тем не менее, выглядела она куда лучше, чем в последний раз ее видела Ярослава. — Не так хорошо, как невеста, — тонкие губы Эл растянулись в искренней улыбке. — Слава, слушай, а где взять еще сервиза? Мне кажется, там на всех не хватит… Ох, Эл? — в комнату зашла Кристина, явно замороченная организационными моментами, которые, как считала Яра, должна были быть полностью на ней. — Привет, — улыбнулась Эл, немного смущенная столь внезапным появлением девушки. — Привет, — Кристине пришлось проморгаться, чтобы действительно поверить в то, что она видела Грачеву прямо перед собой. — Не ожидала увидеть тебя… Кхм, так что там с сервизом, Слав? — Не переживай, всем хватит, — успокоила Яра девушку, видя, что им явно нужно было поговорить немного наедине. — Алиса проследит. Там на веранде нужно цветы проверить. Эл, поможешь Кристине? — Конечно.***
Тот вечер, к которому так усердно готовилась Ярослава на протяжении месяца, пролетел просто молниеносно и уже близился к концу. Она уже произнесла клятву верности своему мужу и обменялась с ним обручальными кольцами. Успела поплакать, пока приглашенный священник объявил их мужем и женой, и смогла ощутить привкус собственных слез на губах Максима, когда он целовал ее у алтаря. Станцевала с ним первый танец молодоженов и слушала поздравления от всех собравшихся. Она еще никогда не была так счастлива как в тот день. Только лишь перед самым началом церемонии, когда ей предстояло пройти к алтарю по белой дорожке, усыпанной цветами, под природным туннелем из свисающих ветвей ив, она сдрейфила. Ярослава снова думала о почившем отце, который никогда не смог бы провести ее под руку до алтаря. И уж никогда бы точно Николай Белов по собственной воле не передал бы руку дочери Максиму Громскому. Она с огромным сожалением думала о том, что ей предстояло пройти этот путь в несколько метров в одиночку, и она бы справилась с этим, потому что знала, что, а, вернее, кто ждал ее в конце этого пути. Но близнецы, что так бессовестно опоздали на свадьбу их единственной сестры, избавили Ярославу от необходимости в одиночку совершать путь, подхватив ее под обе руки. Аслан и Арлан передали девушку в руки ее уже законного мужа, чтобы они повторно закрепили свои узы, но уже при свидетелях. И вот, торжество было в самом разгаре. Яра сменила свое шикарное свадебное платье, которое было сшито для нее под заказ. Она не настаивала о такой необходимости, но Алиса захотела, чтобы ее платье было исключительным. Так и случилось: кутюрье постарался на славу и создал платье, которое вторило телу девушки, полностью украшенное кружевом из цветов. Нынешний наряд был куда проще и позволял двигаться свободнее и быстрее, позволяя Яре, наконец, ощутить себя полноценной хозяйкой вечера. Пускай и дом был снят Максимом специально для проведения свадьбы, но девушка уже все прекрасно знала здесь и ориентировалась, ведь не зря она торчала в поместье дни напролет, подготавливая все для этого момента. — Может, ты присядешь? — Крис перехватила Яру с очередным подносом. — Для этого Максим нанимал прислугу, разве нет? — Да, но мне не сложно, — пожала девушка плечами. — Слава, ты невеста! Ты должна сейчас отрываться, а не салфетки за всеми убирать. Ну ты чего? Ради этого ты месяц все планировала? Чтобы все пропустить? Давай-давай, иди к Максиму. Смотри, он уже ко второй бутылке прикладывается! Действительно, Громский, как только выполнил все обязанности жениха, перестал отказывать себе в выпивке. Он даже держался и не глотка не сделал до свадьбы, потому что знал, как это расстроило бы Ярославу, от того сейчас восполнял потерянное во славу. Безусловно, у него не было прямой целью напиться на собственное свадьбе, нет. Впереди ведь была еще первая брачная ночь… Но это не означало, что предсвадебный мандраж прошел мимо, нет. Конечно, Макс отделался меньшей кровью, просто заказывая и арендовав то, что просила Ярослава. Единственную ответственность, которую она позволила ему полностью взять на себя, так это выбрать их обручальные кольца, и тут он не сплоховал: белое золото и тонкая гравировка на обоих, чем-то напоминающее то, которое Максим уже надевал Яре на палец, когда делал предложение. Она была в восторге. Возможно, было глупо хватать Ярославу год назад и тащить в ЗАГС в тайне ото всех, но Максим тогда действительно боялся, что просто не успеет жениться на ней. Последствия могли, как волна цунами, накрыть с головой не только его, но и всех близких ему людей, если бы ему не помогли все как следует подчистить. Громский видел страх и разочарование в глазах девушки, когда, выйдя из самолета, он привез ее к зданию ЗАГСа, а потом, поставив штампы в паспортах, вывел ее на улицу. Макс никогда не забудет то, как оседал снег в волосах девушки, как он держал ее за руки и обещал ей такую свадьбу, о которой она могла только бы мечтать, но не это было главным, — главным было то, что теперь они навсегда узаконили свои отношения. Тогда ему это казалось самым важным и правильным. Сейчас же, увидев Ярославу в свадебном платье, Максим тысячу раз пожалел о том своем решении. Вот как правильно, — Яра, его Яра в белоснежном платье, в фате, идущая по тропинке из цветов прямиком к нему, к Максиму. И не было никого и ничего вокруг, только ее блестящие глаза и гордая поступь женщины, что теперь официально носила его фамилию. Не было больше робкой, испуганной Ярославы Беловой, перед ним предстала прекрасная, дерзкая и уверенная в себе Ярослава Громская. Наконец, она почувствовала себя его женой, а он увидел в ней свою настоящую супругу. — Ну что, — усмехнулся Рома, наливая следующую рюмку себе и Максиму. — За долгий и счастливый брак? — За это уже было, — поморщился Громский. — Да? Ну тогда за то, что тебе повезло! Тещи как таковой у тебя нет, брат. — Ну как, — пожал плечами Макс, косясь в сторону Нэлли. — Она как бы… есть. Но не официально. — Зато Славе не повезло… — пробормотал Рома, опрокидывая в себя рюмку. — Со свекровью. — Ну что есть, то есть, — догоняя друга, выпил и Громский очередную стопку. Гостей получилось многовато, хотя Максим ограничивался только семейным кругом, но вдруг нарисовались близкие друзья клана, которых просто необходимо было пригласить на подобное торжество. Каждая персона была согласована с Ярославой, но следя краем глаза за супругой, он все равно наблюдал то, как девушка натянуто общается с некоторыми из них. За все время в Париже она по истине отдыхала от всего светского общества, которое сидело у нее в глотке, а теперь приходилось насильно улыбаться тем или иным знатным семьям. В какой-то степени Макс гордился своей женой, ведь в скором времени им так или иначе придется выходить в свет вместе. — О, — оскалился Громский, заметив, как Крис и Эл решили смыться под шумок в сторону укромных садов. — Помирились все-таки. — Не думал, что ты позовешь ее, — подметил Рома, провожая девушек взглядом. — Сам в шоке. Но я правда рад, что у нее все наладилось. В конце концов, она заслужила всего хорошего не меньше кого-либо из нас, — и снова рюмка с горячительным, после которой Максим закусил долькой лимона. — Ну и Яра очень настояла. — Так это и начинается, — занюхав свою порцию букетом со стола, закивал Рома. — Под… подкаблу… подкаблуничество. — Подкаблучничество, алконавт. Хватит тебе, — отодвинут от парня бутылку, хмыкнул Максим. — Семейная жизнь это называется, Ромка. К счастью, Рома сопротивляться не стал и спокойно уместил свою буйную голову прямо на столе, а через пару мгновений и вовсе засопел. Максим не стал его более трогать, заметив, что его прекрасная жена как раз направлялась в его сторону. — Может, отвести его в комнату? — тут же забеспокоилась она, завидев спящего за столом паренька. — Не-не-не, — отвадил ее Громский. — Пусть отдыхает, ему нормально. Поверь. — А я смотрю, ты тоже времени не терял, — обхватив ладонями его лицо, прищурилась Яра. — У тебя еще впереди трудовая ночь, не забыл? — Да я хоть сейчас начать готов, дорогая жена, — Макс было наклонился к ней, чтобы доказать правдивость своих слов страстным поцелуем, но Ярослава не выдержала резкого запаха алкоголя и, схватив со стола пучек брокколей, сунула мужу прямо в рот: — Боже, сначала хоть немного протрезвей. Просто невыносимо! Максим не растерялся, прожевал предложенную закуску, но девушку из своей хватки так и не отпустил. — Ты пока трезвей, дорогой муж, а я пойду хоть немного потанцую. Крис сказала, я должна оторваться в этот день. А ты постарайся больше не пить! Ярослава выскользнула из его рук так легко и грациозно, словно он сам ей это позволил. Максим проводил ее долгим взглядом, а потом еще долго не мог насмотреться, как она кружилась в центре площадки среди других девушек. Вдруг как-то выяснилось, что Жан, муж Алисы, неплохо играл на гитаре и пел, от чего его надолго запрягли устраивать заводную атмосферу на импровизированном танцполе. Макс смотрел, как выбиваются волосы из прически Яры, как она кружится на месте, как начинала блестеть ее кожа от пота, а свет от уличного освещения нежно падал на ее фигуру, словно бы специально подсвечивая только ее. Смотрел и не мог оторвать взгляда от того, как понемногу задиралось ее платье от пылких танцев, как она уже сняла туфли и босыми ногами топтала траву под собой и как при этом смеялась и улыбалась, когда кто-то из детей начал снова разбрасывать рис над головами танцующих. Максим Громский был по-настоящему счастлив в тот день.***
— Ага, оторвалась на славу, — бурчал Максим, поднимая на руках свою жену. — Я, блять, в шоке просто. — М-а-аксим, не ругайся, — вздохнула Ярослава, откидывая голову назад. — Ну мы с Алисой чуть-чуть… распробовали то домашнее вино, которое принесли родители Жана. Оно такое вкусное! — Тише ты, фонтан мне тут не устрой, — он испуганно повел плечом, побуждая жену снова вернуть голову в нормальное положение. Она засмеялась и поцеловала его в щеку. — Никогда тебя такой не видел. И давно Алиса тебя спаивает? — Ну как… — всерьез задумалась девушка. — Два года уже как. Мужа-то у меня рядом, как у нее, не было… Вот я и заливала горе… — А Алиса че тогда заливала? Непомерное счастье от материнства и замужества? Нашли друг дружку две алко-дивы. Я в ахуе, честное слово. А сама на меня гнала, что я начал пить на свадьбе, — продолжал бухтеть Максим, пока нес Ярославу в их спальню на втором этаже. Все начали расходиться ближе к утру, но самые стойкие еще продолжали праздновать, о чем свидетельствовали доносившееся голоса с площадки. Впрочем, дом и его прибрежная территория были арендованы на несколько дней, поэтому здесь можно было бедокурить до самого посинения. Ярослава и правда увлеклась, после танцев на девушку накатила жажда, и, как поздно заметил Макс, она начала утолять ее вином. Не без помощи Алисы, конечно. Громский не стал препятствовать, решив, что в такой день даже его жена, Ярослава, могла бы и напиться для приличия. Только он не ожидал, что она и в самом деле напьется до состояния нестояния. Его сестра оказалась покрепче в данном плане, но Жану все равно пришлось под руку уводить супругу в их комнату. Максим в первые видел Ярославу пьяной, и по началу он даже не понимал: действительно ли она напилась или просто чрезмерно весела? Выдавать начали девушку речь и подкашивающиеся ноги, тогда Громский и решил, что ей вполне хватит и вина и танцев. Еще он искренне переживал, как бы выпитое не полилось обратно, но пока никаких позывов не было. Так Максим и донес Яру до спальни, опустил ту на кровать, надеясь, что она моментально отключится, но оказалось, что девушка чувствовала себя вполне прекрасно и в ней еще много было энергии. — Представляешь! Я теперь твоя жена! По-настоящему! — воскликнула Яра, зачем-то скидывая одеяло и подушки на пол. — Уже как год, милая, — напомнил он ей, стягивая галстук-бабочку с шеи. — Но я имею в виду, что… — она резво поднялась с кровати, чуть не запнулась об одеяло, которое сама и свалила, и, когда Макс было к ней кинулся, она все-таки устояла на ногах. — …малышка, давай ты просто ляжешь, да? — …что я была настоящей невестой! И это платье, церемония, а сколько гостей… Максим, я такая счастливая! — Яра крутанулась вокруг своей оси и снова чудом устояла на ногах, пока Максим успел мысленно прочитать все молитвы, чтобы она не упала и не сломала себе что-нибудь случайно. Почему-то в таком состоянии она казалось ему невероятно хрупкой и уязвимой. И сам Максим успел уже сто раз протрезветь, пока наблюдал, как стремительно хмелела его жена. — Ты была самой прекрасной невестой на свете, уверяю тебя. Но, пожалуйста, давай я тебя сейчас раздену и… — …и мы займемся сексом, да? Первая брачная ночь, ты же помнишь? — она обхватила его руками за шею и потерлась своим носом об его, при этом умудрившись мурлыкать, как кошка. На удивление, от нее не пахло алкоголем. Видимо, родители Жана делали действительно хорошее вино. — Я думаю, тебе нужно поспать, — мягко прошептал Громский, боясь обидеть ее. Он обнял девушку за талию, гладил бедра. — Провести нашу первую брачную ночь мы всегда успеем. — Нет, тогда какой в этом смысл… — заскулила она, и ее глаза тут же намокли. — Это же ПЕРВАЯ брачная ночь. Сразу же после церемонии. Как ты не понимаешь? Аргумент был настолько весомым, что Громски в ту же секунду все понял и осознал, на что согласно закивал, как болванчик. — Хорошо, любовь моя, ты права, — сдался он. Максим подхватил девушку под бедра и понес в постель. Аккуратно уложил ее на спину и пока снимал с нее платье, освобождал ее ножки от свадебных подвязок и прочих убранств, услышал мерное посапывание. Его страстная любовница все же уснула, и он слабо усмехнулся. Громский до конца раздел Яру, вернул на место подушку и одеяло, поудобнее уложил девушку и, поцеловав ту в лоб, завалился рядом с ней спать. Ярослава проснулась от ощутимого дуновения ветра, который шевелил ее волосы, тронул оголенные бедра, что не покрывало одеяло, пощекотал нос. Ей потребовалось несколько минут, чтобы окончательно проснуться, а после осознать, насколько же сильно она хотела пить. Ее губы были невероятно сухими, что даже слиплись между собой, а во рту еле шевелился язык, превратившийся в безжизненный сухарик. К счастью, рядом на тумбе стоял стакан с водой и графин, к которому она тут же приложилась. Наконец, утолив жажду, девушка окончательно проснулась и обнаружила, что была в постели одна. Дверь на балкон оказалась распахнутой, из-за чего ее и потревожил кусачий сентябрьский ветер. Закутавшись в одеяло, Яра вылезла из кровати и пошлепала наружу. Голова не болело, а все тело было таким легким и податливым, лишь только ноги все еще гудели после танцев. Внутри — чистая эйфория, которая еще долго остается после хорошего праздника, словно кто-то пускал фейерверки внутри и не убрал стружку за собой. Она продолжала улыбаться, и когда лунный свет упал ей на лицо, казалось, что луна отразила ее улыбку и поглотила в себя, словно бы погладив своим сиянием прямо по коже. — Как себя чувствуешь, пьянчужка? Сначала до нее донесся запах табака, а уже потом она различила баритон своего мужа, который, естественно, курил в такой поздний час на балконе и наслаждался этой ночью. Или, скорее всего, ранним утром. Небо начинало понемногу заниматься серым предрассветным светом, но луна еще не спешила уступать место дневному светилу. Зато кругом была тишина, — значит, все гуляки, наконец, разбрелись по своим комнатам и отдыхали. Ведь впереди были еще несколько дней гуляний. — Хорошо, — хрипло отозвалась Яра, подходя к Максиму. Под одеялом на ней совсем ничего не было, но она прекрасно помнила, что у них так и не случилось первой брачной ночи, потому что она бессовестно уснула. — Курить, надеюсь, ты не начала? — уточнил он, выгнув бровь. — Дашь попробовать? — Так! — Да шучу я, — спрятав губы в одеяле, захихикала она. — Ты что, злишься на меня? — Нет, скорее, пребываю в культурном шоке, — выпустив струю дыма через ноздри, отозвался он. — Знал бы, что ты так пьешь, не женился бы. — Ну да, — не унималась Ярослава. — Алкоголик в семье должен быть один. — Вот именно, — согласился Максим. — Оставь эту ношу мне. Оба тихо рассмеялись. Одеяло немного сползло с плечь девушки, обнажая кожу, что в свете луны, казалось, начинала светиться серебряным светом. Затушив окурок в пепельнице, Максим приобнял девушку со спины, не позволяя одеялу сползти до конца, поцеловал обнаженный участок у основания шеи, согрев ее своим горячим дыханием. — Почему не спишь? — тихо спросила она, стараясь унять ускоряющееся сердцебиение от его прикосновений. — Рядом с тобой захмелеть можно было, — хмыкнул Громский. — Вышел подышать свежим воздухом. У нас окна запотели, ты в курсе? — Да не правда, — слегка смутилась девушка, недовольно дернувшись в руках мужчины. — Не настолько сильно я и была пьяна. Я все прекрасно помню. — Прям все? — Да, — согласно кивнула Яра. — И то, как ты нес меня сюда в спальню. Наш разговор. Как ты начал раздевать меня, и я уснула. Вот. — А часть, где ты пристаешь ко мне, намеренно игнорируешь? — Такого не было, — не так уверенно, как хотела бы, ответила Ярослава. — Не было! — Значит, — специально задев губами ее ухо, прошептал Громский, — не все ты помнишь, детка. — Да? В таком случае, будь добр, дорогой муж, напомни мне. Ярослава высвободилась из его рук и, отойдя на пару шагов, дабы зайти в комнату, скинула с себя одеяло. Ее обнаженное тело в свете луны, казалось, целиком и полностью засияло, будто бы сама кожа наполнилась каким-то призрачным светом. Светлые локоны отразили сияние луны, став чистым серебром, что просто рассыпалось по ее плечам и спине. За два года волосы знатно отрасли, доставая уже до самых ягодиц. Яра поманила мужчину за собой, скрываясь за дверьми балкона, исчезая в глубине комнаты. Максим тормозить не стал. Он нырнул в теплоту помещения за ней, и, казалось, что внутри девушка теряла свою магию, но все равно оставалась невероятно красивой и притягательной. Тело Ярославы повзрослело, в конец округлившись. Грудь стала немного больше, бедра округлее, талия точенее, как и выступающие ключицы. Она стала завершеннее, как произведение искусства, словно скульптура в руках мастера. Громский сам вылепил ее, будто подгоняя под себя, но при этом ничего не меняя. Ярослава просто выросла, став из девятнадцатилетней девочки уже двадцатиоднолетней женщиной. Пропали детские припухлые щеки, скулы стали более выразительными, приподнялся подбородок и вырисовывалась четкая линия челюсти. Она изменилась, кто бы что ни говорил. И Максим Громский, стоявший на пороге своего тридцатилетия, ощущал это каждой частицей души и тела. И сейчас, обнимая жену, проходясь ладонями по изгибу талии, сжимая ягодицы, он понимал, насколько она повзрослела. Ярослава не стала ждать, когда ее подхватят и понесут в кровать. Она решила брать инициативу в свои руки и, отстранившись от мужа, толкнула его в кровать, побуждая присесть на ее край. Громский, проглотив удивление, подчинился, позволив своей супруге оказаться сверху. Она целовала мучительно долго и сладко, пробуя своим языком каждый зуб, смакуя мгновение так, словно бы наслаждалась домашним вином. И, когда между ними уже не оставалось воздуха, она выпустила его. Губы девушки набухли, как спелые сливы, и с них, подобно соку, стекала слюна. Губы мужчины раскраснелись не меньше, но были куда выносливее. Яра заставила Максима лечь на спину, сама же наслаждалась видом его крепкого, исчерченного татуировками тела. Вид для Громского открывался не менее прекрасный: соски у нее уже набухли, слегка раскрасневшиеся от его грубоватых ласок. Ярослава склонилась над ним, поцеловав в подбородок и постепенно спускалась все ниже и ниже, задевая губами набухшую вену на шее. Громский никогда не был особым фанатом подобных ласк и долгих прелюдий, но от Ярославы буквально сносило крышу. Она делала все это еще не столь умело, но чрезмерно страстно, вкладывая в каждый поцелуй свою непомерную любовь, которая буквально молнией простреливала сквозь кожу мужчины. Он каждой частицей тела ощущал то, что она так пыталась донести до него. Бархатный язык очертил бугорки мышц на животе, горячий поцелуй где-то рядом с пупком, и Громскому пришлось сделать глубокий вдох. Наконец, Ярослава добралась до кромки его штанов, которые теперь стремительно исчезали с него. Девушка опустилась на колени и для этого ей пришлось вернуться на пол, устроившись между ног Максима, пока тот еще приходил в себя. И когда припухлые губы впервые коснулись головки члена, мужчина резко сел, чтобы увидеть своими глазами это. Прическа Ярославы уже давно растрепалась, поэтому Громский без зазрения совести намотал ее волосы себе на кулак, дабы те не мешали ей делать минет. В этом деле она преуспела, и каждый раз умудрялась доводить мужчину своим язычком до изнеможения за пару-тройку минут. И этот раз не был исключением: вверх по стволу, задев уздечку, снова заглотить головку, надавив языком на самое основание, подобрав тем самым капельки смазки. И все. Максиму пришлось исчезнуть на несколько минут в ванной, чтобы снова вернуться к своей жене. Она лежала на спине, казалось, задремала. Он прилег рядом с ней на бок, склонился к груди и аккуратно поцеловал ложбинку, спустился ниже, до пупка, пробуя бархатную кожу на вкус: та уже отдавала солоноватым оттенком. Громский увлекся и ощутил одобрение, когда Яра запустила пальцы в его волосы. Она-то, в отличии от него, любила долгие ласки, особенно, когда он так тщательно изучал ее тело до красных пятен. Он не спешил, понимая, что у него теперь было все время мира вместе с ней, его женой, однако, он видел, как она уже дрожала от желания. Смазка блестела на внутренней стороне ее бедра, и Максим склонился туда, снова пробуя на вкус мягкие, податливые складки. Яре пришлось прикрыть ладонью рот и выгнуться в спине, чтобы сдержать себя, но долго истязать мужчина ее не стал. Громский мягко подтолкнул ее на бок, оставаясь позади, а затем скользнул легко внутрь. Ярослава чувствовала себя беспомощной рыбкой, которая просто открывала и закрывала рот, не в силах издать и звука, из-за чего приходилось кусать то подушку, то руку супруга. Наконец, он оказался сверху, и она смогла обнять его, прижаться сильнее бедрами, а он заглушил ее стоны очередным поцелуем, после которого требовалась доза свежего воздуха.***
Проснулась Ярослава снова одна. Это уже было вполне обыденно и привычно, поэтому она даже и не зацикливалась на подобном. Скорее, девушка бы больше удивилась, увидя супруга подле себя, но вряд ли такое случится. Максим Громский спал крайне мало. Одеяло нашлось на полу и, укутавшись в него, Яра вышла на балкон. День уже был в самом разгаре, сентябрьское солнце било жаркими лучами по всему поместью, пробуждая всех гостей. Кажется, они с Максимом засыпали как раз на рассвете. Прищурившись, девушка увидела две фигуры, что сидели на крыльце и курили. Приглядевшись, различила татуированную спину своего мужа, а рядом, кажется, была Эл. Улыбнувшись, Ярослава задержалась на балконе, надеясь, что ветер принесет обрывки их тихой беседы. Максим действительно рано покинул постель с женой, с прямым намерение вернуться сюда и продолжить нежиться в тепле, пускай и без одеяла. Пару часов назад здесь было чертовски горячо. Выйдя на балкон, он не обнаружил своих сигарет, но вот чуткий нос учуял, что кто-то явно курил на крыльце и, поддавшись зависимости, он направился вниз, дабы стрельнуть сигаретку. Внизу действительно кто-то дымил, пока весь дом начинал более менее приходить в себя, ну а трезвенники уже давно повылазили из своих комнат и соображали завтрак. На крыльце стояла Эл, прислонившись плечом к фасаду дома, задумчиво выпускала дым через ноздри. — Утречка, — хрипло поприветствовал Громский. — Угостишь? — Угощу, — кивнула Эл, протягивая мужчине пачку. Часть неловкого молчания между ними скрасила зажигалка, которую также позаимствовала Грачева, чтобы Макс закурил. Затем, сделав первую затяжку, он опустился на ступеньку. Немного погодя, Эл последовала его примеру. — Спасибо, что позвал, — наконец, заговорила она. — Ты же знаешь, что это инициатива Ярославы, — безэмоционально ответил он. — Знаю, — согласилась она. — Но все же. — Ты счастлива? — вдруг спросил Максим. — Видел, с Крис помирилась? Счастлива теперь? — Мы, скорее, предались воспоминаниям. Не знаю точно, что между нами теперь, — слабо пожала плечами Эл. — Думаю, что да. Счастлива. А ты? — Спрашиваешь еще? Конечно, — усмехнулся Громский, затягиваясь посильнее, чтобы выпустить пару колечек дыма. Те, крутясь в воздухе, стройно поднимались в небо, понемногу исчезая с поля видимости. — Я никогда не думал, что женюсь, Эл. Никогда. Я не думал, что предназначен для такой жизни. Думал, что полностью посвящу себя клану его разборкам. Думал, что сдохну в перестрелке или от пули снайпера, как отец. Но точно не думал, что буду организовывать собственную свадьбу и рассылать приглашения. — И как ощущения? — С приглашениями? Это пиздец полнейший, думал, свихнусь с этими адресами и фамилиями. Нахуя столько гостей, только вчера задумалась над этим? — нервно усмехнулся Громский, туша окурок о ступеньку. — Ты понял, о чем я, — так же усмехнулась Грачева. — Я когда Яру в платье свадебном увидел, чуть не заплакал. Это… такое чувство. Не передать словами, — он провел ладонью по лицу и, словно спиной ощутив взгляд, обернулся. Яра стояла на балконе и смотрела на них, и он помахал ей рукой. Его примеру последовала Эл. — Не думал, что могу быть настолько счастливым. — Не просри все, Громский, — сказала Эл, поднимаясь и уходя в дом. — Ни за что.
