Слова на запястье

      «Не бойся, не обижу. Помочь хочу».       Жене было девять, когда она увидела эту пару предложений на тонком запястье. Сначала испугалась — откуда надпись взялась, если сама на себе рисовать не стала бы, а маме или маленькой сестре такое не могло прийти в голову? Тем более последняя ещё не умела писать. Потом Женька успокоилась, стала заворожённо разглядывать красивые буквы.       Словно кто-то взял перо, окунул в чернила, а потом старательно и с любовью вывел каждое слово.       Она сразу побежала к маме. Рассказывать, спрашивать. А та улыбнулась, наливая чай, и заверила, что это — хороший знак. Объяснила, что у каждого человека есть своя родная душа, предназначенная специально для него, и слова на руке — первое, что она произнесёт, когда найдётся. Мама сказала, что, как только Женя услышит написанное на руке, это будет значить, что тот самый человек её отыскал.       Конечно, девочка стала ждать. Как иначе? Целое волшебство же получается — в её жизни появится кто-то особенный! И она сама в чьей-то жизни будет кем-то особенным… Женька даже не знала, какая из двух мыслей сильнее будоражила, которая из них заставляла подниматься с кровати так резво.       Однажды чудо наконец случилось. Ей только-только двенадцать исполнилось. Май был, и всё вокруг так красиво цвело — глаз не оторвать.       Женя шла от маминой подружки, в одной руке держа пакет с гостинцами, а другой сжимая маленькую ладошку Лизы — сестрёнки. Идти было недалеко, но в один момент пришлось остановиться: ноша всё-таки оказалась тяжела, хоть Женя и хвалилась тёте, что сильная и всё донесёт. Она вздохнула, отпустила руку Лизы, хотела поудобнее перехватить пакет, но не успела — рядом внезапно оказался высокий мальчишка.       Она чуть всё не выронила. Сжала ручки как есть, закрыла сестру собой и сделала широкий шаг назад, отодвигая её. Нахмурилась, готовая драться. Благодаря одному задире опыт небольшой уже имелся.       Паренёк в примирительном жесте вскинул ладони, тоже отступил. Улыбнулся краешками губ.       — Не бойся, не обижу. Помочь хочу.       Жене показалось, что сердце скакнуло к горлу и тут же бухнулось в пятки — да там и осталось. Она столько ждала! Прожужжала все уши маме, мол, когда уже, когда найдётся эта самая душа родная… Думала, как-то по-особенному всё будет, а оказалось вот как — увидел, что пакет нести тяжело, и решил помочь. Так обычно, но как же волнительно! Та самая фраза ведь. Та самая, слово в слово…       Его улыбка стала шире, когда Женька так и не произнесла ничего, продолжая хлопать глазами. Словно чудо света увидела.       — Это же ты… — выдавила она, когда наконец смогла говорить.       Мальчишка бросил взгляд на своё запястье. Посмотрел на Женю теперь совсем по-другому. Так же, как она на него, — будто только её одну всю жизнь и ждал.       — А это — ты, — по-доброму усмехнулся он и потянулся к пакету, который она прижимала к себе с той же силой, что Лизу. — Так помогу? Тяжело же, не дотащишь.       Женька не сопротивлялась. И таращиться перестать не могла.       — Я Саша, кстати, — представился тот.       — Женя, — едва ворочая языком, ответила она. Качнула головой в сторону, продолжила: — Это Лиза.       Саша вновь улыбнулся. Коротко кивнул, приветствуя девочек заново.       — Ну, показывай дорогу, Женя.       Женька повела его за собой.       С тех пор они не разлучались.

1923

      Вопреки вчерашней жаре, сегодня погода оставляла желать лучшего. Ливень, гром, гроза — благо всё это время Женя провела на работе. К вечеру дождь утих, оставив прохладу и лужи, которые, плотнее запахнув кофту, она осторожно обходила.       Белова с облегчением выдохнула, когда наконец зашла домой, в тепло. Устало прислонившись спиной к двери, коснулась носа — он оказался ледяным. Она оставила сумку в прихожей и, стянув обувь, неторопливо направилась к гостиной.       — Мам, я пришла, — громко сказала Женька. — Лиза как?       Та утром свалилась с жуткой головной болью, так что весь день прошёл в переживаниях за сестру. Настолько плохо ей не было ни разу, а тут прям прихватило.       — Сейчас нормально. Спит, — раздался из гостиной мамин голос. — А у тебя как дела?       — Да у меня всё… — начала Женя, но запнулась, стоило только зайти в комнату, и округлила глаза, — нормально…       В нескольких метрах от неё стоял Саша. Мягко улыбался, смотрел с теплом, совершенно спокойно. Выглядел так, будто за три месяца, что они не виделись, повзрослел лет на пять — и жутко соскучился.       А Женька была просто в шоке. Даже двигаться не могла. Дыхание восстановить не получалось. Ей казалось, что она его видела последний раз бесконечное время назад. Теперь не представляла, как реагировать. Расплакаться? На шею броситься?       Мама тем временем решила оставить их одних. Прошла мимо Жени, быстро поцеловала в висок и ушла.       Сашку отец отправил к дальним родственникам. Чуть ли не на другой конец страны. Проблемы какие-то надо было помочь решить, и старший Волков настоятельно попросил его туда поехать. Что случилось бы, откажись он от такой просьбы, Саня выяснять не захотел. Отношения в семье были непростые, отец с сыном ладили плохо, а воевать младший не любил. Пришлось поехать.       Только планировал на месяц максимум, ибо проблемы оказались серьёзными, а вылилось всё в три. И вестей от него Женя никаких не получала. С ума от волнения сходила.       В глазах защипало. Она сорвалась с места и в следующий момент, приподнявшись на носочки, крепко обняла Сашу. Зажмурилась, когда он обнял в ответ, прижал к себе изо всех сил.       — Ну тихо, тихо, Женька, — зарывшись носом в её волосы, зачастил Саша. — Я здесь. Тут. С тобой. Всё нормально.       Не заплакать не получилось. От боли и облегчения. Она словно всё это время боялась, что он вообще не вернётся… А теперь он здесь, и можно выдохнуть.       Можно выдохнуть…       Они долго так стояли, потому что не могли друг друга отпустить. А когда наконец удалось — выбрались погулять, предупредив, что уходят. Жене даже показалось, что мама сама их хотела выпроводить, лишь бы они только уже побыли наедине.       Да уж, она предостаточно испереживалась, каждый день наблюдая убитый Женькин вид…       Саша тут же накинул на её худые плечи пиджак, в котором она мгновенно утонула. Сразу обнял, вновь крепко прижав к себе, будто вообще ни на миг не желал отпускать её. Впрочем, «будто» тут казалось лишним…       Они устроились на лавочке неподалёку, после того как Саша её протёр. Женя протяжно выдохнула, обхватила пальцами его плечо и уткнулась в него лбом, закрыв глаза. С одной стороны, чувствовала себя самым счастливым человеком на свете из-за его возвращения, а с другой — едва ли верила в происходящее. Какая-то часть сознания боялась, что скоро придётся проснуться.       Но если это сон — Женя открывать глаза не хотела. Оставаться без Сашки опять не было никакого желания. Разлука в три месяца, в которые она ни весточки от него не получила, и так слишком глубокие раны нанесла.       Сама бы к нему приехала, но даже не знала куда. Его семья точно не сказала бы — отчего-то не очень старшие Волковы её жаловали. Не одобряли выбор сына, не понимали и не принимали его чувств к ней. Так что пришлось мучиться. Успокаивать себя. Не расстраиваться, не бояться. Просто работать… Снова себя успокаивать. Отвлекаться. А главное — ждать и верить.       Эх, лишь бы происходящее было не сном, а явью… Неужели после всех этих бесконечных мучительных недель она не заслужила покоя и радости? Настоящей встречи?       — Я реальный, Женька, — тихо сказал Саша, словно в точности знал, о чём она думала.       Женя не ответила, крепче к нему прижалась. Хотела в этом моменте остаться насовсем. Или, по крайней мере, настолько долго, насколько получится.       — Я больше не уеду, — продолжил он. Немного помолчал, затем произнёс: — Я с отцом разобрался. В смысле… мы серьёзно повздорили, я ушёл, и он больше ко мне не полезет. К нам. Сказал, я ему больше не сын. И чтоб я домой не возвращался.       Женька резко выпрямилась и большими глазами посмотрела на него. Сильнее сжала пальцы на его плече. Нахмурилась, когда он повернулся к ней и потянул вверх уголки губ в мягкой улыбке.       Сашка едва ли выглядел обеспокоенным.       — Работа есть. Жить где тоже есть. Не пропадём.       Женя вздохнула, покачала головой. Отвернулась, опустила её, на несколько секунд сжала переносицу. Какое-то время смотрела в сторону, затем вернула взгляд на Сашу. Чуть сильнее свела брови.       — Ну как можно всегда быть таким спокойным? — сокрушённо спросила она.       Он улыбнулся чуть шире.       — А о чём переживать? — легко пожал плечами Саша. Взял её за руку, переплёл пальцы, оставил поцелуй на костяшках. — Переживания только разум туманят. Выбивают из равновесия. А если я буду в таком состоянии, то тебе будет неспокойно. Мне так не хочется.       — Ну ты же не машина какая-нибудь, у которой чувств и нервов нет, Саш, — устало проговорила Женя.       Его пальцы сжали её ладошку чуть крепче.       — Я просто не хочу волноваться, — перестав улыбаться, серьёзно ответил Саша. — Тем более когда знаю, что всё будет хорошо, знаю, что мне делать. Тогда волноваться и не о чем. Да и я хочу, чтобы ты за меня не беспокоилась.       — Я не могу за тебя не беспокоиться, — в то же мгновение, как он замолчал, сказала Женька.       К тому же хорошо видела, что скандал с отцом оставил на нём сильный отпечаток — просто он хорошо скрывал, да и сор из избы выносить не любил. Ей очень хотелось попросить, настоять, чтоб он открылся, рассказал, что думает, чувствует, честно признался, что всё-таки волнуется, что так и нет в душе того покоя, о каком он столько лет грезит. Чтоб перестал делать из себя человека с каменным, непробиваемым сердцем, которому всё нипочём. Она ведь знала, насколько Сашка на самом деле раним.       Внешне никогда не показывал. Улыбался, бодрился, источал оптимизм. И только ей одной было известно и видно, насколько его несчастная душа истрёпана — напоминала старую изодранную мамину кофту, которую та давно уже пустила на тряпки. Но не пробьёшься ведь к нему. У него всегда всё хорошо.       Иногда казалось, что искреннее счастье он испытывал, лишь когда видел её.       — Всё нормально, Женьк, — вернув мягкую улыбку, ответил Саша. — Я вернулся, ты со мной, я больше не уеду. Остальное ерунда. Нет ничего, с чем бы я не смог справиться. Тем более ты всегда рядом.       Женя накрыла его горячие пальцы, которыми он сжимал её холодные, свободной ладонью. На ум пришло много эмоциональных, проникновенных и правильных слов, и ей очень захотелось все их высказать, чтобы у него глаза загорелись, а не были такими уставшими, как сейчас. Однако стоило только набрать воздуха в лёгкие и открыть рот, она тут же его захлопнула — да так, что зубы друг о друга стукнулись — и вновь нахмурилась. Недоумённо.       В голове вихрем пронеслись слова, которые Саша сказал несколько минут назад. Внимание заострилось на одних.       — Не пропадём? — спросила Женька. — То есть… в смысле… мы? Или…       — Надеюсь, что мы, — ласково усмехнулся Саша, повернувшись к ней всем корпусом. — Не по-человечески я это делаю, конечно…       Он неторопливо соскользнул с лавочки, опустился прямо перед Женей, упёршись коленом в землю.       — Испачкаешься же, ты что…       — Выходи за меня, Женька, — сжав обе её ладони, проговорил Саша. Спросил, когда она, округлив глаза, не ответила: — Выйдешь?       Ещё не осознавая до конца, что происходит, Женя медленно закивала. А когда наконец дошло, улыбнулась и сказала:       — Выйду. Конечно выйду!       Он тут же подскочил, сгрёб её в охапку, изо всех сил прижимая к себе, и закружил. Поставив на землю, не пожелал отпускать. Наклонился, уткнулся носом ей в шею, слегка покачивая из стороны в сторону.       — Как я счастлив, что нашёл тебя, родная душа, — совсем тихо произнёс. — Я тебя так люблю.       — И я тебя.       Бросив взгляд на своё запястье, Женя крепче обняла Сашку и улыбнулась.       Мог ли разве этот вечер быть ещё лучше?

***

      Женька неслась по больничному коридору с сумасшедшей скоростью и бешено стучащим сердцем. Достигнув нужной двери, без всяких церемоний ворвалась в палату и застыла. Её взгляд тут же приковал лежащий на кровати Саша. Бледный, губа разбита, на скуле — синяк, голова перебинтована…       — Это ещё что такое? Вы кто и откуда?       Она только сейчас увидела врача. Он поднимался с кровати и хмурясь смотрел на неё.       — Жена. Я жена Саши. Женя Волкова. — Женька закрыла дверь и направилась вперёд. — Я даже не знала, что он… Мне только что… сказали. Я сразу… — Она запнулась, переведя взгляд на не двигающегося Сашку. — Как он, а? Такой бледный…       Несколько секунд доктор молча глядел на неё. Затем, когда она вернула внимание на него, сказал:       — Чудом выжил. Едва успели спасти. Сейчас состояние более-менее.       — Можно я тут останусь?       — Ему нужен покой.       — Я буду тихо, как мышка. Пожалуйста. Не буду беспокоить, когда очнётся. Просто посижу рядом. Пожалуйста.       Некоторое время понадобилось врачу на размышления, но он всё же разрешил Жене остаться. Затем, после того как она поблагодарила, ушёл, тихо закрыв дверь за собой. А она тут же бесшумно подвинула стул ближе к кровати и неторопливо опустилась на него.       Женька чуть умом не тронулась, когда Сашин друг примчался к ней и рассказал, что случилось. Мол, поперёк горла он кому-то, поджидали его за углом, избили. Серьёзно избили. Костя его нашёл вовремя, сразу в больницу увёз. Зашивали его долго… А тот тем временем за Женей помчался.       Она вздохнула, нервно скинула верхнюю одежду. Убрала за уши волосы, чуть влажные из-за растаявшего на них снега. Забралась на стул с ногами, обняла колени, уткнулась в них подбородком, устремила взгляд на Сашу.       За следующие три часа она успела посидеть, напоминая статую, постоять у окна, наблюдая за начинающейся метелью, сделать разминку и даже вздремнуть на соседней кровати. В итоге вернулась на стул, снова упёрлась пятками в его край и крепко обхватила ноги, упёршись подбородком в правую коленку.       Как переживала — словами не описать.       Когда Сашка шевельнулся, Женю словно током прошибло. Она так дёрнулась, что чуть со стула не свалилась. Потом успокоилась, медленно поднялась, шагнула к кровати и осторожно села на край. Мягко обвила пальцами Сашину ладонь.       — Женька?.. — слабым голосом спросил он, хотя даже глаза ещё открыть не успел.       В носу засвербело. Женя крепче сжала его руку и закивала, когда он поднял веки и наконец смог на неё посмотреть. Хотелось наклониться да обнять, но боялась хуже сделать — он и без того выглядел так, будто по нему проехал поезд. Раз пять.       — Тихо, тихо… — негромко сказал Саша. Уже совсем нормально распахнул глаза. Даже умудрился однобоко улыбнуться и с той силой, с какой мог, стиснул её тонкие пальцы. — Живой я. Всё нормально. Ну, поколотили немного. Не впервой.       — Немного? — резко севшим голосом переспросила Женька. — Тебе чуть голову не пробили. Это ты называешь «немного»?       Уголок его губ едва заметно дёрнулся выше. Саша отпустил её руку, переместил ладонь на колено, провёл большим пальцем вверх-вниз.       — Костя за тобой побежал, да? — усмехнулся он.       Жене пришлось напоминать себе слова врача о том, что Сашке нужен покой. Ибо сейчас ей очень хотелось его поколотить. За такое отношение. За то, что он не придавал значения драке, в которой его могли убить. По-настоящему.       Она напряглась и отбросила все мысли, когда Саша резко нахмурился и сморщился, а его пальцы на её колене сжались так, что ей больно стало. Однако Женя виду не подала и опустила свою ладонь на его, спросив:       — Что такое? Где болит?       — Да тут что-то… — сдавленно попытался ответить он, но не удалось, а затем сморщился лишь сильнее и тяжело задышал.       Женька бросилась прочь из палаты, понеслась за врачом.       Она просидела в коридоре всё время, пока над Сашкой проводили какие-то манипуляции. Потом разрешили вернуться, и Женя увидела, что он побледнел куда сильнее и спал. Села на соседнюю кровать, наблюдая за тем, как медленно опускалась и поднималась его грудь.       Женя принялась нервно крутить обручальное кольцо. Внутри скреблось нехорошее предчувствие, но она очень не хотела ему верить. Поэтому отмела любые плохие мысли и решила, что просто слишком перепугалась и из-за этого в голову и душу лезло всякое неприятное. С такими размышлениями легла и попыталась уснуть.       Через пару часов поняла, что затея неудачная. Вздохнув, села, с силой провела ладонями по лицу, запустила пальцы в волосы. Затем поднялась, скользнула взглядом по спящему Сашке, мягкой поступью прошла к окну, прислонилась к стене. Смотрела, как падали крупные хлопья снега. Мечтала, рисуя в голове картину, как Сашу выписывают, он возвращается домой, снова напоминает о том, что скоро Новый год, воодушевлённо говорит, что тако-о-ой подарок придумал для неё, для мамы Сони — так он вместо «Софья Алексеевна» называл Женькину маму, — для Лизы… и делает это его любимое загадочное лицо.       Женя резко моргнула, вынырнула из потока мыслей, когда услышала шевеления за спиной. Повернувшись, увидела, что Саша проснулся — и смотрел теперь на неё. Она тут же подошла, опустилась на край кровати. Нахмурилась, когда он вымученно улыбнулся.       То, что делали днём врачи, как только у него случился приступ, вовсе не помогло. Сашка хуже теперь выглядел.       — Болит, да? — полушёпотом спросила Женька.       Он медленно моргнул, безмолвно отвечая на вопрос.       — Я схожу за…       — Не надо, — едва размыкая губы, сказал Саша. — Останься.       — Саш, ты плох совсем. Не храбрись, нельзя так. Я схожу.       — Пожалуйста, Женька. — Он схватил её за руку и слабо сжал. — Не уходи.       «Пожалуйста».       Жене как будто тупой нож в грудь воткнули и провернули. Она не решилась сдвинуться с места. Хотя мозг кричал, что нужно срочно помчаться за кем-то, чтобы что-то сделали, что-нибудь, что поможет ему, но Сашка так просил… Она не могла уйти.       — Я устал, — прошептал он, впервые за все годы их знакомства честно признаваясь в том, что чувствует. Будто сил сдерживаться и хранить всё в себе больше не осталось. — Я так чудовищно устал. Отцу опять покоя не даю, хотя мы не общаемся уже несколько месяцев. Гады эти не первый раз пристают, не понимают ни слов, ни силу. На работе на меня зуб кто-то точит, поперёк горла встал. Просто устал. Отдохнуть хочу, а всё никак не получается.       Женька обхватила его ладонь своей, мягко сжала. Свободной провела по его щеке, слабо улыбнулась. Старалась не подавать виду, как сильно сердце сжалось.       — Хочешь — значит, получится, — тихо проговорила она. — Тебе поспать надо.       — Ага… Иди сюда.       Женя наклонилась и аккуратно обняла его, осторожно опустила голову ему на грудь, прижалась к ней щекой. Почувствовала, как Саша принялся медленно гладить её по волосам, потом остановился, оставил ладонь на затылке.       — Я тебя везде найду, — внезапно сказал он. — В любой жизни. Всегда.       Женя зажмурилась, старалась не разреветься. Ей стало совсем худо. Сердце больно колотилось. Всё, что смогла, — слегка покивать, чтобы понял, что услышала его.       — Я тебя люблю, — всё же получилось произнести.       — Я тебя тоже, Женька.       Спустя время она поняла, что он засыпает. Приподнявшись, поцеловала в щёку, потом выпрямилась. Улыбнулась в ответ на его улыбку, в очередной раз взяла за руку. Сидела так до тех пор, пока он не уснул. Поддаваясь порыву, опустила ладонь ему на грудь, на левую сторону. Почувствовала его пульс под своей кожей. Закрыла глаза.       Сколько в таком положении находилась, словно бы пытаясь запомнить каждый удар сердца под ладонью, — без понятия. Потом вернулась на соседнюю кровать и свернулась калачиком, крепко обхватив себя руками. Крупно задрожала, как если бы в лёгкой одежде вышла на лютый мороз.       Она проплакала всю ночь, стараясь не издавать ни звука, а утром услышала ровно то, что ожидала, — сердце остановилось.       Слишком серьёзные травмы. Операция помогла только чуть-чуть потянуть время, пожить ещё несколько часов. Организм всё равно не выдержал.       Сашка ушёл тихо, во сне. Попрощаться успел даже. Наверное, ночью ещё всё решил, когда вдруг проснулся… Только вот его душа и Женькину следом за собой потянула.       Спустя три года и её не станет. Не выдержит она. Подхватит какую-то болезнь, которую врачи даже не смогут определить. Бросят все силы, но так и не избавятся от неё, не спасут Женю. Невозможно ведь спасти того, кто этого не хочет.       А пока она, не в силах стоять, сползла на пол, вновь захлёбываясь слезами.       Теперь всё, что от него осталось, — слова на запястье.

2023

      В какую-то особую связь между людьми Женька никогда не верила. Уж тем более в соулмейтов, про которых мама в детстве любила рассказывать. Мол, у каждого человека на Земле есть вторая половинка, и она предназначена специально для него… А Женя отвечала, что вроде бы родилась целой, на что та просто смеялась, но казалось, будто она знала что-то, о чём дочь и не подозревала…       Честно признаться, подозревать и не хотела. При словах «соулмейт», «родная душа» что-то очень, очень болезненное скручивалось в груди и не давало дышать. Так что она всячески избегала этой темы. И чем старше становилась, тем старательнее изобретала способы увильнуть от такого разговора. Это было невыносимо, хотелось разреветься.       Женя не знала почему, но, стоило лишь кому-то заикнуться о соулмейтах, становилось чудовищно больно. Словно били по открытой ране.       Стало хуже, когда однажды утром, после того как ей исполнилось восемнадцать, она проснулась и увидела слова на запястье. Тут же вспомнила все мамины рассказы — особенно о том, что на коже появляются первые фразы, которые соулмейты скажут при встрече и таким образом узнают друг друга. Мгновенно захотелось всё стереть, но знала: не получится. Теперь это с ней навсегда…       Женька прорыдала всё утро.       Затем начались странные сны. Только потом она подумала, что они больше похожи на… воспоминания. Там были она сама, мама, сестра… и какой-то парень, который казался настолько знакомым, что это сводило с ума. И он же являлся источником боли — каждый раз при упоминании соулмейтов она вспыхивала из-за него.       А ещё всё словно сто лет назад происходило.       В двадцать один Женя поняла, почувствовала, что и в самом деле вспоминала… свою прошлую жизнь? Эта мысль казалась такой дикостью, таким абсурдом, что понадобилось много времени, чтобы её принять. Однако она действительно вспоминала. Та копия её оказалась не просто копией — там была она, только в прошлом. И копии мамы с Лизой тоже не копии, а они сами в прошлом, реально сто лет назад.       Пришлось всерьёз поверить в реинкарнацию. Иначе всё это никак не объяснить.       Не хватало лишь… Сашки. Он не появлялся, и Женя стала думать, что, может… он и не родился? В ту последнюю ночь ведь сказал, что устал. Вдруг и возвращаться не захотел? Даже ради неё. Хотя если бы соулмейта не было, то и надпись на руке не появилась. Возможно, вернулся и ничего не помнил?       «Тогда, госпожа Вселенная, это вдвойне жестоко».       К двадцати четырём Женька смирилась, что никогда Сашу не увидит. Сны-воспоминания она видеть перестала, вернулась к обычной жизни и ждать прекратила. И всегда закрывала чем-нибудь запястье, чтобы надпись при взгляде на неё не била по живому в очередной раз.       Сегодня впервые за несколько дней было спокойно. Женя наконец устроила себе выходной — тепло оделась, оставила дома телефон, взяла с собой только ключи от квартиры и вышла на прогулку. Прохладный осенний ветер остужал голову, и она заставляла себя не думать о чём-то серьёзном, а лучше не думать вовсе ни о чём. Мозг и так постоянно гудел, даже в законные выходные.       Со стоящих вдоль аллеи деревьев то и дело срывались листья, красиво опадая на землю. Женя тут же представила, что, вернувшись домой, завалится на кровать и проспит до самого вечера. Не с таким же изяществом, как пролетающие мимо жёлтые листья, но всё же. А то последние недели о нормальном сне она даже не мечтала.       Однако пока что нужен был свежий воздух.       Неожиданно вышло солнце — впервые за несколько дней. Женька посчитала это хорошим знаком. Улыбнувшись, села на скамейку. Рукав пальто задрался, потянув за собой и рукав толстовки, и взгляд упал на красиво выведенные слова на коже.       «Привет, Женька».       Она тут же скрыла их и отвела глаза в сторону. Опустила веки на пару мгновений, вновь подняла. Глубоко вздохнула, убрала руки в карманы пальто, наклонила голову. Прикусила губу.       Сегодня такой хороший день. Женя ни за что не позволит его испортить. Настроение прекрасное, солнышко вышло, остальное ерунда… Не пропадёт.       Рядом внезапно кто-то остановился. Она не стала смотреть — через пару секунд всё равно уйдут. Однако незнакомец продолжал стоять рядом, и она нахмурилась. Набрала воздуха в лёгкие, собираясь обратиться к обладателю чёрных кроссовок, спросить, чего он тут встал, как вдруг…       — Привет, Женька.       Женя вскинула голову так резко, что шея заныла. Она округлила глаза и на несколько секунд перестала дышать. В груди целая буря эмоций и чувств разбушевалась — от жуткой боли до абсолютного счастья и обратно.       Рядом стоял Сашка. Глаза его, тёплый взгляд, эта полуулыбка… Он смотрел на неё. Узнавал. Значит, вернулся. Значит… помнил.       — Это же ты… — севшим голосом пролепетала Женька.       Саша широко улыбнулся. Почти рассмеялся. Наверняка вспомнил их самую первую встречу.       — А это — ты, — мягко ответил он.       На глаза навернулись слёзы. Внутри что-то лопнуло, с плеч будто Гималаи рухнули, и стало так легко, как никогда в жизни. Всё просто словно бы встало на место.       Женя больше не могла сидеть на месте. Она вскочила и тут же бросилась ему на шею. Прижалась к нему изо всех сил, когда он обнял в ответ и даже слегка приподнял. Сдерживаться тоже не получалось — она просто плакала и плакала.       — Я же сказал, что найду тебя, — куда-то ей в шею проговорил Саша.       Потом он поставил её на землю, слегка отстранился, но лишь для того, чтобы обхватить ладонями лицо и стереть слёзы с щёк. Вновь улыбнулся, когда она обвила пальцами его запястья и крепко сжала — совсем не верила, что всё наяву происходит.       — Без тебя было плохо, — хрипло сказала Женя.       — Знаю. Прости меня. Просто…       — Тебе тогда было больно.       Сашка несколько секунд молчал. Скользил взглядом от одного её глаза к другому, затем медленно кивнул. Подался вперёд, прижался своим лбом к её.       — Если бы не ты, я ушёл бы сильно раньше. Потому что держала только ты. А там уже просто… не справился.       — А теперь как?       Впрочем, не то чтобы она уже нуждалась в ответе. Прекрасно помнила, что тогда чувствовала — он словно с разодранной в клочья душой жил. А сейчас вообще… светился. Как солнце.       — А теперь мне хочется жить, — тихо ответил он.       Женя промолчала, не зная, что теперь сказать. Слабо улыбнулась. Затем подалась навстречу, когда он наклонился ниже и поцеловал её. После — снова обняла, сцепив руки за его спиной.       Он обхватил её плечи, прижался губами к макушке.       Так они стояли ещё долго.       Два кусочка пазла, идеально подходящие друг другу. Родные души, которые окончательно нашлись и больше никуда не денутся.       Неважно, что ждало дальше. Какие взлёты и падения. Главное, они вместе. Остальное — ерунда.       Не пропадут.