До встречи.. Я буду в красном

Каждая женщина при потребности сможет найти лазейку в слабости мужчины. Зачастую они состоят из таких мелочей, как аксессуары, подчёркивающие зону декольте или обнажающие соблазнительную шею. Можно сделать акцент на привлекательность кисти рук и тонкие пальцы. Все мы разные, и мужчины в том числе. Но есть одна вещь, перед которой многие мужчины не могут устоять, что приводит к непоправимым последствиям — оно, красное мини, смесь желания и чувств. Действующее на мужчин будто красная тряпка на быка. Этим предметом в гардеробе обзавелась и Ясмин. Пытаясь вызвать какие-либо эмоции у мужчины, что, словно брат, оберегал ее от неприятностей. К сожалению, от чувств себя сберечь так и не вышло. Но что таить, он сам был не промах. Испытывая к ней притяжение, пытался отстраниться, уберечь от пламени, что разжигалось, когда они были рядом. Не всегда удавалось. И в один из вечеров в Рио они перешли на непоправимую ступень их взаимоотношений. Испив несколько бокалов вина и услышав слова привязанности от девушки, Зейн не смог поверить своему счастью. Слишком хорошо. Слишком невозможно. Они предались чувствам, не веря своему счастью. И разошлись как ни в чем не бывало. Зейн боялся говорить с ней на эту тему и обдумывал план по возвращению в Сефер, чтобы поступить правильно и попросить ее руки у Кадира. Тем самым того не понимая, игнорировал последние несколько месяцев, приезжая только тогда, когда нужна была его помощь. Ясмин тоже была в состоянии отпустить эту ситуацию. Она, будучи девушкой, побывавшей в отношениях, имела сексуальный опыт с бывшим женихом, и для нее близость с Зейном не стала чем-то новым в жизни. Хотя с этим мужчиной она наконец почувствовала себя особенной. Возможно, чувства сыграли с ней злую шутку. Ей было больно. Единственный человек, который услышал от нее признание, поступил подобным образом. Нет, он не избегал ее. Всячески был вовлечен в жизнь девушки, но той желанной теплоты и внимания он не оказывал. Отчего Ясмин была погружена в атмосферу отчаяния и непоколебимой уверенности, что господин Зейн желает забыть о той ночи. Последний шанс. Она дала себе слово, что попробует вызвать в нем хоть каплю заинтересованности, если ничего не выйдет, отступит. Воспитанные девушки не должны прибегать к подобным манипуляциям, наверняка пожурила бы ее сейчас Зулейка. Но Ясмин не в Сефере, и правила приличия здесь немного размыты. Поэтому ничего страшного, если она лишь раз попробует себя в качестве соблазнительницы. Именно эти мысли привели ее в бутик «By Zein». Отправившись на поиски идеального платья, они провели с Синди уйму времени, но так ничего и не нашли. Подруга, недолго думая, предложила отправиться в бутик господина Зейна, немного спровоцировав его на эмоции. Но Зейн отсутствовал, и подруги вышли из бутика лишь с красным мини, что, по словам Синди, оказалось действительно идеальным для типа фигуры девушки. Его фасон легко подчеркивал ее грациозные ноги и стройную талию, придавая ей сексуальность и элегантность в одном лице. *** Наступал день празднования католического Рождества. И, получив задачу от руководства, Ясмин предстояло организовать мероприятие для всех коллег и их партнёров перед праздником. На самом деле мероприятие представляло из себя обычную вечеринку, лишь с большим количеством декораций. В Рио-де-Жанейро под конец декабря было как обычно — жарковато, но праздник на то и праздник, чтобы его отмечать и радоваться наступающему Рождеству. Ясмин была довольно исполнительной и ответственной в своей работе. За это можно было сказать «спасибо» строгому воспитанию Зулейки. Поэтому она с легкостью справилась со списком дел и могла посвятить себе время подготовится к вечеринке. Пока она была в салоне с Синди, получила сообщение от Зейна: — Добрый день, Ясмин. Насколько помню, сегодня должно состояться мероприятие, на котором Вы выступаете в качестве организатора. Если у Вас возникли трудности, то я могу предложить помощь. Его предложении сразу было расценено как неспособность справится с проблемами самостоятельно, что, несомненно, задело девушку. «Неужели в его глазах я действительно бездарная, если он с поводом и без предлагает свою помощь?» — возмутилась Ясмин, желая смыть с себя неприятное чувство разочарования. Необходимо было ответить, невежливо с ее стороны игнорировать помощь от человека, которому было поручено следить за ней и помогать. «Здравствуйте, господин Зейн. Все приготовления подошли к концу, с «трудностями» справились. Большое спасибо за заботу,» — лишь отправив сообщение, Ясмин поняла, что наделала. Как же грубо это звучало, хотя… После той ночи и полной отстранённости со стороны мужчины она могла позволить себе поступать так, как посчитает нужным. Плевать на все условности. Ответ от Зейна не заставил себя ждать, будто он и правда был заинтересован в помощи, что может оказать ей. — До вечера, Ясмин. Очень рад, что у вас уже все готово. — До вечера. Я буду в красном, — не подумав, ответила вслед. Ее захлестнуло желание удалить это сообщение, чтобы он не прочел его, так глупо было уведомлять мужчину о том, в чем она будет на вечере. Но не успела. Как и ранее, он будто следил за каждым ее сообщением, не выпуская телефон из рук. Он не удосужился ответить, оттого девушке стало легче. Возможно, он не обратит внимание на ее глупость. *** Празднование решили проводить на пляже Сан-Конраду, в первую очередь из-за безопасности и неплохого отдаления от карнавала и оживленных улиц, заполненных людьми. Вечеринка отражала собой все ценности Рождества, чтимые местными жителями. Приглашения были разосланы, приготовления завершены, и Ясмин осталось лишь приехать и наблюдать за работой сотрудников, ведь главным организатором выступала именно она. Совместно с руководством было принято решение, что Ясмин будет позволено не приходить на мероприятие в белом, как остальным. Для более быстрого ее нахождения при различных проблемах. Словно белая ворона, точнее красная. Зачем сказала ему, что буду в красном, он ведь и сам бы увидел. Сложно не выделиться, придя на вечеринку в таком платье. Гости подтягивались, и Ясмин зачастую ловила на себе взгляды, на которые обещала себе, что не будет обращать внимания, но, когда взгляд столкнулся с господином Зейном, она не смогла справится со своими эмоциями и слегка смутилась в ответ на его улыбку. Взгляды стремительно прервались, стоило Джеку окликнуть Ясмин, который уже какое-то время пытался до нее достучаться. — Ой, привет, — произнесла она и слегка отстранилась от мужчины. — На что ты там смотрела, Ясмин? Небось, снова придираешься к мелочам, вечеринка же замечательная! А ты, как обычно, хочешь довести все до идеала. — Не то чтобы до идеала, — смутилась девушка и, завидев Синди, махнула ей рукой, подзывая к ним присоединится. Мимо прошел официант и предложил шампанское. Джек, взяв два бокала, потянулся было передать его Ясмин, как она произнесла: — Джек, я на работе… Лучше отдай его Синди, пусть сегодня повеселится, ей требуется отдых после последних показов, и она уж больше заслужила провести этот вечер в веселье, чем я. — Да ты преуменьшаешь свою значимость! Ты прекрасно потрудилась, чтобы создать всем праздник! И как никто другой можешь расслабиться. — Боюсь, ты не прав… Еще даже половины вечера не прошло, чтобы я смогла расслабиться. Давай вернемся к этому вопросу после десяти вечера? — сказала она и взглянула в сторону, где недавно стоял мужчина. Сейчас же небольшой столик был занят другими людьми, и девушка слегка одернула себя: «Не время проявлять заинтересованность, Ясмин. Мы сюда пришли показать ему, что он теряет, но никак не бегать за этим несносным мужчиной». Подошедшая Синди приняла бокал из рук Джека и поинтересовалась у девушки планом на вечер. Узнав, что они через полчаса должны провести мероприятие, она наклонилась к Ясмин и пролепетала на ушко: — Загадывай самое сокровенное, милая. Ты достойна человека, что не будет тебя игнорировать после проведенной ночи, — она и сама понимала это, но все ее сознание говорило лишь о том, что ей мало кто нужен. А необходимый человек, что так запал в сердце — должен хотя бы объяснить ей подобное поведение перед тем, как она отпустит и двинется познавать остальной мир уже без него. — Не волнуйся, я буду в порядке, — стиснув в объятиях Синди, девушка извинилась и, сказав, что ей стоит проверить кое-что перед началом основных действий, ретировалась с радаров друзей. Проходя мимо бара, она услышала голос Рикардо и поспешила его догнать, пока он не пропал из зоны слышимости. Рик представлял из себя в меру смазливого парня с хорошим мышечным корсетом, который в целом безумно вписывался в модельное агентство в качестве той самой модели, но работал на ставке ассистента Ясмин. Увидев начальство, он пошел навстречу к ней с полным отчетом о случившихся ситуациях на мероприятии. Подойдя поближе, парень не смог не отметить, как притягательна была Ясмин в мини. «Роковой красный» безупречно подходил непокорной марокканской девушке. От Ясмин не скрылся оценивающий взгляд ее подопечного. Что ж, она давно замечала за ним заинтересованность в ней, как в девушке. Но сама не была любительницей тропа «начальница/подчиненный» и поэтому всячески игнорировала его воздыхающие взгляды и внимание по мелочам. Отчитавшись, он подошёл к бару и достал из-за столешницы белый цветок — подношение богине Именже, символизирующий у бразильцев удачу и любовь в новом году. По традиции жители Рио после заката спускают цветы на воду и загадывают желания, что должны исполнится в новом году. Если океан принимает подношение и уносит его в свое царство, то есть вероятность, что желание будет исполнено. Предзнаменование, традиции и всякие символические штуки были забавны, и Ясмин зачастую прибегала к подобным традициям лишь из-за того, что для нее это было чем-то немаловажным в жизни. Вся эта идея с загадыванием желания была безусловно романтичной, и ей хотелось бы разделить этот момент с кем-то важным. Рикардо предложил свою компанию для того, чтобы проводить ее к берегу, но она тактично отказалась, сославшись на желание остаться в тишине, послушать шум прибоя и насладиться прекрасным теплым вечером. В Рио шел летний сезон и все гости, что пришли в белых вещах, с каждым часом все больше переставали оправдывать чистоту и наивность данного символа встречи Рождества. Большое количество алкоголя и вечеринка на пляже стремилась сыграть злую шутку с празднующими, но, как ей казалось, никому не было дела до таких мелочей. Они веселились и проживали свою молодость так, как желали их сердца. Задумавшись, она не успела обернуться, как дошла до берега, и при ярком сиянии луны залюбовалась пролегающей лунной дорожкой на водной глади. Небо озаряли прожекторы от карнавала, что проходил недалеко от района Сан-Конраду, и она немного засмотрелась в сторону пляжа, где уже начали пускать в океан белоснежные цветы. Ясмин стояла и наблюдала, как люди поддаются своим мечтам и просят всевышних, чтобы цветок отнесло в водное пространство. Сколько же желаний, от самых сокровенных и невозможных до реализуемых, читалось в их глазах. Немного погодя, когда она решилась уже сама запустить свой цветок, почувствовала, как сзади подошел человек. Ясмин слегка развернулась и, увидев напротив себя Мустафу, с облегчением выдохнула. — Зачем так подкрадываться? Чуть до инфаркта не довел, — раздраженно произнесла девушка, выражая все недовольство, что вызвал мужчина, потревожив в такой трепетный для нее момент. — Что за манеры, Ясмин? Я понимаю, что крупные города меняют людей, но не уверен был, что этот факт тебя коснется, — подходя еще ближе, Мустафа вытянул руку, показав, что в его ладони покоился подобный цветок. — Здравствуй, извини, я совсем уже погрязла в этой работе, что лишь требую четких объяснений буквально от всех в своем окружении. Поэтому будь добр, останавливай, если я перегибаю палку, — произнесла она и развернулась к океану. — Ты же не против запустить цветки вместе? — решил уточнить бывший жених. Ясмин же ничего против не имела, для нее это не было традицией семьи или чем-то действительно важным, чтобы ограничивать себя одиночеством, поэтому она кивнула в ответ и замахнулась, чтобы сделать бросок. Мустафа последовал тому же пути и, не дождавшись девушки, кинул белую розу в воду. Следом полетел пион Ясмин, который она в последнее время не выпускала из рук, прокручивая в голове желание, что необходимо было загадать при броске. Он подошел ближе и приобнял за плечи, его тепло было завораживающим и раньше, оно вызывало куда больше эмоций, чем сейчас. Поэтому Ясмин дала разрешение самой себе разделить этот важный момент с человеком, что был небезразличен ей. Расставание было обоюдным, и они остались друзьями. Первая влюбленность, первый поцелуй и первый раз. Судьба действительно посмеялась над ними. Стать особенными друг для друга, но не состоятся как пара — глупая шутка жизни. Они навеки связаны этими первыми чувствами, но не способны любить друг друга так, как желали оба. Через некоторое время она заметила, как к берегу прибился цветок. Ясмин, словно ребенок, сняла туфли и, держа их в руках, побежала к воде, чтобы поймать его и узнать, чье же желание не исполнится в этом году. Мустафа наблюдал с улыбкой, но также почувствовал, что он не один был свидетелем этого трогательного в своей беззаботности момента. Зейн стоял на набережной, слегка облокотившись на перила ограждения, и наблюдал за ними. Ясмин, достав цветок из воды, провозгласила: — Мустафа, не расстраивайся, в следующем году тебе точно повезет! — и ринулась к своему другу, чтобы смягчить его разочарование своими объятиями. Он встретил ее объятия с особой любовью. Проведя рукой по спине, спускаясь ниже к талии, Мустафа снова оглянулся на набережную, желая увидеть наблюдателя, но там уже никого не было. — Я в порядке, в следующий раз повезет, — сказал он и еще крепче сжал Ясмин в своих руках. Девушка слегка погладила его плечо, говоря, что уже достаточно близости и ей необходимо пойти проверить фейерверк. На что мужчина кивнул, соглашаясь, что работа превыше всего. Поцеловав ее в щечку, отпустил Ясмин и произнёс то, о чем пожалеет еще несколько тысяч раз: — Мне кажется, или за тобой целый вечер наблюдает Зейн?! Возможно, он что-то хочет от тебя, что не может отвести взгляд, — она ошеломленно развернулась, не поверив в слова друга. — Брось, ничего подобного я не замечала за ним этим вечером, — произнесла Ясмин и поняла, что невольно призналась в слежке. — Даже так, — сказал мужчина и улыбнулся, но на лице не отображалось явное удивление от ее слов, напротив, он, будто что-то зная, грустно ухмыльнулся своему выводу и не стал давить на нее, пытаясь что-то выведать. Было понятно, какие цели преследовала пара влюбленных людей. Влезать он не хотел, желая Ясмин лишь счастья. Но в чем-то он все же прав: сегодня слишком много внимания ее персоне лишь из-за платья, что стало гвоздем вечера. На нее смотрели, ей любовались, и из сотни взглядов она не смогла идентифицировать Его. А так хотелось бы… Ясмин, сказав, что возможно они еще увидятся, оставила мужчину наедине со своими мыслями и вернулась исполнять обязанности организатора. Убедившись, что с фейерверком не должно ничего плохого произойти, она отправилась в коттедж своего босса, чтобы подправить макияж и хоть слегка выдохнуть от того напряжения, что ощущала после слов Мустафы. Пока она находилась среди людей, пыталась найти силуэт Зейна в толпе, но его нигде не было. Ясмин даже подошла к Синди уточнить, давно ли она его видела. На что подруга ответила, что в последний раз он был на набережной. Выискивать его среди такого большого количества сотрудников было не сложно, ведь его наряд также не соответствовал дресс-коду. Что должно было лишь помочь, а не сильнее запутать при поиске. «Вряд ли он покинет вечеринку так рано,» — думала она, ведь на мероприятии прошли все традиции по плану, и вечеринка должна была официально закончится. Все же это не означало, что люди покинут вечер, когда веселье в самом разгаре. Зайдя в шикарный дом своего босса на берегу океана, где проходила сама вечеринка, Ясмин стала выискивать дамскую комнату. Долго искать не пришлось, проделав все манипуляции со своей прической, дабы привести себя в порядок, она заметила, как сквозь створку в двери пронесся мужской силуэт. Интерес взял верх, и она, аккуратно выйдя из туалетной комнаты, пошла вслед за ним. Когда шаги притихли, Ясмин решила, что, задумавшись на секунду, упустила его из вида. Как твердая ладонь мужчины обвела талию девушки и прижала к себе ближе, заталкивая обоих в нишу, где взор свидетелей их непотребств был бы замылен. Рука по-собственнически огибала ее талию и слегка сжимала, чтобы девушка не смогла вырваться в случае, если все же захочет это сделать. Сердце колотилось от той близости, что она ощущала, стоя вплотную рядом с Зейном. Приоткрыв губы для такого живительного глотка воздуха, была остановлена жестом. Его ладонь полностью прикрыла ее губы, не успела она издать и вздох. Ясмин не нравилась эта самодеятельность. «С чего он вообще решил, что может так со мной поступать?» — думала она и попыталась прикусить его за палец. На что Зейн возмущено нахмурил брови и кивнул в сторону коридора, по которому они недавно шли. По нему пронеслась служанка и повернула за угол. Зейн, убирая свою ладонь с лица, слегка задержался взглядом на губах. В этот миг они почувствовали большее напряжение, чем было минутой ранее, когда ее зубки прикусили его кожу. Ясмин, обиженная за все время ее игнорирования, опустила взгляд вниз, прекращая своеобразную игру в гляделки. Мужчина, не теряя времени, схватил ее за ладонь и повел на второй этаж коттеджа. — Зачем Вы меня туда ведёте, господин Зейн? Вам было мало того, что нас чуть не застали, как каких-нибудь подростков, минутой ранее? Хотите снова поставить меня в неудобное положение, затащив в одну из спален? — возмущалась она, но смиренно следовала за ним, аккуратно пробираясь по ступеням вверх. — Кто и ставит тебя, Ясмин, в неудобное положение, так это сама ты. Что это за поведение, что за платье? — воскликнул мужчина и в его глазах зажглось пламя, стоило ему лишь взглянуть на зону декольте. — Вас не должно касаться, как я одеваюсь и как себя веду на людях! Вы мне не отец, чтобы делать подобные замечания. И хватит меня трогать! — попыталась вырваться из мужской хватки, как оказалась прижатой в тесных объятиях между мужчиной и стеной. — Ты хоть понимаешь, какое влияние ты оказывала на всех этих мужчин? Одно лишь твое платье кружило голову половине агентства, что так яро пытались уделить тебе внимание, лишь бы ты повернула голову в их сторону? — он прижимал ее сильнее, придерживая чуть выше талии. Лишь одно движение, и пальцы мужчины могли бы дотянуться до очертания ее груди — эта мысль вызывала в девушке неизвестные ощущения, что стоило ей познать в будущем. — И что же? Вы тоже были в списке обделенных вниманием, господин Зейн? — ухмыльнулась она, и он оскалил свои зубы. Слишком желанная. Слишком его. — Дикарка! — она рассмеялась, но ее заливистый смех был прекращен резким чувством, охватившим ее при соприкосновении их губ. — Скажи, что ты надела его ради меня! — с придыханием вторил он, отрываясь от нее и с еще большим рвением целуя, кусая, зализывая места, что показались слишком уязвимыми от его зубов. Ясмин сдалась, опустила ладони в шелковистые волосы Зейна и сильнее притянула к себе, желая насытится этим чувством, разгорающимся между ними и не подкрепленным алкоголем. Истинное желание неподвластной стихией окатило обоих и не решалось отпустить молодых, пока они не придут к какому-либо итогу. Они бы и сами не в состоянии были остановится. — Ты сводишь меня с ума своим молчанием! Ты ведь знаешь об этом, да? — Ясмин смотрела на него с лукавой улыбкой, кричащей, что он сам во всем виноват. — Не стоит требовать от меня то, что за последние пару месяцев не предоставили мне. Всего лишь разговор, господин Аль-Аббас! Я ведь не многого просила, да? — говорила она, пока губы мужчины исследовали ее шею и продвигались к зоне декольте, на чем особенно хорошо делало акцент красное платье. — Хотел поступить правильно, — в перерыве от ласк ее шеи произнёс он. И они не успели понять, как переместились к двери, ведущей в спальню. Спальня была слабо освещена полудюжиной небольших мерцающих свечей, светящихся тут и там. Темно-синие подушки устало развалились на серебристо-серых простынях, едва прикрытые таким же темно-синим покрывалом. И все это смотрелось маняще и сексуально. — Мы будем заниматься любовью в спальне моего босса? — спросила Ясмин и воскликнула, когда мужчина перекинул ее через плечо и понес прямиком к кровати. — Формально этот дом сейчас мой. Твой босс сдает мне его в аренду на протяжении моего пребывания в Рио. — Так почему же мы прятались от служанки? — Не хотел, чтобы на утро весь город знал, что у нас роман. — Не знала, что у нас роман, господин Зейн. — Ну, Ясмин, ты же умная девочка, должна была понять, что в мои намерения не входило отпускать тебя после нашего разговора и признания в чувствах. — Но Вы молчали и избегали меня в последнее время! Что я могла подумать в связи с вашим подобным поведением? Зейн ничего не ответил, положив девушку на кровать, он задержал внимание на идеальной картине, что предстала перед его глазами. Чувственная вздымающаяся грудь, пылающие щеки и искусанные губы, платье задралось непозволительно высоко. Слишком короткое. Слишком соблазнительное. Зейн обычно осуждал девушек, надевающих подобную одежду. И сейчас, испытывая к Ясмин искренние чувства, поругал бы за такой выбор. Но сам факт, что эта дикарка надела платье ради него, вызывал у Зейна понимание, что ее старания не прошли даром. Словно это платье было своеобразным катализатором, срывающим с него все условности. Она должна быть только его. Никто не вправе смотреть на нее так, как смотрели весь этот вечер. — Вы ответите на мой вопрос, господин Зейн? — Я давал ответ на него ранее. Не люблю повторять дважды, — сказал мужчина и, развязав узел галстука, освободил свою шею от ненужных силков. Пиджак остался позади, а следом и обувь. Слегка расстегивая пуговицы на рубашке, он позволял ей видеть немного больше, чем она помнила с прошлого раза. Он был высок, строен, но при этом приятно мускулист. Широкие плечи, узкая талия и бедра, и очень длинные ноги. Его живот был гладким и твердым, со слегка виднеющимися в полумраке кубиками пресса. Да уж… Этот мужчина, хотя и приближавшийся к пятидесяти годам, явно мог гордиться своим телом. Ясмин привстала на колени и потянулась за замочком платья, чтобы избавиться от него, но была остановлена предупреждающим взглядом мужчины. Зейн подошёл к кровати и, присаживаясь на нее, схватил бедра девушки: притягивая, сажая к себе на колени. Обняв его за шею, Ясмин запустила ладонь в волосы мужчины, слегка проводя ноготками по коже и вызывая у него приятные, распаляющие ощущения. Не теряя таких сладостных минут, одним лишь рывком Зейн примкнул к ее губам. — Также я говорил, что ты принадлежишь мне. Но ты видимо забыла… Увы, я не повторяю дважды… — И что же? Ты накажешь меня за то, что я не помню? Как по-варварски, господин Зейн! — Мне нравится, когда ты называешь меня господином в постели, но при всех иных случаях прошу обращаться просто «Зейн». — А как же приличия, Зейн? Не позволительно молодой девушке подобное обращение с другом семьи. — Обращение к будущему мужу. — Что? — удивленно протянула Ясмин. — Мне не восемнадцать лет, Ясмин. Если я кого-то хочу, то она будет моей навсегда. А хочу я сейчас только тебя… Мужчина, не дожидаясь ответа, поцеловал девушку. Ему было предельно ясно, что, несмотря на возраст и их положение в Бразилии, он не сможет ее больше отпустить. Пара месяцев без ежедневного контакта сводили с ума, но работа отвлекала. Не всегда, но благодаря ей Зейн понял истинные чувства к Ясмин и для себя сделал выбор. Этот вечер должен был стать особенным в их отношениях, поэтому мужчина начал с невинных поцелуев, которые уже совсем скоро переросли в покусывания, яростные и ненасытные. И тела их тут же откликнулись на эту завораживающую игру ртов: Ясмин перебросила через него ногу как раз тогда, когда Зейн потянулся сделать тоже самое. Он жадно провел по бедрам, коснулся ягодиц и потянулся выше, чтобы незаметно скользнуть руками к молнии, чтобы быстрее добраться до ее оголенного участка тела. Ясмин почти всхлипнула, когда он дотронулся до ее голой кожи, но не отстранилась, а, наоборот, еще крепче обняла его за шею, стараясь прижаться как можно сильнее. Пытаясь взять себя в руки, Зейн бережно уложил ее на кровать, но оторваться губ так и не удалось… Он медленно коснулся гладкой кожи ее бедер, медленно сжимая в пальцах и приподнимая подол платья вверх к животу. Средним пальцем слегка задел низ живота и тут же ощутил, как мышцы ее судорожно дернулись от этих легких касаний. Словно снимая упаковку с рождественского подарка, наконец его рука приблизилась к тому сокровищу, о котором он давно мечтал. Да, ее грудь уже давно стала для него навязчивой идеей: так мучительно хотелось коснуться ее, увидеть, вкусить… Накрыв ладонью мягкое полушарие, ничем не прикрытое, он замер в ожидании реакции Ясмин. Реакция оказалась божественной: девушка тихо застонала и выгнулась навстречу. — Ты вся… Будто создана для моих рук… — прижавшись губами к ее шее, выдохнул он тихо. — Зейн… — прошептала она, и Аль-Аббас понял, что его не отвергают, не останавливают, что Ясмин сейчас сама точно так же дрожит от желания, как и он. А проведя ладонью по гладкой шелковистой коже, почувствовал, как сосок напрягается под его пальцами. — Сумасшедший… — сдавленно выдохнула она, снова выгибаясь ему навстречу. И вцепилась в его плечи, ощутив, как мужские пальцы бережно зажимают и перекатывают нежную возбужденную плоть. — Ты… Не понимаешь, что делаешь со мной! — прорычал Зейн. — Я хочу… Я должен попробовать тебя на вкус, — неприкрытая жажда звучала в его голосе, когда он разглядывал маленькие возбужденные соски персикового цвета, будто устремившиеся ему навстречу. Будто умоляющие, чтобы их коснулись… Сейчас, немедленно! Наклонившись, он дотронулся кончиком языка одного из них. — Ох… — то ли выдохнула, то ли всхлипнула Ясмин, прижимаясь к нему, и ее реакция стала для Зейна болезненно острой и восхитительной. Игнорировать ее было просто невозможно! Он приоткрыл губы и вобрал сосок в рот, начав мягко и нежно посасывать его, когда рука уже сама потянулась ко второму. — Мне… Нравится это… Нравится то, что ты делаешь… — руки девушки запутались в его волосах, прижимая к себе еще сильней. И, негромко зарычав, мужчина оторвался от одной груди, чтобы тут же прильнуть к другой, когда почувствовал, как мучительно и напряженно пульсирует собственная налитая кровью плоть. Ясмин протестующе застонала, когда он отпрянул назад, осознав, что уже приблизился к порогу собственной выдержки. Зейн же мягко поцеловал кожу между полушариями, где бешено колотилось сердце, и отстранился, опуская ее одежду на место. — Почему? Почему ты остановился? — хрипло прошептала она, все еще путаясь пальцами в его волосах. Зейн потерся об ее нос своим и легонько чмокнул в губы. — Потому что понял, что моему самоконтролю скоро конец, — он невесело усмехнулся и снова поцеловал ее, на этот раз уже крепко. — Ты… Действуешь на меня гораздо сильней, чем я думал. Когда я касаюсь тебя, то… Не могу не хотеть большего. А то, как ты реагируешь… Поэтому и боюсь, что не смогу сдержаться. — М-мы можем и не останавливаться… — девушка произнесла это так тихо, что Зейн едва услышал ее. Закрыв глаза, он прислонился лбом к ее лбу. — Нет… Не можем, — с откровенным сожалением вздохнул Зейн. — Я обещал, что на этот раз не буду спешить. — Я хочу тебя, Зейн Аль-Аббас. Не отказывай мне в наслаждении провести ночь Рождества с любимым человеком . Путаясь пальцами в темных волосах, Ясмин притянула Зейна к себе, чтобы утонуть самой и утопить его в долгом, жарком и сладком поцелуе. И пока они снова были поглощены процессом, Зейн скользнул рукой ниже: по плавному изгибу талии и дальше, снова по округлости живота. И опять глухо рыкнул, почувствовав, как она раскрывается ему навстречу, будто поощряя. Будто приветствуя его там, где он нужен сейчас сильней всего. Нежные складочки ниже были гладкими и припухшими: доказательство желания уже просочилось между складками, медленно раскрывающиеся для него. Не отрываясь от поцелуя, Зейн проник чуть дальше и тут же услышал, как хрипло и рвано Ясмин выдохнула, когда он коснулся самой сокровенной ее женской сути. Дрожа от возбуждения, он продолжил неспешное, будто ленивое, движение пальцев. Награда за это оказалась великолепной! Коснувшись клитора, мужчина почувствовал, как она дернулась и громко застонала ему в рот. Она была готова, и ждать дольше он не мог — даже несмотря на благие намерения. Устроившись между ее бедер, Зейн уткнулся лицом в шею Ясмин, мучительно пытаясь хотя бы ненадолго взять себя в руки. «Идиот! Собирался подождать свадьбы, сделать все правильно. Да я с ума сойду, если не овладею ею сейчас же. Немедленно!» И тут же тихо обрадовался, поняв, что девушка крепко обняла его в ответ, прижимаясь так, будто от их объятий зависела жизнь… — Да, Зейн! Да… — всхлипнула она, когда головка возбужденного члена коснулась лона, скользя и готовясь войти. Качнула навстречу бедрами, и Аль-Аббас мучительно вздохнул, прежде чем медленно толкнуться, проникая в шелковистую плоть. — Дикая! Да как же я не помнил всего этого? — невольно зарычал Зейн, слегка двигаясь назад и толкаясь еще глубже снова. — Это… Это невозможно… Такая тесная… Такая жаркая… Я же… Черт! Да я сгорю сейчас в тебе! Ясмин выгнулась еще сильней, и он проник в нее полностью. Затем снова качнулся назад, а потом опять вперед: резко, ловя губами ее мучительный, слегка болезненный стон. И замер, позволяя ей привыкнуть к ощущению полноты. Позволяя телам осознать, как хорошо им будет вместе… Конечно же, он оказался прав. Прошло всего несколько томительных мгновений, и Ясмин снова дернулась ему навстречу, ощутив, что боль первого вторжения благополучно сменилась желанием чего-то большего. Тело, не слушаясь разума, само начало двигаться к мужчине, само приникало к нему, будто ожидая от него помощи и спасения от ничем неутолимой жажды. — Зейн… Пожалуйста, — промолвила Ясмин, и оба они ощутили, как ее мышцы невольно пульсируют, будто умоляя его облегчить и утолить эту жажду. — Не двигайся, прошу тебя… Не делай этого, — стиснув зубы, простонал Зейн и зажмурился. Потому как сейчас, находясь внутри самой желанной женщины, он не просто сходил с ума — он подыхал от желания… Чувствуя, что вспотел и тело бьет крупная дрожь, Зейн попытался взять себя в руки. — Не сдерживайся, пожалуйста, — будто услышав его мысли, прошептала эта маленькая соблазнительница. — Ты нужен мне… Хочу тебя… — повернувшись, Ясмин легонько прикусила его за мочку уха. — Ты скоро, моя дикарка? — задыхаясь, выдавил Зейн. — Обними меня. Крепче! — приказал он. Застонал, ощущая, как она обхватила его, скрещивая тонкие лодыжки на пояснице. Затем скользнул руками под ее тело, обхватывая его со спины за плечи, возле самой шеи, и прижимая к себе еще крепче. — Смотри на меня! — почему-то так важно было видеть ее глаза. Ужасно важно. Необходимо! И когда встретился с ней взглядом, начал медленно двигаться. Наслаждаясь каждым толчком, каждым мучительным проникновением, каждой секундой. Наблюдая за ней, за ее глазами… И наслаждаясь тем, что видит в них. — О-о-о… — не отрываясь, Ясмин смотрела на него, по-прежнему крепко обнимая и путаясь в волосах. — Зейн, пожалуйста… — умоляюще прозвучал ее голос. — Да! Ты права… Я не могу больше, Ясмин… Так хорошо с тобой… — голос его дрожал от напряжения. Начав двигаться еще быстрее, он сильно и глубоко входил в нее, слегка покачивая бедрами с каждым толчком. Потом опустил руку вниз и, подхватив ее, подтянул к себе еще ближе. — Давай же… Двигайся со мной! — мужчина чувствовал, как пот капельками стекает по его спине. — Да, девочка, так… Так! — прохрипел он, когда понял, что Ясмин поймала ритм и начала двигаться, приподнимая бедра навстречу каждому его толчку. — Я… Зейн! О, это слишком… — она почти плакала, продолжая обнимать и непрерывно гладить его. И тут мужчина почувствовал, как мышцы ее начинают сжиматься, будто затягивая его в некий водоворот чувственного безумства. Почувствовал, как ее тело начинает дрожать от надвигающегося оргазма, и вознес хвалу всем божествам, придуманным человечеством этого мира за то, что Ясмин оказалась такой женщиной, о которой можно только мечтать. Нежной, пылкой, страстной — потому что, даже угрожая ему адом, добиться от него терпения сейчас было нереально… — Не борись с этим, дорогая… Расслабься! Кончи со мной… Кончи для меня, ну же! — будто приказывая, прошипел Зейн, начав двигаться еще быстрей. Тело превратилось в единое желание страсти и разрядки, даруемое ему лишь этой влажной горячей плотью. Его собственный оргазм был на подходе: он уже чувствовал, как горячо пылает напряженная мошонка, как сладостная дрожь волнами пробегает по позвоночнику… Нирвана была близка. Ясмин задрожала под ним, застыла вдруг и закричала одновременно, и было непонятно, что будоражит его сейчас больше: эта дрожь или этот крик. Тесная и жаркая, она конвульсивно сжалась, и Зейн излился в обожаемое лоно, невольно застонав от боли и наслаждения… Это было великолепно… Она была великолепной. Небо озарилось сверкающим фейерверком, что означало лишь одно — наступила полночь, и богиня Иманже была благосклонна к девушке в этот сочельник, что, не дожидаясь Нового года, подарила влюбленным столь важную близость, которая впоследствии перерастет в удивительный, полный любви и понимания — брак.