I've waited all year, baby

— О, ты не представляешь, как я рад! Поверить не могу — впервые за пять… нет-нет, точно, шесть лет, они согласовали мне выходной! Я обязан оторваться по полной! — Кейго взмахивает крыльями, поднимая в воздух и перемешивая между собой хлопья снега. Даби, бредущий рядом с ним на расстоянии полуметра, безразлично хмыкает, явно не разделяя его восторга. — Давай, птаха, погуляй три дня и возвращайся спасать неблагодарные зады, — он не удосуживается достать руки из карманов хлипкой зимней куртки, которую он носил больше для вида, чем из соображений практичности, — и разгребать то, что мы устроим за эти три дня, пока герои будут наслаждаться жизнью вместе со своими семьями. Кейго дуется. — Эй, даже ты не можешь быть таким черствым, чтобы пойти поджечь что-нибудь в Рождественскую ночь. Черт возьми, это время перемирия. Все обнимаются, радуются, и ждут полуночи в ожидании рождественского чуда. — Не помню, чтобы Лига подписывала какие-то соглашения с правительством. — Это негласные правила! — Ох, прости, но традиции Рождества не были привиты мне в детстве с молоком матери, — саркастично тянет Даби. — Что, ни единого Рождества в детстве? — Кейго останавливается на месте и замирает, неверяще глядя на Даби, — Никаких подарков от родственников, объятий под ёлкой и всей присущей празднику мишуры? — Будто у тебя они были, — усмехается Даби, морщась и невольно припоминая крохи информации о детстве Кейго, которыми Ястреб с ним делился. — Не-е-ет, — неловко тянет в ответ Кейго, нервно улыбаясь, — но потом друзья восполнили это, когда я вырос. Но если у тебя нет этого сейчас, я думал, что хоть в детстве ты… — Херовая попытка узнать о моем детстве, Кейго, — раздраженно обрывает его Даби, — и даже более херовый шпион из тебя. — Но… — Без но, пиздуй отсюда праздновать свое Рождество в окружении друзей, птаха. Крылья за спиной Кейго резко опускаются. Он горбится, напряженно выдыхает несколько клубов пара в холодный зимний воздух, рассерженно бурчит на Даби, но все же отмирает, вспоминая, что даже в тёплой одежде на холоде ему нельзя долго стоять неподвижно. Таками натягивает на лицо привычную улыбку и откланивается. — Ну, бывай, что ли, ворчливое создание, — он расправляет крылья и, совершив один мощный взмах, взмывает в небо, позволяя пронизывающим насквозь ледяным ветряным потокам смыть с него привкус разочарования и горечи. * У себя в квартире он из вредности прыгает с ногами на кровать, пинком отправляет подушку в сторону, раскидывается звёздочкой на одеяле, предварительно растянув крылья до хруста суставов и полного расслабления. Слова Даби мерзко осели на языке и никак не хотели выходить из сознания. Чисто по-человечески его было очень жаль. Кейго самолично был знаком с семьёй, которая тоже не собиралась на Рождество — но семья Тодороки была на его памяти первой и последней. Он не хотел, чтобы Даби повторил судьбу бедных отпрысков Старателя так, будто он был потерянным четвёртым ребёнком. Мерзость. Кейго лишь несколько лет назад довелось узнать, что такое — встречать Рождество. И он абсолютно точно собирался подарить это маленькое чудо Даби. Мелкие перышки у основания крыльев затрепетали от предвкушения. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы решиться на мелкую пакость, которую он собирался устроить злодею. Через час он осознал себя на диване своей кухни, уже сорок минут напряженно листающим всякую слишком яркую и цепляющую взгляд Рождественскую атрибутику. Закинув в корзину онлайн-магазина позиций на приличную сумму денег, он расслабленно выдохнул, и с улыбкой посмотрел в потолок, положив выключенный телефон себе на грудь. Свою внутреннюю сороку он удовлетворил. Осталось удовлетворить свой синдром спасателя. * — Мы идем праздновать Рождество, — практически вышибая дверь с ноги (разумеется, нет, потому что ему была ценна его зарплата, а Лига явно содрала бы с него в три раза больше за «ремонт»), радостно прощебетал он, по пути накидывая на себя гирлянду и улыбаясь во все тридцать два, — и это не вопрос, если что! — Ура! — Тога, чуть не свалившись со стула, пулей влетела в него, вырывая из рук красный колпак, — Боги, у нас есть один адекватный! Шигараки задумчиво посмотрел на него и, недолго думая, отвернулся, возвращая все свое внимание игре на приставке. — Хуйня, не интересует. Больше никого в Лиге не наблюдалось. — А где остальные? — Кейго повел крыльями и нахмурился, — У меня тут на всех, — он поднял украшения над собой. — Эм, возможно, пошли отмечать? — Тога, не обращая на него никакого внимания, подпрыгивает и вытаскивает себе розовую мишуру, обматывая ее вокруг шеи, — Не знаю, но меня они не взяли, а Даби с Шигараки отказались. — В таком случае, где Даби? — Кейго озирается по сторонам, но не находит ни единого признака присутствия злодея неподалеку. В ту же секунду перья-сенсоры на крыльях дергаются. — За тобой, — усмехаются сзади и Таками не отказывает себе в удовольствии хлестнуть Даби по лицу крылом, разворачиваясь. Даби раздраженно фыркает. — Ты. — указывая на него пальцем, заявляет Кейго, — Идешь. Со мной. Праздновать. — Только через мой труп, — он поднимает руки, пытаясь оградиться, но уже слишком поздно: сзади на него совершается вероломное нападение и на растрепанные волосы падает рождественский колпак, — какого хера?! Тога, напавшая на него сзади, мерзко хихикает, подталкивая его к Ястребу. Кейго удивленно пялится на свои руки, недоумевая, когда злодейка успела выдернуть у него ещё один колпак и почему он этого не заметил. — Давай-давай! — подначивает она упирающегося Даби, — Я не собираюсь торчать здесь без глинтвейна и леденца. — Ты даже не ешь нормальную еду! — взвивается Даби, уже не волнуясь о потере остатков самоуважения, — Какого хера?! — А ты не ведешь нормальную жизнь, — шипит в ответ Тога, перегибаясь через него и хитро улыбаясь Кейго, — надеюсь, ты дашь ему немного денег, чтобы он купил мне что-нибудь, Ястреб-сан? — О, Боги, конечно, если он пойдет со мной! — Видишь? — радостно подскакивает Тога, толкая Даби с двойным упорством, так, будто в ней проснулось второе дыхание, — Ты пойдешь с Ястребом и купишь мне что-нибудь, — сопровождая каждое слово толчком, пропыхтела она. — Нет-нет, засранцы! — Даби делает резкий шаг влево и Тога едва не падает, вовремя подхваченная за плечо Кейго, — Я ни на что не соглашался. Я не праздную это, и если я сейчас выйду куда-то с пташкой, то явно не для того, чтобы отпраздновать гребаный американский праздник! — О, я так рад, что ты согласился, — радостно распевает Кейго, взмахивая крыльями, — я знал, что ты душка. — Что?! — вскрикивает Даби, когда Таками хватает его за руку и тащит к выходу, — Нет, я не соглашался! Какого хера?! — Не забудь про хлопушку, я хочу запустить ее завтра утром! — кричит ему вслед Тога. * — Ох, блять, я не подписывался на это дерьмо, — Даби держит в руках глинтвейн и терпеливо выжидает, когда он остынет до приемлемой температуры, — не подписывался. — Да брось, — участливо успокаивает его Кейго, передергиваясь, чтобы привести в движение все мышцы, — хоть раз почувствуй эту атмосферу. — Нет никакой атмосферы в том, чтобы выглядеть как клоун и пить разогретое вино, — бурчит Даби, но все же смиренно терпит и делает первый глоток, морщась. — Ты выглядишь не хуже, чем обычно, — поддразнивает Кейго, соскакивая со скамейки, чтобы увернуться от оплеухи, которая явно не была бы безболезненной. — Ещё хоть слово. — начинает цедить Даби, но Кейго его прерывает: — Не забудь, что нам нужно купить Тоге что-нибудь! — он машет рукой и начинает пятиться спиной в сторону выхода из парка. Даби вздыхает. В итоге, они бредут вдвоем по заснеженной дорожке в сторону небольшой ярмарки в самом дальнем краю парка практически бок о бок. Кейго, явно стремительно теряющий тепло даже в утепленной куртке, неосознанно жмется ближе, стараясь согреться. Даби кидает скептический взгляд на его крылья и мысленно прикидывает, насколько возможно было бы засунуть их в хоть какую-нибудь одежду, чтобы они не вымерзли насмерть. — Эй, детка, твои родители случайно не печки? — А? — растерянно переспрашивает вырванный из мыслей Даби. — Тогда откуда у них такой огонёк? — Таками указывает пальцем на их ноги и заливисто смеется. Даби переводит взгляд вниз и чертыхается: он задумался и совсем забыл контролировать причуду, которая топила снег и оставляла цепочку чёрных проплешин вслед его шагам. Кейго все ещё хихикает, а Даби иррационально теряет желание приложить его по голове тяжелым. Внезапно, его одолевают сомнения, стоит ли уточнить, не холодно ли ему. Ох, Боги, только не это. Кейго, будто ничего не бывало, разворачивается и устремляется к ярмарке с двойным усердием. Даби, заметив вдалеке небольшие скопления людей, натягивает капюшон поглубже и поднимает маску повыше, устремляясь за ним вслед. * — Красный. — Зелёный. — Красный! У тебя совсем нет вкуса! — Ты блять позировал полуголый для первой полосы замызганного журнала для домохозяек, это у меня-то нет вкуса? — Туше. Но ей очень-очень подойдёт красный цвет! Даби закатывает глаза и косится на два банта для волос, оформленных в рождественской тематике, и которые Тога бы сочла очень девчачьими. — Мы возьмём оба. — резюмирует он, — и красный и зелёный являются цветами Рождества, поэтому… — О, я смотрю, ты начинаешь въезжать в тему! — Ни за что. * Они спорят у каждого прилавка. Продавцы отшатываются от них, как ошпаренные, когда, завидев героя номер два, подбегают посоветовать что-то, стоит Даби только открыть рот и начать извергать поток нецензурной брани в сторону всего, что связано с праздником. Их споры, однако, приводят к покупкам, поэтому Кейго остаётся в абсолютном удовлетворении. Даби даже соглашается повторно попробовать глинтвейн и, о чудо, на второй раз даже не называет его дерьмом, падая на ближайшую скамейку, чтобы допить и, растянувшись и закинув голову назад, посмотреть на то, как с темного неба хлопьями валится снег. Таками садится рядом, косится на его голову и давит в себе радостный писк. Рождественский колпак ещё не превратился в пепел. Значит, им было, куда двигаться. — Хватит на меня коситься, птица, — Даби ловит его взгляд и кривит лицо в… Боги, это же не игривое подсознание Кейго воспринимает его эмоцию, как смущение, верно, — дыру прожжешь. — О, ну как раз на счет прожжешь… — Ещё слово, и я… Таками заливисто смеется и инстинктивно вжимает голову в плечи, чтобы согреться. Только спустя несколько секунд он осознает, что ему не холодно. Чем ближе была полночь, тем холоднее становилось на улице. Даби, отчего-то заделавшись джентльменом, положил руку на скамью прямо за ним, свободно выпуская в промозглый воздух тепло. — Это лучшее Рождество, чтобы ты знал, — Кейго вздыхает, прислоняясь к его руке поближе. — Потому что это первое твоё Рождество за шесть лет? — уточняет Даби. Кейго косится на него, фыркает и отворачивается. — Не уверен.