Город мёртвых душ

POV Aesop

      Начиная с раннего детства, моим излюбленным занятием является составление расписания. Каждый шаг чётко понятен и расписан по действиям, которые впоследствии должны быть выполнены к указанному сроку. В простом алгоритме заключается успех выполнения работы, по-другому и быть не должно.       Но в последнее время некоторые задачи сумбурно перемешались в голове, потому приходилось смещать время и заново переставлять накопленные дела. А всему виной неожиданный приход Илая в утреннее время. Удивительно, насколько сильно может измениться композиция, если в букете цветов попадётся роза неправильного цвета. Так и с человеком, который может прийти спонтанно, когда ему в голову взбредёт.       Как бы я ни пытался понять мышление Илая, только сильнее приходил в растерянность. Большая часть его предположений строилась на интуиции. А действия и без того предугадать было сложно, решит ли навестить утром или под ночь, принесёт ли кексы или оладьи. Илай – сумбурный, но не безрассудный человек.       Старания меня каждый раз приводили к безуспешности, когда я пытался разгадать истинные намерения Илая. Они будто ускользали от моего взора и прятались за белой лентой. Что же скрывает эта повязка на самом деле? Всего лишь недуг или наглое лукавство? Если бы я мог сорвать с этого улыбчивого лица надоедливый лоскут ткани, то, возможно, разглядел бы истинные эмоции, словно распустившиеся розы, такие хрупкие и неприкосновенные.       Хотелось бы мне разузнать, насколько сильно зашло притворство Илая. Слепым людям довольно сложно ориентироваться в пространстве, учитывая особенности восприятия мира. Но этот человек не просто исполнительное лицо, которое следует указам вышестоящих, он будто сам создаёт правила для себя и других. Интересно, сможет ли Илай раскрыть данное дело и вычислить преступника, будучи слепым?       Мысли покинули голову, когда я ощутил до неприятности странный запашок. Пальцы скользнули по носу вниз, спустив пониже маску, теперь более уловимым оказался запах. Я вышел из-за рабочего стола и решил пройтись по кабинету.       Мерзкий, сладковатый, с ноткой кислятины аромат, отчасти напоминающий аммиак, будто исходил отовсюду, куда ни повернёшься. Казалось, чем дольше я вдыхал его, тем сильнее вызывались дурные ощущения, оттого показалась темень перед глазами. Я прикрыл рукой нос, не в силах больше терпеть, и как можно быстрее пооткрывал окна нараспашку, впуская внутрь прохладный утренний воздух.       Тело моё бросилось в озноб, но непонятная вонь становилась только сильнее. Похоже, всему виной не что-то инородное в кабинете, сколько длительный стресс, вызывающий обонятельные галлюцинации. Я слишком перенервничал из-за многочисленной изменчивости событий за последнее время. Стоит перестать излишне накручивать себя и заняться более важными делами.       Я решил вытащить из шкафа плед, завернуться в него и вернуться к ранним задачам, вновь усевшись за стол. Но из-за веющей со всех сторон прохлады стало сложнее фокусироваться на отчётах. Руки охватила дрожь, оттого появилась сложность не только расписаться в документах, но и удержать в равновесии листок.       Выдохнув и отставив в сторону ручку, я пытал попытки всеми силами успокоиться и собраться, но под действием вони негодование только сильнее накапливалось. Лишь резкий стук в дверь перебил сердитость, оттого сменилась она удивлением. Я взглянул на дверь и при её открытии повстречал лицо детектива, наполненное знакомой безмятежностью. Никакой неожиданности наша встреча не предвещала. Раз он позволил себе однажды зайти без предупреждения, позволит в следующий раз.       — Здравствуй, Эзоп. Я могу зайти? — но сегодня его улыбка сияла ярче обычного, неужели это из-за утреннего солнца?       — Здравствуй, не запрещаю, — я же нахмурился, поглядывая то на его лохматые волосы, то на бежевое пальто. Ничего необычного не обнаружено.       Он же прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, но не решился пока пройти ближе ко мне, остановившись посреди кабинета, что вызвало странность. А выражение лица сменилось недоумением.       — Вы решили проветрить кабинет?       — Естественно, перед работой я каждый раз проветриваю кабинет, — но Илай, к моему удивлению, скрыл в себе доброжелательную улыбку, вызывая неясную странность, — прошу вас сразу высказать причину вашего прихода в мой кабинет. Не тратьте моё время впустую.       Ещё одна странность Илая показалась в игнорировании моих слов. Вместо ответа он решил пройтись по комнате из стороны в сторону. Обходя осторожно мебель и прикасаясь руками к поверхностям, он словно осязаемо изучал местность, где находился, не стесняясь моего присутствия.       Теперь я усомнился в своих ранних доводах, неужели Илай тоже ощутил этот запах? Но гадать долго не пришлось, ведь любознательный детектив добрался до угловых шкафчиков, хранящих в себе важные документы. Он без доли неудобства начинал открывать каждый ящик, попутно залезая внутрь бесстыжими руками. Похоже, данному индивиду чужда неловкость, не как обычным людям. Меня начинала напрягать подобная вседозволенность.       — Что вы делаете? Это дерзко врываться в чужое пространство и рыться по чужим вещам! — я поднялся, придержав за края плед на своих плечах, и двинулся по направлению Илая, пока он полностью не пересёк границы дозволенного и не добрался до важных бумаг.       Когда же средний ящик распахнулся, наружу вырвался тот самый тошнотворный запах. Я зажал мигом нос, повернувшись к источнику вони. Мясо. Сырой кусок мяса. Он лежал мирно среди бумаг. Кровь лужей растеклась по нижней части ящика. Запах гнили расходился по кабинету. Но ощутил я больше не отвращение, сколько недоумение.       — К-как… он попал туда?..       — Похоже, улика найдена, Эзоп, — сбоку донёсся до мурашек спокойный голос. Медленно повернувшись, я застал улыбку. Язвительную улыбку, от которой хотелось скрыться.       Я отошёл от Илая на два шага, испытывая лёгкое головокружение. Как бы сильно пальцы ни сжимали ноздри, зловоние засело в голове. И куда бы я ни отвернулся, растягивающаяся улыбка не сходила с глаз. Это ли называется испытать ужас?       — И что же вы скажете в своё оправдание, Эзоп Карл? — а голос продолжал доноситься до ушей в стремлении выбить перепонки, дать крови и дурным мыслям вытечь наружу.       — Я не виновен! Всё не так, меня подставили! — подставили? Но кто же мог меня так гнусно подставить? Ответа не находилось.       — Все улики на лицо, вы же припоминаете наш вчерашний диалог? — улыбка продолжала лишь сильнее расплываться, оттого сердце бешено стучало, словно давилось от чрезмерного прилива крови.       Я помнил достаточно хорошо наш вчерашний диалог. Помнил, что вы тогда мне высказали перед уходом. Если же о разговоре знали только двое, ясное дело, кто может быть причастен к подставе.       — Я, кажется, понял, к чему вы клоните, — усмешка. Лёгкий смешок вырвался из моих уст. Оправдываться не было смысла, ведь каждый из нас знал истину, но продолжал таить в себе.       Этот мерзавец решил пойти лёгким путём – подставить первого, кто попадётся на пути. Как удобно все улики сместились в мою сторону, никому не будет дела до справедливости. Теперь мне стало ясно, каким образом Илай раскрывал прошлые дела. Каким образом он стал известным борцом за истину. Сердце не перестаёт колотиться, может, хочет вырваться из жалкого тела и сбежать от реальности.       Я вижу, как сильно ты рад подобному раскладу событий, Илай. Твоё ехидство говорит за ситуацию, мне же нечего противопоставить. Пара шагов назад. Ты воспользовался гадким приёмом, всё ещё наслаждаешься моментом перед очевидным финалом? Почему же раньше я не заметил подвоха? Почему приметил в тебе отличность? Каким бы гениальным ты ни казался, всё равно остаёшься таким же, как все детективы. Подлым. Коварным. Двуликим.       Зловонный запах не отступает. Я смеюсь. Илай приближается. Тебе недостаточно того, что видишь? Я отхожу, упираюсь бедром в край стола. Почему ты продолжаешь только смотреть? Обхватываю себя руками. Знобит. Я в тупике, деваться некуда, а ты продолжаешь напирать! Темнота наступает. Теряю равновесие.       А Сердце колотится, жаждет остановиться. Был бы хороший исход. Но кто же похоронит меня достойно? Эти стажёры, кто и стежка ровного прошить не могут? Чувствую крепкую хватку. Отпустите меня, положите в прохладную землю. Я не прошу многого, всего лишь покоя. Меня ведут. Продолжают держать. Пусть делают, что хотят. Я смирился, принял конечный исход. Кажется, именно так описывают отчаяние. Не такое уж страшное чувство, страшнее испытать суть отчаяния, чем саму эмоцию.       Усадили меня на мягкую поверхность, похоже, диван. Постепенно и тьма сходила, передо мной, к несчастью, прояснился Илай. Но улыбки я не обнаружил, к своему удивлению.       — Эзоп? Вы в порядке? — интонация говорила о жалости, но Илаю незачем испытывать жалость.       — Как я могу… быть в порядке… — старался я плавно высказаться, не показывать себя никчёмным.       Я взялся за переносицу, поправляя спавшие до кончика носа очки. Илай же отпустил меня и отошёл, не стал я в этот раз наблюдать за его маршрутом. Пока старался прийти в себя, успокоиться. Руки дрожали, сильнее сжимали края пледа. Он же скрывал тело от окружения. Ненавистного мне мира.       Илай оказался вновь рядом, протянул стакан. Я принял помощь, какую только и мог получить от Илая. Выпил лекарство, которым, судя по вкусу, оказалась кошачья травяная настойка. Вкус сладок, но горечь имелась, мне не привыкать. Илай подобрался ближе, я почувствовал аромат соснового леса, веющий холодом и потерянностью.       — Надеюсь, вы не уйдёте домой раньше времени. Встретимся в главном зале после вашей смены, — шёпот заставил вновь содрогнуться и поверить в свою безнадёжность.       Вскоре меня оставили в кабинете наедине с собою. Скорее, наедине со сладостью, которая не сходила с языка. Со вздохом я растерял многие мысли, только одна задержалась подольше: валерьяна – гадость редкостная.

***

      До сих пор я пребывал в недоумении после утреннего случая. Таков ли в самом деле являлся план Илая? Этот паршивец задумал обвинить меня перед коллегами, выставить меня негодяем.       Доставать из ящика гнилой кусок мяса больше не казалось таким ужасным занятием, как идти в зал для вынесения обвинения. Мясо довольно долго пролежало тепле, видать, с прошлого утра. Неужели он спланировал всё это заранее? Ясное дело, почему он шастал подолгу в коридорах и высматривал списки дежурства, смелый ход.       Выйдя в коридор, я застал толпящихся работников у дверей главного зала. Именно там мы с Илаем впервые повстречались, тогда ведь я и принял его за нарушителя правил. Видимо, не всегда первое впечатление обманчиво.       Я поглубже вдохнул и протиснулся в толпу, где косилось множество глаз, чувствовал себя в окружении я белой вороной, думаю, утверждение подходящее. Некоторые из врачей перешёптывались между собой, я поправил маску на лице и придвинулся поближе к дверям.       — Кажется, детектив проводит допрос там. Интересно, кого он подозревает? — усмехнулась одна медсестра, поглядев в мою сторону.       Я тяжко выдохнул и отвернулся ко входу в зал. Сердце внутри предательски заколотилось, наверное, это чувство можно назвать неловкостью. Ведь не избежать мне в этот раз так называемой справедливости. Конец спокойной жизни рано или поздно бы настал, остаётся смириться со своей участью.       — Скотина! Да я убью тебя! — отчётливая брань раздалась из зала, заставив меня встрепенуться и других замолчать.       Ради интереса я заглянул в щель меж дверьми. Силуэт в бежевом подходил всё ближе, пока двери не распахнулись, открыв взор на самого детектива.       — Что и требовалось доказать, — улыбка, такая спокойная, словно сияла в свете ламп, — преступник вычислен. Мы тому свидетели и судьи, теперь можно спать спокойно.       Илай будто обращался не ко всем находящимся здесь, а именно ко мне. Он действительно вычислил настоящего каннибала? Чувство непонимания заполняло меня изнутри, утяжеляло, вызывало много вопросов, на которых не находилось ответов. Но необходимы ли они сейчас, если самое страшное осталось позади?       Самое страшное только наступало, приближалось позади к Илаю. При быстром замахе сверкнула игла шприца, готовая вонзиться в ключицу. В худшем случае, она прыснет яд, убивающий медленно и мучительно жертву. А в лучшем случае, приведёт к быстрой и безболезненной смерти. Но отчего-то в этот момент мне стало не всё равно на человека, развязно поигравшего с моими же чувствами.       — Илай! Осторо-!..       Не успел я предупредить об опасности, вытянув беспомощно руку вперёд, как Илай плавно увернулся от угрозы в левую сторону. После ухватил с точностью вредителя за активную руку и завёл за спину, болюче свернув и увалив на холодную плитку.       Я же стоял, словно окаменевшая статуя, поражённая мастерством Илая. Как ему удалось предугадать нападение и довольно ловко среагировать, будучи слепым? А точно ли он слеп или же притворяется, чтобы показаться уязвимым перед опасностью? Илай, вы удивительный человек, хотелось бы мне сказать нечто подобное вслух, но язык будто запал, не пропуская воздух в гортань.       Позади раздалась шумиха, после меня потянули за локоть и увели в сторону, давая охране пройти во внутрь зала и помочь удержать преступника. Илай же прошёл вглубь восхвалённой, судя по возгласам, толпы. Я наблюдал за уходящей вдаль бежевой спиной, пребывая в непониманиях. В чём же крылся истинный смысл в утреннем диалоге? Раз не являлось в планах Илая подставить первого попавшегося, тогда какие цели он преследует?       На множество вопросов я сам не мог найти ответов, как бы ни пытался. Единственный вариант – поспрашивать лично у Илая. Внутри себя я жаждал получить эти ответы, поэтому двинулся в сторону детектива, минуя зевак. Но Илай оказался слишком быстр и ловок, не собираясь и минуты задерживаться среди кучи народа. Его окликнули более разговорчивые врачи и завели беседу, оттого пришлось ожидать в стороне её окончания.       Сердце учащённо колотилось в груди, что-то странное будто щекотило внутренние стенки брюшной полости, приводя к неприятному раздражению, так и до тахикардии недалеко. Действительно много нерешённых вопросов накопилось в голове, но правда ли мне нужны ответы? Илай выполнял свою работу, его правильно решённый поступок не должен вызывать удивление, скорее ожидание.       При выдохе я старался успокоить своё сердце, но когда поднял глаза на беседующих врачей, Илая не оказалось на месте. Я в удивлении огляделся по сторонам и заметил мелькнувший за угол край бежевого пальто. Мигом я проскочил через говорунов за накидкой и оказался на лестничном проёме. Под лестницей уже подметил я знакомую фигуру, ушедшую на первый этаж, и рванул вниз по ступеням.       Дыхание участилось после пробежки, а глаза судорожно заметались по двум противоположным сторонам проходов. В глубинах коридоров всегда отключают освещение, где кабинеты закрыты после рабочей смены. Невозможно было во мраке разглядеть что-либо, облик Илая был потерян, но надежда найти его придавала мне сил.       В вечернее время особенно тихо было в холле, мало кто желал задерживаться до темна в больнице. Среди живых людей на первом этаже обитали сторожи, по крайней мере, один отсыпался у стойки в гардеробной. Похмурившись на бездаря, я оглядел после помещение, Илай словно растворился в воздухе.       Смутное предположение, куда мог пойти Илай, завело меня прямиком на улицу. Холод пробрал до костей лишь от лёгкого дуновения ветра. Я поёжился, обняв себя руками, осознавая, что зря не захватил из кабинета плед, но продолжил идти по тропе, решив обойти здание. За углом, как и ожидалось, детектив опирался на стенку, словно разглядывал выходящие из-за облаков очертания голубой луны. Я подошёл ближе, он же перевёл свой интерес ко мне.       — Кто здесь? — спросил Илай в настороженной интонации, будто боялся попасться за нарушением правил.       — Илай… Я… говорил вам не курить здесь, — явно мне хотелось по-другому начать диалог, но ранние мысли будто улетучились из головы.       — Хм, так вот с какой целью вы шли по моим следам, чтобы отчитать? — насмешка вырвалась из его уст, распространяя в ситуации и без того нагнетающую неловкость. — Я шучу, всего лишь не хотелось мне подолгу задерживаться в больнице.       — Не любите быть в центре внимания? — я перевёл взор на траву и подтянул к носу маску, ощутив «взгляд» Илая на себе.       — Вы правильно подумали, одно дело, когда бегаешь за подозреваемыми и свидетелями ради зацепок, другое же, когда они бегают за вами...       — Отчасти я могу вас понять, но не понимаю одного… К чему вы завели те доводы вчера? Вы обвинили меня без явных доказательств, зная, кем был настоящий преступник. Ради чего это?       — Вы про ту ситуацию с подкинутым мясом? Небольшая провокация, ничего более, — его слова прозвучали издевательски, как же можно быть таким легкомысленным по отношению к другим?       — Провокация и ничего более? Вы поставили меня в ужасном положении, чтобы поглумиться? — я вгляделся с серьёзностью в лицо Илая, вновь попытавшись прочесть его эмоции, запечатанные в таинственной улыбке.       — На самом деле это не так. Поймите меня правильно, изначально я лишь догадывался, кем мог являться преступник. И кандидатов было много, каждого я старался вычеркнуть из списка подозреваемых, пока «наблюдал» за их деятельностью. Людей довольно легко можно вывести на эмоции, если знать, на какую точку давить. И вы показали себя во всей красе, а значит я вправе был вынести вас из круга подозрительных лиц.       — Но вы могли мне хотя бы сказать об этом, а не терроризировать до последнего, — вновь я прибыл в негодование, осознавая, насколько эгоистичным бывает Илай.       — И за это я прошу прощения, но ошибаться мне не хотелось в вас. Теперь же вы дали мне повод полностью увериться.       — Увериться в чём?       Но Илай вместо ответа только натянул элемент дружелюбности на своё лицо. Ясно было одно – ожидать объяснения не стоило в этот раз. Поэтому я сам решил сменить тему на более волнительную:       — Меня ещё один вопрос интересует. Что вы сказали тому врачу и как смогли вывести его на чистую воду?       — Это оказалось проще, чем ожидалось. Ранее я говорил вам: если надавить на больную точку, то человек мигом расколется. Каннибалов неспроста называют именно так. Даже один маленький кусочек человеческой плоти заставит его взбудоражиться.       — То есть вы дали ему кусочек плоти? — высказаться мне удалось без доли любопытства, ведь гадать не придётся, откуда Илай мог стащить мясо.       — Ха-ха, откуда же мне взять мясо человека? Я пошёл по хитрости, заговорил его так, что он сам чуть ли не подавился собственной слюной, словно дикий зверь в период голодания.       Тут я прибыл вновь в недоумение, так как доводы мои не совпали с высказываниями детектива. Может, он снова нагло привирает, скрывает реальную картину.       — Я не понимаю, вы же сами подкинули в мой кабинет то мясо.       — Подкинул? Интересные у вас предположения, но всё оказалось куда заманчивее…       Глаза в непонимании оглядели выражение лица Илая, ни намёка на ложь не было обнаружено, только привычная эмоциональная сдержанность играла полным ходом. Значит, Илай не собирался изначально меня подставлять, возможно, самонадеянно было подозревать постоянно мелькавшее перед глазами лицо. Украдкой я взглянул на Илая, который продолжал молча стоять с обыденной улыбкой, будто вчитываясь в мои мысли.       — Не думал, что скажу это… Но вы, Илай Кларк – настоящий детектив. Теперь и я уверился.       Когда же Илай повернулся в мою сторону, я вовремя опустил взгляд к стене. Казалось, он словно старался рассмотреть меня через белую повязку. Гадать мне становилось неловко о том, является ли Илай слепым.       — Удивительно мне слышать подобного рода комплимент, так ещё и от вас. Спасибо, — и без бокового зрения можно было уловить факт доброжелательной улыбки на его лице.       — Не стоит говорить спасибо, я всего лишь высказал факт. Детективы должны выполнять свою работу так, как это делаете вы. Не удивлюсь, если у вас на счету нет замороженных дел.       — Ха-ха, на самом деле, одно имеется нераскрытое.       — Одно? И что же это за дело, раз вам оно не по плечу? — в удивлении я поднял взгляд, поглядев на задумчивого детектива.       — Что ж, может, я смогу утолить ваше любопытство. То происшествие не совсем является моим первым делом, скорее ситуация, благодаря которой я решил податься в сыскной отдел и погрузиться в детективную деятельность. Возможно, с того момента я всерьёз планировал взяться за раскрытие нашумевшей тайны.       — И что же это за тайна?       — Как говорится, хочешь действовать незаметно – действуй в тихой глуши, куда никакие шерифы не сунутся. Именно в подобном месте изредка стали пропадать дети, один за другим. Удивительным оказалось то, что в деревне жители предпочитали отмалчиваться о печальных событиях.       — Простите за нескромное мнение, но это место отвратительно. Если жители не собираются решать насущные проблемы, а спускают их на обыденность, то дело совсем не в месте обитания, скорее сами люди прокляли свою жизнь, — в проклятия мне, естественно, не хотелось верить, но иначе высказаться слов не нашлось.       — Интересное у вас суждение, хоть и грубовато звучит, ведь я вырос в той деревушке. Помнится, в моём детстве закон о зерне сгубил многие состоятельные семьи. Тогда же соседям не было попросту дела друг до друга. До сих пор не верится, как же потери дочерей и сыновей оказались у многих в порядке вещей.       Ситуация действительно таила в себе много секретов, но вопросы задавать было бессмысленно. Насколько бы сильно я ни был равнодушен к детям, всё же прискорбно осознавать, какие могут оказаться потери из-за одного негодяя. Хотя с чего это негодяй может быть один?       — Если удержать ситуацию под контролем, то и страшные деяния могут оказаться в порядке вещей. Возможно, всему виной преступная группировка, а может, и культ промывает мозги мирным жителям.       — Значит ли это, что организация может преследовать довольно серьёзные цели? — Илай поднял голову к темнеющему небу.       — Продажа детей считается довольно прибыльным делом, особенно в медицине. Здоровые органы ценятся не хуже золота и пользуются хорошим спросом у многих врачебных организаций.       — Разумное предположение, хотелось бы мне узнать истинное обстоятельство дел, происходящих там.       — В таком случае, организуйте группу жандармов и прочистите территорию, расспросите жителей, в конце концов.       — Всё не так просто, как хотелось бы… К сожалению, отделы полиции и без того завалены работой, поэтому они отклоняют просьбы о подготовке отряда, если к заявлению не приложены доказательства о совершении преступления в письменном виде. А доказательства на основе застоявшихся предположений никто не примет.       — Эти правила подвергают мирных людей опасности, разве вышестоящие этого не видят? — я понимал, что правила должны нести в первую очередь удобство для исполнителей, но никак не вред.       — Любые законы каждый может переиначить на свой лад. Тем более, подобным зачастую пользуются эгоисты, не думающие об окружающих. Похоже, единственным вариантом остаётся проведение личного расследования. Я подумывал вскоре посетить свой родной дом и навестить свою матушку.       — Матушку? То есть ваша матушка живёт в столь опасном месте? Почему же вы не подумывали перевезти её в город? — в изумлении я уставился на лицо Илая, искренне не понимая его спокойного тона.       — Ха-ха, не раз я замечал ваш добросердечный нрав… — рука его поднялась почесать затылок, я же из-за смущения отвёл глаза вниз. — Но как бы я ни пытался уговорить её переехать со мной в крупный город, она всячески ссылалась на милейших соседей, привычную атмосферу и неплохой заработок. В наше время многие люди ищут спокойной, размеренной жизни, может, в этом и кроется вся причина.       — Значит, вы плохо уговаривали, в подобной обстановке невыносимо жить, когда каждый день пропадает по одному человеку. Тем более, оставлять свою мать на произвол судьбы непозволительно, — руки сами собой скрестились вместе.       Я осознавал, как никто другой, насколько проведённое время с близким человеком в прошлом может стать ценно в будущем. Мало того, смерть не предотвратима, так ещё не предопределена. В любой неподходящий момент близкий может покинуть этот бренный мир без предупреждений. Таким образом спокойная жизнь перевернётся в одну секунду, и реальность предстанет во мраке.       Тишина настигла внезапно, то ли давая нам передохнуть, то ли заставляя ощутить нарастающую неловкость. В данной ситуации лучшим исходом для меня является сортировка накопившейся информации и выдвижение вывода. Но вывод отчего-то не выдвигался.       — Да, вы правы. Это непозволительно, оставлять подобное без внимания. И в моих силах остаётся вычислить негодяев, чтобы подарить своей матушке спокойную жизнь, — приметил я боковым зрением, как Илай повернул ко мне голову и одарил непривычно сияющей улыбкой.       Почему мне приятно в этот раз было смотреть на его улыбку? Может, его психологические трюки повлияли и на моё восприятие. А может, всему виной его чрезмерная открытость. Но какая бы причина ни являлась правдивой, его притягательность неплохо работала на людях. Куда же в будущем это заведёт меня, хотелось бы знать наверняка.