I know you're seeing black and white/Я знаю, ты видишь все в черно-белых тонах

В тот момент, когда на экране появляется надпись «конец файла», Локи чувствует, как ошейник сдавливает его горло. И, хотя это невозможно, Локи кажется, что Временной Ошейник затянулся туже, не давая полно вздохнуть. Воздух в легких начинает заканчиваться, и желание резко сорвать с себя устройство становится почти непреодолимым. Рука Таноса, сомкнувшаяся на его шее и переламывающая трахею, звук ломающихся пополам костей, а после — его безжизненные глаза, медленно налившиеся кровью. Внезапно его колени подкашиваются, и Локи кажется, что он свалится на пол в любую секунду. Тошнота подкатывает к горлу, его начинает мутить, и именно в этот момент Локи теряет контроль над собой. Он судорожно вцепляется обеими руками в ошейник. Слишком туго. Слишком. Он не в состоянии сделать и одного приличного вдоха (хотя спокойно ходил в нем в течение последних нескольких часов, пока не наткнулся на запись собственной смерти от руки Таноса). Звук, вырывающийся из его горла, ужасно походит на беспомощный всхлип. Позорный. Хотя прямо сейчас Локи всё равно. — Локи. Танос, он… он… — Локи! Чьи-то руки накрывают его пальцы, судорожно стискивающие отказывающееся поддаваться кольцо ошейника, касаются твёрдо, настойчиво, но при этом совсем не грубо. Это останавливает Локи, и он с изумлением видит лицо Мобиуса в нескольких дюймах от его. Агент выглядит… обеспокоенным. Когда Мобиус вошёл? Как много успел увидеть? До чего же неловко! — Локи, — голос Мобиуса звучит четко и достаточно громко, но при этом сам аналитик отнюдь не кажется рассерженным. Локи ожидал, что Мобиус, по крайней мере, обидится на него, особенно за то, что он стащил у него ТаймТвистер, но вместо этого агент встревожен. Что, конечно, логично, учитывая, что у Локи сейчас своего рода паническая атака (но почему Мобиуса это заботит — Локи откровенно не понимает). — Дыши, — наставляет Мобиус. — Все в порядке. Просто дыши. Локи пробует выполнить это указание. Но как только пытается вдохнуть, ошейник лишь сильнее затягивается на его шее, в результате чего Локи снова захлебывается собственными нервными всхлипами. — Я не могу, — беззащитно роняет Локи, едва узнавая собственный голос. — Не могу. Очередная волна паники захлестывает его, лицо бледнеет, и Локи боится, что его стошнит прямо здесь. — Слишком тесный, — пытается объяснить Локи прерывисто. — Ошейник. Он душит меня. Я не могу. Чего Локи ни ожидает от Мобиуса, так это того, что агент тут же потянется за каким-то предметом поблизости, а затем что-то сделает с его ошейником, после чего тот соскользнет с его шеи. Локи ненавидит себя за то, что рефлекторно вздрагивает, как только злополучный атрибут с отчетливым звуком падает прямо к его ногам, но, в любом случае, рад, что эта пакость больше не касается его. (И если бы это был план Локи, чтобы обманом заставить Мобиуса освободить его от этого сдерживающего его магию устройства… Но правда в том, что все это не игра. Страх в его глазах неподдельный. Каким-то образом Мобиус знает это. Либо полностью доверяет, и это после того, как Локи украл у него ТаймТвистер менее получаса назад) — А теперь, — продолжает Мобиус. — Постарайся просто дышать. Реакция Локи на эти слова — лишь очередные всхлипы. Жалкие. И хотя ошейник исчез, ощущение от руки Таноса остается таким же явственным. Чересчур реальным. Его беспомощно болтающиеся в воздухе ноги, пальцы, безрезультатно впившиеся в безжалостную, одетую в жесткую перчатку руку, что ломает ему шею. Его кости крошатся, тело обмякает, пока Тор, не в силах ничего сделать, в ужасе наблюдает за происходящим на его глазах. — Локи, — к счастью, голос Мобиуса возвращает его к реальности из этого кошмара. У Локи есть всего секунда, чтобы отреагировать, когда ладонь Мобиуса ложится на его щеку. Внезапный контакт поражает его — они только что встретились, час назад были незнакомцами, а, может, и до сих пор ими являются. Но несмотря на это прикосновение Мобиуса нежное, успокаивающее, ласковое, и Локи хочется, каким бы странным не было это внезапно возникшее желание, чтобы эта ладонь оставалась там всегда. Мобиус мягко вытирает большим пальцем слезу с его щеки. И только в этот момент Локи осознает, что плачет. Плакал все это время. Как будто он еще недостаточно уронил себя за сегодня! — Дыши, — повторяет негромко Мобиус. Агент убирает руку и тянется к запястью Локи, касается нежно, осторожно, как будто все еще не уверенный, что Локи не вздумается напасть. Но Локи не сопротивляется, даже когда Мобиус медленно вытягивает его руку вперед и кладет себе на грудь. И вместо того, чтобы отдернуться, как следовало бы — он никогда никому не позволял подходить к себе так близко, даже Тору — Локи бессознательно тянется вперед, кожей впитывая успокаивающее тепло Мобиуса. Он открывает рот, но единственным звуком, который издаёт, оказывается загнанный хрип: — Я не могу. Не могу. — Нет, можешь, — настойчиво, но при этом по-прежнему мягко убеждает Мобиус. Уверенность в его голосе почти заставляет Локи поверить. — Просто повторяй за мной, хорошо? Мобиус делает глубокий, ровный вдох. Медленно и спокойно. Локи закрывает глаза, чуть плотнее прижимает свою ладонь к ткани рубашки агента, как будто сделать это — единственно важное сейчас. Ощущает мерные подъемы и опускания чужой груди, которые стали так необходимы, чтобы просто дышать. Повторяет, вдыхая воздух в горящие легкие. Его легкие действительно как будто горят, пока он борется за каждую толику кислорода, украденную сценой, в которой рука Таноса сомкнулась на его горле. — Локи, — Мобиус снова возвращает его к действительности, когда Локи, в очередной раз вспомнив запись, начинает учащенно дышать, грозясь потерять весь достигнутый ими прогресс. Он бы никогда не подумал, что станет так нуждаться в этом голосе, что стал для него спасением. — Все хорошо, — мягко проговаривает Мобиус. — Тебя там нет. Ты здесь, со мной, и никто и ничто не причинит тебе вреда. Просто продолжай дышать со мной. Локи открывает глаза, снова смотрит на Мобиуса. Он прекрасно понимает, насколько, должно быть, жалко выглядит сейчас, а Мобиус… в лучшем случае — незнакомец, в худшем — враг. Локи провел всю свою жизнь, убеждаясь на собственном опыте, что может произойти, если показать противнику свою слабость. Поэтому искренняя забота и доброта Мобиуса стали для него шоком, чем-то, чего он не в состоянии понять, и слишком ошеломлен, чтобы спросить об этом. Почему Мобиус не воспользовался таким удачным шансом, чтобы сломить его еще больше? По какой причине поступил совершенно наоборот? С чего так беспокоится о нем? — Медленно, — голос Мобиуса на этот раз звучит не громче шепота, но достаточно громко, чтобы услышал только Локи. — Со мной. Вот так. Локи следует инструкциям. Мобиус остается с ним, пока у него наконец не получается глубоко и ровно вдохнуть и выдохнуть в том же ритме. — У тебя все отлично получается, — подбадривает Мобиус оптимистичным тоном. У тебя все отлично получается, эта фраза рикошетом отдается в голове Локи. Он мог бы упасть на колени и разрыдаться прямо сейчас. Он столетиями добивался этих слов от Одина, Тора, даже от Таноса. Лез из кожи вон, а все, что получал взамен — боль. А здесь был этот человек, с которым он познакомился всего час назад или около того, но сказавший ему, что у него все отлично получается, и это казалось почти нереальным. Никто не говорил ему подобного раньше. Никогда. — Локи, — снова повторяет Мобиус. — Все в порядке, ты прекрасно справляешься. Просто продолжай в том же духе вместе со мной. И Локи, сам того не осознавая, внимательно вслушивается в каждое слово, как будто теперь от этого зависит его жизнь. Мобиус, он мысленно повторяет имя мужчины, как бы пробуя на вкус, желая запомнить, зафиксировать в памяти, и безотчетно наклоняется, пока не утыкается в изгиб его шеи. В конце концов, под чутким руководством Мобиуса, он пришел в себя, но не хочет отстраняться, в глубине души мечтая, чтобы эти ласковые прикосновения оставались с ним всегда. Одна рука Мобиуса нежно, почти убаюкивающе поглаживает его спину и плечи, мерно водя вверх-вниз по ткани комбинезона, другая скользит по затылку, совсем легонько проходится пальцами по черным, слегка спутанным локонам туда-обратно, и Локи, окончательно успокоенный, полностью расслабляется, испуская глубокий, долгий выдох, переполненный блаженного облегчения. Объятие — приятно. У Локи не получается вспомнить, когда его обнимали в последний раз, но сейчас, в этом странном месте, в котором он оказался по воле злого рока, а, быть может, совсем наоборот, Мобиус держит его в своих руках. Держит надёжно и крепко, словно готовый защитить от чего угодно. И это действительно приятно. Локи несколько неуверенно поднимает руки и в тот момент, когда его ладони ответно ложатся на спину Мобиуса, чувствует себя как дома.