Мимоходом

2 марта, 2003 год. Творческий вечер Игоря Николаева «Миллион красивых женщин».       После выступления, Алла зашла в гримёрку, найдя покой в одиночестве и собственных размышлениях. Заканчивать концерт было ей суждено, ещё и такими пророческими песнями. После его «Немного жаль», она ответила несколькими своими песнями, такими давнишними, которые, когда-то, адресовывались другим.       Алла услышала, как через гримёрку прорвались бурные овации, и молила, чтобы никто не зашёл к ней. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел её слёз, потухших глаз от таких тяжёлых песен. От привычных песен-дур, которые она, в последнее время, часто исполняет, переходить вновь на глубокие — было тяжело.       Сегодня они впервые встретились после нового года. И Алла поняла, что конец неизбежен. Прятаться, убегать от проблем, не означало об их решении, и вопрос развода крутился в её голове каждый день, если не каждую секунду.       Он сильно выстрелил «Немного жаль», чувственно её исполняя, заставляя Алла робеть перед ним, окрылятся от воспоминаний и чувствах к этому человеку. Спорить, что любовные чувства между ними есть Алла не будет. Они венчаны. И прекрасное чувство любви должно было возносить женщину до небес, только больная, изжитая себя любовь давно ломала крылья. И это пугало.       Резкий вход в её гримерную заставили Алла испугаться, и она «ойкнула» от неожиданности.       — Алла? Прости, я думал, что ты со всеми на банкет собираешься, — Филипп почувствовал себя неловко, опустив взгляд.       — У меня немного разболелась голова, и я решила, что не буду кислой рожей светиться на празднике. А ты чего не со всеми?       — А у меня дела.       Этот обман лишь заставил Аллу улыбнуться. Как же это банально, когда человек врёт об изменах. А может он учился у неё самой. Она в этом профи!       — А сегодня какие дела: блондинистые, русые или рыжие? — женщина рассмеялась, то ли от нелепости вопроса, то ли от самой ситуации…       — Я же у тебя не спрашиваю, с кем ты сегодня, зач…       — Будто я скрываю от тебя с кем я, — Алла закурила.       — Ты этим гордишься? — он закрыл дверь, сев на пуф напротив неё.       — Лишь бы я счастлива была. А гордость — всегда при мне!       — Тогда не буду мешать вам гордиться, Алла Борисовна, — Филиппу надоел этот пустой разговор. — Мне неинтересно, что или кто у тебя в постели. «Лишь бы ты была счастлива», Алла Борисовна.       — «Я доверяла тебе свои сны, и до утра я ждала у окна, Сны оказались тебе не нужны, Да и сама я тебе не нужна».       — Неужели и «Осенний поцелуй» мне?       Алла замолчала, выпуская густой дым в его сторону. И он удовлетворённо зажмурился, воспоминания, как она это делала первый раз, второй, сотый, тысячный…       — Какие планы на вечер?       — Неужели вновь стала нужна? — она ухмыльнулась затягиваясь.       — Я может хочу сегодня рыжих.       — А то, что хочу я тебя волнует?       — Да ладно тебе, Алл. Нет, так нет. Я не заставляю, — Филипп улыбнулся, вставая на ноги. — Да и у меня, действительно, другие планы.       Он поцеловал её руку, и подошёл к двери, остановившись.       — Если я обидел тебя — прости. Мы давно разные люди. А прошу прощения лишь за любовь, которая причиняет нам боль. Мне просто немного жаль.       Дверь захлопнулась, и Алла затушила сигарету.

Я не хочу этих мелочных сцен,

Я не хочу идиотских обид.

После твоих бесконечных измен,

Сердце уже ни о чём не болит.

Впрочем, себе одного не прощу,

Я обещала тебе, что теперь,

Я никогда тебя в дом не

впущу,

Но открываю проклятую дверь.