Шанс подремать

Проблема заключалась в том, что, хотя ангелы в среднем (никогда) не отличались богатым воображением, они были очень предрасположены к повторению и рутине и обладали (буквально) Божественной мышечной памятью, которую они имели тенденцию использовать вместо чего-либо, напоминающего мозг или навыки критического мышления. К несчастью для Энтони Дж. Кроули, он решил бросить свое сердце и чешуйчатую душу к ногам единственного ангела, который сохранил все эти пристрастия к "практике совершенствования" и был готов учиться на собственном примере. Примером может служить он сам, Энтони Дж. Кроули. Итак, Кроули, ужасающий и злой демон (на пенсии), непреднамеренно научил одного (1) ублюдочного ангела использовать силу любви во зло. Сукин сын. Все это для того, чтобы сказать, что Кроули терпел неудачу в своем стремлении вздремнуть из-за того, что его ангел ласково поощрял его вздремнуть и делал все, что в его ангельских способностях, чтобы облегчить этот сон, и поэтому Кроули изо всех сил старался не заснуть, несмотря ни на что, потому что теперь на карту была поставлена его гордость. Он был змеевидной эмблемой темных сил и не собирался, чтобы его волосы любовно приглаживали и расчесывали, чтобы он уснул; это было слишком неловко. Он был архитектором Первородного греха, и как таковой он не собирался отдаваться нежному шепоту своей единственной настоящей любви. Он был проклятым Падением человечества, он просто не позволил бы погрузить себя в спокойное забвение. Он не собирался, чтобы его гладили перед сном. Кроули тоже так хорошо начинал в своем стремлении создать помеху самому себе. Он успешно подкрался к своей добыче, достаточно тихо, чтобы Азирафаэль даже бровью не повел, оторвавшись от чтения какого-то тома толщиной в кирпич, который не заслуживал его внимания. Он даже пискнул очень приятным высоким тембром, когда Кроули протиснулся в бесконечно малую щель между подлокотником кресла и ангелом-в-кресле, потому что Кроули был очень злым и скучающим, и вовсе не потому, что его сегодня недооценили и это была во многом ангельская работа. Они, конечно, делили домашние обязанности, как любая другая пара, и мысль о том, что это слово относится к ним двоим, никоим образом не заставляла грудь Кроули болеть самым лучшим образом. В обязанности Азирафаэля входило быть ублюдком, быть милым, быть очаровательным, готовить что-нибудь, оставаясь милым, есть что-нибудь, оставаясь очаровательным, быть хорошим пассажиром, быть все время теплым и мягким и обниматься, когда того требовали ситуации. В обязанности Кроули входило водить машину, покупать продукты, организовывать кладовую и холодильник по разумной системе (его), а иногда отвозить их в рестораны, потому что ни одна из их покупок почему-то не выглядела вкусной. Также управлять своей внутренней и наружной ботанической вотчиной, но это было скорее хобби. Все было вполне справедливо, что было важно для продолжения гармоничного семейного сосуществования. Кроули был вынужден слушать несколько часов семинаров по самопомощи во время особенно мучительного искушения на съезде в конце 70-х и ему не удавалось избавиться от метафизической самодовольной вкрадчивости, пока тысячелетие не перевернулось в виде полной перезагрузки. Как ни странно, он действительно получил от этого некоторую выгоду, но в виде чрезвычайно хорошего совета от официантки на безвкусном ужине на том мероприятии и как прямой результат развил несколько источников пассивного дохода, начал извиняться перед Азирафаэлем вместо того, чтобы просто переждать срок давности по их спорам и бросить курить. В благодарность он наложил особенно мерзкое проклятие на бывшего мужа той официантки и до сих пор ему удавалось ни о чем не рассказывать ангелу. Голова Кроули высунулась с фырканьем, когда он отважно попытался держать глаза открытыми. Он не заснул. Он абсолютно не задремал вообще, даже на мгновение. Быть свернувшимся калачиком на коленях у ангела среди набитых подушек и стеганого одеяла было, очевидно, какой-то гнусной ловушкой. Ангел становился хитрее. Голос Азирафаэля был низким и насмешливым. - Что ты делаешь, странное демоническое создание? Кроули заворчал и чуть более решительно наклонил голову. Наманикюренные ногти почесали как надо и он безвольно прижался к груди Азирафаэля. Почесывания продолжались и к ним присоединилась другая рука, которая медленно водила кругами по его спине. - Я сплю, - пожаловался он. - Тогда спи. Я буду рад обнять тебя и охранять твой покой. - Я демон, - невнятно пробормотал Кроули, кутаясь в абсурдно мягкий кардиган, пахнущий ванильным чаем и ангельским озоном, - меня гладят, как кошку. Разве... разве... это недостойно, вот что это такое... - Дорогой, милый, мой самый желанный помощник и заветное желание моего сердца. Могу я задать вопрос? - Продолжай в том же духе… люблю вопросы, я... - Ты действительно беспокоишься о том, чтобы сделать что-нибудь в манере, подобающей демону? Кроули очень медленно моргнул. Его веки были тяжелыми и Азирафаэль был очень теплым там, где его надежно держали на плюшевых и любящих коленях. - Ах да, - пробормотал он, - мне все равно. - Ну, я уверен, у тебя действительно много чего на уме, - ответил Азирафаэль, хрустящий, как свежая простыня. - Хочу вздремнуть, - услужливо подсказал ему Кроули, - вздремну с тобой. В постели, с чопорным спреем для подушки, который пахнет сникердудлями. И я хочу, чтобы ты продолжал гладить меня, а я буду бодрствовать столько, сколько смогу, чтобы наслаждаться этим. Он почувствовал, как грудь Азирафаэля завибрировала под его щекой и позволил своим глазам полностью закрыться, пока Азирафаэль, пыхтя, собирал его различные болтающиеся конечности и нечеловечески сильными руками поднимал его, чтобы отнести в их спальню. Иногда Кроули все еще забывал, что они в безопасности, и что никто за ними не придет, и Азирафаэль был более чем готов охранять его до конца вечности. Это был райский способ гарантировать спокойный сон. С ним было бы все в порядке, что бы ни обрушили на него Небеса или Ад, потому что в любой данный момент на него обрушивались 6 мегатонн Ангельской Любви™️ (замены не принимаю). Как оказалось, к большому удивлению буквально всех, в Евангелии было написано "величайшая из них - любовь" в совершенно буквальном смысле. Это было совсем не похоже на то, что Адам и Ева остались наедине без других вариантов, оклеенные обоями с тропом "они созданы друг для друга". Это было не в той галактике, где были Габриэль и Вельзевул с их примитивным увлечением, которым не было места в существующем мире и они не были заинтересованы в том, чтобы сделать его совместимым. Вся их связь друг с другом была настоящим воплощением осознанного согласия. Они знали о рисках, они знали свои возможности, со всеми знаниями и опытом, которые привели к чему-то очень прекрасному. Было чертовски приятно не только так основательно потрясти Всех Наверху и Внизу (и Метатрона, эту задницу), но и получить буквально ошеломляющую огневую мощь в качестве подтверждения того, что никто никогда не любил другого человека так долго и беззаветно, как они. В конце концов, практика достигла совершенства.