О встречах, годах и городах

      Мирон Федоров встречает Славу Машнова в Хабаровске в две тысячи двенадцатом году за неделю до того, как Слава переезжает в Санкт-Петербург, и ничего не происходит.       Не было баттла, не было пьяных поцелуев в кладовке на вписке и жаркого шепота, не было ненависти, не было общей квартиры в Питере, как и не было стены отчуждения между ними.       Двадцатилетний Слава, забавно щурясь, пытается понять, почему лицо Мирона ему кажется знакомым; Мирон, первый раз побывавший в Хабаровске, чувствует всю прелесть туровой жизни и мысленно называет Машнова — «группис».       Их история заканчивается спустя неделю, и Слава, становясь по-настоящему своим в баттл-тусовке, только таинственно улыбается на все выпады Андрея в сторону Оксимирона.       У него не ноет сердце, не сжимается болезненно желудок.       Машнов получил Оксимирона полностью более пяти лет назад, став первым среди всех туровых девушек и парней, а на прощание его почти целомудренно целовали в нос.       Поэтому Славе, встретившему Мирона в две тысячи двенадцатом году, в будущем абсолютно все равно на Оксимирона.       Слава Машнов участвует в первом кроссовере Версуса и Слова в две тысячи пятнадцатом, а его соперником становится Оксимирон, уже забавно пафосный, но еще не такой претенциозный.       Они остаются вместе на следующие двадцать лет: Слава подрабатывает сисадмином, рисует мерч Мирону для следующих релизов, кормит их котов и изредка записывает рэпчик.       Ему не нужно было разъебывать отца баттл-рэпа, как и Мирону отвечать на выпады своего главного хейтера.       Славин рэпчик никогда не ссылается на Оксимирона. Слава, встретивший Мирона на баттле в две тысячи пятнадцатом, не записал на Оксимирона ни одного дисса.       Мирон, встретивший Славу на баттле в две тысячи пятнадцатом, всегда отмечает на интервью, что ему нравятся релизы Птичьего пепла, Бутера Бродского и Ежемесячных, забавно посмеиваясь, когда читает в Твиттере, как его поклонники разочарованно понимают, что это опять Слава.       Между ними не было битой посуды, попыток Мирона задушить Славу, тайных свиданий, поэтому тот Слава, «правильный» Слава, никогда не отлетал в психушку. Его жизнь не крутится вокруг Оксимирона, хоть Мирон и составляет важную ее часть больше двадцати лет.       Слава Карелин встречает Мирона Федорова в Стамбуле в две тысячи двадцать втором году, сбежав из страны.       Мирон почему-то особенно рад его видеть, хотя они не знакомы лично, даже если оба оказывались в Семнашке.       Этот Оксимирон, «правильный» Оксимирон, не отвечает на вызов Славы в баттле с Эрнесто, поэтому в две тысячи семнадцатом они не встречаются.       Слава только что окончательно расстался с Дискотекой после долгих десяти лет, и, несмотря на то, что Саша прощает ему всю причиненную боль, на душе все равно погано. Они месяц как оба бросили дуть, но Слава сомневается, что Саша сможет долго продержаться в Грузии без дури.       Его самого мелко потряхивает ежесекундно от ломки и хочется что-то вымутить, только непонятно что и где, поэтому Мирон становится для него спасательным кругом.       Они по-доброму вспоминают события семилетней давности, когда Слава его задевал, и этот Мирон Федоров, как и тот, что встретил Славу в две тысячи пятнадцатом, влюбляется первым.       Мирон Федоров, встретивший Славу Карелина в две тысячи двадцать втором году, никогда не озвучивает свое влечение, поэтому Слава крепко жмет ему руку на прощание, уезжая к Светло в Нидерланды, а через год Мирон, не отпустив чувства к Карелину из груди, выпускает лирику, надеясь, что хоть так когда-нибудь полегчает.       Слава Машнов встречается лицом к лицу с Мироном Фёдоровым впервые в две тысячи семнадцатом году на их баттле, и у них было всё.       Мирон тогда смело улыбался, заглядывал оппоненту в глаза и бесконечно трогал, пытаясь понравиться. Заигрывая, Мирон оставляет Славе загадку, отказывается пить из одной бутылки.       Слава вжимает Федорова в кровать, мокро целует и бесконечно спрашивает, будет ли теперь Мирон пить из одной бутылки?       Мирон будет.       Мирон будет затаскивать его в кладовки левых хат, куда ему приходить-то не положено, но из-за Славы хочется. Будет орать, стонать и просить не уходить никогда.       Мирон будет уходить первым, оставлять Славу разбитого и сломанного, выпускающего новый дисс — от ненависти, от ревности, от сжигающих чувств.       Слава Машнов, встретивший Мирона Федорова в две тысячи семнадцатом, никогда не сможет построить жизнь без Оксимирона.       Тот будет его всегда душить, — морально и физически, — только никогда не отпустит.       Уедет в другую страну, перестанет отвечать, и когда Слава подумает, что сможет теперь дышать свободно, даже женится, Мирон выпустит трек со строчкой, которую поймет только он, Слава.       И Слава опять свихнется, будто бы это его ударили бутылкой по голове, натурально перестанет есть и спать, перечитывая их любимые книги.       Машнов снова начнет размышлять о смерти, как тогда, когда руки Мирона впервые сомкнулись вокруг его шеи.       Слава Машнов, встретивший Мирона Федорова в две тысячи семнадцатом, не сможет жить без Оксимирона, только тот никогда его не отпустит.