You are my New Year's miracle

      Хван Хенджин — учитель по классу фортепиано в музыкальной консерватории. Он сам недавно закончил эту же консерваторию и, не найдя лучшего места для работы, подал документы сюда. Его быстро приняли, и каждый из учителей был рад видеть своего же ученика на посту учителя, но самому Хенджину это радости не приносило. Ученики часто, смотря на то, что тот старше их на год-четыре, подшучивали и борзо разговаривали. Приходилось часто кричать, чтобы получить от них хоть каплю уважения. И это только первая проблема. Вторая заключается в том, что зарплата не такая высокая, как хотелось бы, а работы требуют много. Часто приходится оставаться в своем кабинете до позднего вечера, чтобы разобрать бумаги и подготовиться к следующему уроку. Это выматывает, но Хенджин старается. Честно, он даже не помнит, когда высыпался в последний раз. Каждый день у него одно и то же расписание: помыться-прийти на работу, пытаясь не опоздать-подготовиться к урокам-провести уроки-сыграть в оркестре-провести занятия по специальности-провести дополнительные занятия-остаться еще на три часа в консерватории, чтобы разобрать бумаги, данные директором-уйти домой. И в этом списке даже нет перекуса, потому что времени не хватает. Сыграть в оркестре? Хенджина в начале года запихнули в оркестр, потому что никто из учителей по фортепиано не согласился быть концертмейстером. А что оставалось делать Хенджину? Ему предложили большую премию за это, и он повелся. И теперь приходится разбирать громадные произведения и играть их вместе с оркестром. В учебные годы это было страшным сном.       И вот Хенджин стоит перед директором, прося освободить его от работы, потому что собирается улететь к семье на новый год.       — Прошу вас, — умолял он.       — Хван Хенджин! А кто работать будет? — спросила директриса.       — Да хоть кто. У вас столько сотрудников, а всю бумажную работу вы скидываете на меня! И даже тогда, когда я вам еще недели три назад сказал, что беру отгул за свой счет, вы снова заваливаете меня прямо перед рейсом! — возмутился Хенджин.       — Я не говорила тогда, что отпущу тебя. Сегодня вся консерватория твоя. А мне пора, — встала директриса с места и пошла к шкафу, показывая, что разговор окончен.       Хенджин вышел, хлопнув дверью. Он просрал свои деньги, потраченные на самолет, и не встретится с родителями, а между прочим они не виделись уже пол года. В последний раз он приехал к ним после окончания экзаменов, а после полностью был завален подготовкой документов и резюме для работы, ну и дальше самой работой.       Его злило то, что к нему относились как к роботу, который все может сделать. Да у него на неделе даже выходной выпадает только на воскресенье, и то приходится сидеть весь день за бумагами. Он пообещал себе, что когда-нибудь уволится, но точно не сейчас. Найти работу будет сложно, а со стажем работы в четыре месяца в консерватории его вряд ли куда-то возьмут.       Украшения в коридорах раздражали. Если раньше, когда Хёнджин вместе с учениками вызвался украшать к новому году всю консерваторию, его это радовало, то сейчас все настроение пропало, остались только злость и раздражение.       Не успел он еще успокоиться, как тут же ученики преградили ему путь к кабинету.       — Что вы хотели? — грозно спросил Хенджин.       Что в канун нового года ученики делали на учебе? Закрывали долги, пока учителя не ушли. А Хенджина им пришлось ждать до самого вечера.       — Исправить оценки, — сказал один из учеников.       — Не до вас мне сейчас.       — А когда нам по-вашему оценки исправлять?       — Я говорил, что нужно было подходить в выходные или на неделе в конце дня. Сегодня у меня нет времени, — протолкнул учеников Хенджин и, открыв свой кабинет, вошел в него, сразу заваливаясь на стул.       — Вы послушайте хотя бы наши произведения! — ворвался в кабинет ученик.       — Сука, — тихо выругался Хенджин себе под нос. — Садись за фортепиано и начинай.       Ученик сел за инструмент, настроился и стал играть трехголосную инвенцию Баха. Хенджину нравились инвенции, хоть и многие учителя говорили, что ничего особенного в них нет и для концертов они вообще никак не подходят. Ученики были с ними не согласны, потому и многие шли к Хенджину, который мог спокойно подобрать лучшие инвенции и весь урок доводить их до идеала. Инвенции довольно сложные, особенно если в них несколько голосов.       — Сколько здесь голосов должно быть? — спросил Хенджин, когда ученик закончил.       — Три.       — Почему у тебя только два? Где орнаментика? — не получив ответа на свой вопрос, Хенджин сказал: — Понимаю, это тяжело, но нужно дорабатывать. Скоро у тебя прослушивание. Нам нельзя облажаться. Я ставлю тебе 4, но после каникул ты приходишь и сдаешь мне полное произведение.       — Спасибо вам большое! — подпрыгнул от радости ученик и убежал из кабинета.       — Кто-то еще будет исправлять свои оценки? — спросил Хенджин, выглянув из-за двери. Стояло еще два ученика.       — А мы здесь зря стоим что ли? — вошел в кабинет один из учеников.       — Давай, начинай.       Ученик сел за фортепиано, ненадолго завис, но позже начал играть свое произведение. Да, Хенджин не заставляет своих учеников учить по три произведения сразу. У него свой метод, где первое произведение, обычно самое сложное, они разбирают полторы четверти, а остальные четыре по пол. И еще пол четверти остается на прогон всех произведений, а далее экзамен. Этот метод еще на пол пути к завершению, но уже видно, как ученики проявляют большую активность и знают уже два произведения, когда остальные пытаются играть по четыре.       — Молодец. Исправил свои ошибки. Можешь идти, у тебя 5.       — Я так и знал, — с ухмылкой на лице ученик встал из-за инструмента. — С наступающим! — вышел он из кабинета.       — Провести бы еще этот Новый год не здесь, — тяжело вздохнул Хенджин.       — Я буду играть сразу два произведения, — вошел в кабинет ученик.       — Феликс, это не обязательно. Я все равно выставлю оценку только за одно, — сказал Хенджин.       Ли Феликс — ученик консерватории. Учится на последнем курсе. Ненавидит всех учителей всем сердцем, а вот Хенджин ему нравится во всех смыслах. Он специально перешел к нему в начале года, чтобы избавиться от старых пальцев на своих руках и постукиваний на предплечье, чтобы «понять ритм». Да и Хенджина он знал. В прошлом году, когда Хенджин еще учился в консерватории, у них был совмещенный урок сольфеджио с выпускным классом. В эти моменты Феликс часто засматривался на красивый профиль, милые щечки и пухлые губы. Только вот сейчас его тревожил профиль Хенджина, а скорее его состояние. Скулы стали острее, щеки впалыми, а под глазами красовались синяки. Феликс часто на уроках специальности замечал усталое состояние Хенджина, потому пытался отпроситься, говоря, что у него что-то болит, либо куда-то нужно идти. Хенджин отпускал его, и благодаря этому дополнительному времени раньше заканчивал работу.       Феликс учился на отлично, но сегодня пришел исправлять оценку по специальности, так как был не аттестован из-за частых пропусков. Но он выучил все произведения, данные Хенджином. Он был хорошим парнем, который трудится не покладая рук.       — Я хочу сыграть оба, — стоял на своем Феликс.       — Хорошо, — устало вздохнул Хенджин. — Начинай, только напомни, что у тебя за произведения.       — «Мелодия» Глиэра, — сел за инструмент Феликс и сразу стал играть.       У Хенджина глаза на лоб полезли. Это определенно самая лучшая игра за весь день. Феликс играл с чувством, прикрывал иногда глаза, полностью отдаваясь музыке, была слышна прекрасно отточенная запоздалая педаль, голоса прекрасно перекликались между собой, он мастерски менял темп в частях. Это прекрасно. Уши Хенджина за долгое время получили удовольствие.       — Феликс, это прекрасно, — похвалил его Хенджин, когда тот закончил. — Только позволь мне показать, как должны звучать первые четыре такта, — подошел он сзади, ожидая разрешения.       — Конечно, — улыбнулся Феликс.       — Смотри, здесь у тебя четыре голоса, — наклонился он над Феликсом и коснулся пальцами клавиш, расставив руки по бокам от него. — Играй самый верхний голос громче остальных, второй голос тише, как будто это отголоски, третий так же, как и второй, а бас держи и бери крепко, но так, чтобы он не перекрывал верхний голос. Вот так, — начал проигрывать эти такты Хенджин. — Понял?       — Да… — ответил Феликс, хотя даже не слушал его. Он сконцентрировал все свое внимание на длинных пальцах Хенджина и руках с выпирающими венами, находившихся с двух сторон от него. Кажется, он даже покраснел.       — Попробуй, — отстранился Хенджин, но остался стоять сзади.       Феликс проиграл часть с дрожащими руками. Это не осталось незамеченным.       — Ликси? Все в порядке? — обеспокоенно спросил Хенджин.       Это милое прозвище Феликса. Он назвал его так! У Феликса уши покраснели, а сам он как будто язык проглотил.       — Эй? Тебе плохо?       — Все нормально, просто переволновался, — ответил Феликс и проиграл эту часть еще раз.       — Уже лучше, — улыбнулся Хенджин.       — Я хочу сыграть второе произведение.       — Играй, но знай, что отлично я тебе уже поставил.       — «Лунный свет» Дебюсси, — тяжело вздохнул Ликс и принялся играть.       Хёнджин снова впал в шок. Он облокотился спиной о стену, чтоб не потерять сознание от такой прекрасной игры. Он восхищен Феликсом. Он безошибочно и так нежно перебирает клавиши маленькими пальчиками. Произведение большое, сложное, но Феликсу как будто наплевать на это. Он выучит любое произведение, ведь любит музыку больше жизни.       — Ликс, это чудесно… Ты прекрасный, — тихо произнёс Хенджин, все еще стоя с прикрытыми глазами.       — Как думаешь, я сдам прослушивание? — спросил он.       — С такой техникой и чувственностью? Конечно сдашь! Да тебе стипендию за это еще повысят! — воскликнул Хенджин.       — Спасибо, — засмущался Феликс. — А можно задать вопрос? Только он может показаться личным.       — Да, можешь.       — Что с тобой в последнее время? И почему ты все еще сидишь в консерватории? — обеспокоенно спросил Ликс, закусив губу.       — На меня свалилось слишком много работы. Я как будто бы робот для них. Я устал, честно. А сегодня у меня должен был быть рейс на самолет, который директриса решила проигнорировать и отправила меня в кабинет с бумагами, — устало выдохнул Хенджин. — Хочу уволиться.       — Ты собираешься провести Новый год здесь?       — А что мне еще остается делать.       — Сбежать.       — Сбежать?       — Да. Пошли со мной. Вместе отпразднуем, — улыбнулся Феликс.       — А ты не с семьей будешь? — спросил Хенджин. Честно, он был немного в шоке с того, что Феликс предлагает ему отпраздновать вместе.       — Я живу один, а семья только оплачивает мое обучение и дает деньги. Не хочу их видеть, особенно в праздники. Все детство они только и делали, что кидались деньгами в лицо, а не любили, — тяжело вздохнул Феликс.       — Мне жаль, прости, — хотел коснуться плеча Феликса Хёнджин, но рука так и застыла в воздухе.       — Да все равно. Ну так что? Идешь со мной? — повернулся в сторону Хёнджина Феликс.       — Да, иду, — улыбнулся он. — Только мне нужно забрать с собой бумаги.       — Не бери. Не заполняй их.       — Почему? — удивлённо посмотрел Хёнджин.       — Отдохни хоть раз.       — Ладно, — закусил губу Хёнджин. Директриса этого ему не простит, но сама виновата в том, что оставляет его здесь в единственные выходные.       — Только придется сначала зайти в магазин, а то еды у меня совсем нет, — поднялся с места Феликс и пошел к выходу из кабинета.       — Хорошо. Погоди, я надену пуховик, — подбежал Хёнджин к своему шкафу, взял от туда верхнюю одежду и обувь и вышел за Феликсом.       — Ой, а гардеробщицы уже нет, — сказал Феликс, подойдя к гардеробу, и, зайдя внутрь и взяв свои вещи с обувью, побрел к Хенджину.       — Вот это у тебя пуховик, — рассмеялся Хёнджин, смотря на одевшегося Феликса.       — Зато тепло, — тоже рассмеялся он. — Уменя хотя бы не до середины ляжек длина.       — Ну да, бывает, мерзнут ноги.       — Поэтому нужно нормально одеваться. Пойдем, — вышел на улицу Феликс. — Свобода! Каникулы! — раскинул он руки, на что Хенджин рассмеялся. — Идем в магазин, а то уже темно, — побежал Феликс в неизвестном направлении.       — Погоди! — побежал за ним Хенджин, смеясь.       Парни уже пришли в магазин и набирали еды, которую можно быстро приготовить, ведь до нового года осталось всего четыре часа.       — Как к алкоголю относишься? — спросил Феликс.       — Нормально. Выпить хочешь?       — Да, хотелось бы расслабиться, — подошел Феликс к полке с алкоголем и стал рассматривать вино.       — Пробовал полусухое розовое? — подошел сзади Хенджин.       — Нет, а вкусное?       — Мне нравится, — пожал плечами Хенджин, рассматривая розовые вина. — Вот это вкусное, — протянул он бутылку.       — Тогда возьмем его, — выхватил он бутылку из рук и поставил в тележку. — Вроде все набрали. Идем на кассу?       — Погоди, давай на всякий еще бутылку другого возьмем?       — Тогда возьми то красное и шампанское, — указал пальцем на алкоголь Феликс.       — Понял. Идем на кассу, — взял Хенджин с собой бутылки.       Парни уже оплатили покупки, а точнее оплатил Хенджин. Он настоял на этом.       По пути в квартиру Феликса разговор не клеился, но не было неловкости. Молчание даже было приятным?       — Чувствуй себя как дома, — сказал Феликс, зайдя в квартиру.       Квартира Феликса была большой: белый интерьер, ламинат из светлого дерева и высокие потолки. Прямо перед прихожей была гостиная. В ней стояла большая настоящая елка, украшенная красно-белыми игрушками и желтой гирляндой. Так же рядом стоял горящий белый камин, напротив которого стоял большой такого же цвета диван, а на белых шторах висели желтые гирлянды. На стенах висели полочки, на которых стояли книги, диффузоры с ароматом мандарина и искусственные цветы. Это выглядело потрясающе.       — Проходи на кухню, — сказал Ликс, потащив туда продукты.       Хёнджин разделся, повешал куртку туда же, куда и Феликс, и зашел в небольшую кухню с белым кухонным гарнитуром и такого же цвета круглым столом, по бокам которого стояло два стула. Минималистично, чисто и уютно.       — Что готовить из этого будем? — спросил Феликс, вбивая в телефоне новогодние рецепты.       — Стейк можно просто зажарить, а из креветок сделать цезарь. Еще гарниром к стейку можно добавить запеченные овощи, — предложил Хенджин, промывая руки.       — А еще сделаем печенье, не зря же покупали муку. Я тут как раз нашел рецепт печенья в форме человечков, — улыбался Феликс, смотря на картинку печенья, а после показал ее Хенджину. — Надеюсь, что у нас получится такое же.       — Я тоже, — рассмеялся он. — Давай тогда ты замешаешь тесто, а я приготовлю стейк?       — Идет.

***

      Через два часа все было приготовлено. Стейк и салат получился очень вкусным, да и печенье тоже, но совсем не такое, как на картинке, из-за чего по кухне разносился смех и много шуток.       Парни накрыли на стол. Осталось дождаться нового года.       — Пойдем что ли пока что в зал? — предложил Феликс.       — Давай, — пошел Хенджин за Феликсом. Придя, они сели на диван и замолчали. Вроде всю готовку веселились и разговаривали, а сейчас даже тем не находилось.       — Давай поиграем в игру, чтобы узнать друг друга получше? — предложил Феликс. — Если ты не против сблизиться.       — Давай, я не против. Что делать нужно?       — Вопросы друг другу по очереди будем задавать. Я первый, — повернулся Феликс к Хенджину лицом, поднимая ноги на диван и скрещивая их. — В каком городе ты родился? И как решил переехать в Сеул?       — В Инчхоне, а сюда я переехал из-за того, что здесь самая нормальная, как мне тогда показалось, консерватория, — усмехнулся Хенджин. — Почему ты в начале года решил перейти ко мне? Почему не остался у нашей учительницы?       — Потому что она меня жутко раздражала, а тут ты — бывший ученик, приходишь работать в консерваторию, так еще и преподавателем, ну я и не упустил шанса. Честно, мне всегда на прослушиваниях нравилась только твоя игра. А еще с тобой слишком легко учатся произведения. Ты умеешь правильно преподносить информацию.       — Ого, спасибо, — засмущался он.       Так они узнали многое друг о друге: любимая еда, фильмы, сериалы, музыка, одежда и многое другое. Они поняли, что их вкусы совпадают и есть много тем для обсуждения.

***

      — Уже 23:47! Идем, — схватил Феликс Хенджина за руку и повел его на кухню.       У Хенджина от этого мягкого, но настойчивого прикосновения уши покраснели и язык закаменел. Что это с ним? Он никогда не думал о Феликсе в другом плане. А может просто заглушал эти мысли? Да, он и до этого дня восхищался его необычной красотой, фигурой, характером и игрой, но сейчас это ощущается как-то по-другому. Неужели его заинтересовал Феликс как парень?       Хёнджина волновало то, что он учитель, а Феликс его ученик. Хотя их отношения сразу после перехода в его класс были похожими больше на дружеские, чем на формальные. Но все же Хенджин боялся этого факта, хоть и оба были несовершеннолетними и учились вместе.       — У меня идея! Жди тут, — сказал радостный Феликс и убежал к себе в комнату. Он порылся в шкафу и нашел там две новогодние пижамы. Одна с белой трикотажной кофтой и серыми плюшевыми штанами с принтом новогоднего спанчбоба с красным колпаком на голове и леденцами в руках, а вторая с белой трикотажной футболкой и бежевыми плюшевыми штанами с принтом такого же новогоднего патрика. Феликс взял их с собой и побежал к Хенджину. — Как тебе? — спросил он, показывая пижамы.       — Ого, какие классные, — загорелись глаза Хенджина. — Ты хочешь их надеть?       — Да, если ты не против и наденешь эту пижаму с патриком, — ярко улыбнулся Феликс.       — Давай тогда быстрее! Уже 23:53, — подскочил с места Хенджин и побежал вместе с Феликсом в спальню, чтобы переодеться.       — Ахуеть… — тихо выругался под нос Феликс, заметив мышцы рук Хенджина, когда тот переодевался. Он идеален. Хотелось откинуться прямо перед ним. Хенджин всегда носит мешковатую одежду, потому Феликс и представления о его фигуре не имел, а тут он стоит перед ним и переодевается. Так сексуально…       — Ты чего? — спросил Хенджин, заметив, как Феликс открыто пялится на него.       — Просто пижама хорошо на тебе сидит. Не думал, что она подойдет тебе, — выкрутился Феликс и продолжил переодеваться, уже не заглядываясь на Хенджина.       Парни переоделись и пошли на кухню. Хенджин разлил купленное розовое вино по бокалам и сел на стул, в ожидании постукивая ритм какого-то произведения ногой.       — Осталось пару секунд! — прокричал Феликс.       — С Новым годом! — улыбчиво выкрикнул Хенджин, когда наступило 0:00, поднял бокал с вином и, чокнувшись с Феликсом, выпил его залпом.       — Ура! С Новым годом! — улыбался Феликс.       — Прости, но, к сожалению, у меня нет для тебя подарка, — смущенно сказал Хёнджин.       — Забей. Мы же не знали, что все так повернется, — улыбнулся Феликс. — Не хватает музыки, — достал он телефон из кармана и включил песню.       — О, All I Want for Christmas Is You. Моя любимая песня.       — Разогреем связки? — ухмыльнулся Феликс.       — I don't want a lot for Christmas, there is just one thing I need and i don't care about the presents underneath the Christmas tree, — пропел Хенджин.       — I don't need to hang my stocking there upon the fireplace, Santa Claus won't make me happy with a toy on Christmas Day, — встал Феликс к спиной подоконнику, оперевшись на него руками.       — I just want you for my own more than you could ever know make my wish come true all I want for Christmas is you, you, baby, — смотрел Хенджин прямо на Феликса, как будто произнося эти строчки ему.       — Oh, I won't ask for much this Christmas, I won't even wish for snow And I I'm just gonna keep on waiting underneath the mistletoe. I won't make a list and send it to the North Pole for Saint Nick I won't even stay awake to hear those magic reindeer click.       — Cause I just want you here tonight holding on to me so tight, what more can I do? Oh baby, all I want for Christmas is you, you, baby, — подошел Хенджин к Феликсу почти вплотную, смотря на него сверху вниз. Он решил забить на все принципы.       — Что ты делаешь?.. — покраснел Феликс, но взгляд не отводил.       — Сам не знаю, а ты чего покраснел? — облизнул нижнюю губу Хенджин и отпил вина из бокала.       — Ничего, — отвернулся он, поджимая губы.       Оба замолчали. У Хенджина в голове творился хаос. Его тянуло к Ликсу. Хотелось поцеловать его. Или это алкоголь так в голову ударил? На фоне все еще играла песня, но сейчас было как-то все равно на нее. Все мысли крутились только вокруг одного человека, стоящего так близко, что Хенджин чувствовал, как часто у того вздымается грудь.       — Джинни… О чем ты думаешь? — спросил Феликс, прикрыв глаза. Кажется, сегодня он заново влюбился в Хенджина, который открылся для него с новой стороны.       — О тебе, — так легко он ответил на этот вопрос.       — В каком плане? — посмотрел Ликс снова в глаза Хенджину.       — Во всех возможных, — тяжело выдохнул Хенджин.       — И давно так?       — Не знаю, но думаю, что да, только все чувства и мысли заглушал, — отпил вина из бокала Хенджин и поставил его на подоконник. — А ты? Я замечал твое изменение в поведении рядом со мной.       — С ансамбля…       Личку нравился Хенджин еще со второго курса, когда их обоих посадили в ансамбль. Тогда от скуки они впервые заговорили, а общей темой была ненависть к преподавательнице и остальные однокурсники. Ликс тогда и осознал, почему его никто никогда не интересовал. Он гей, а точнее сохнет только по Хенджину уже как третий год.       — Три года? — опустил взгляд Хенджин в сторону.       — Получается, что так.       Хёнджин замолчал. Три года. Три! Не пару дней, недель, месяцев, а три года. И не разлюбил ведь, а спокойно дождался. Хенджин понимал, что своим молчанием сейчас может делать больно Феликсу, но сказать ничего не мог.       — Что ты чувствуешь ко мне? — спросил Феликс, заметив растерянность Хёнджина.       — Любовь? Думаю, что в дальнейшем жить без тебя не смогу, — задумался Хёнджин. — А что ты чувствуешь ко мне?       — Любовь. Самую чистую и настоящую, — улыбнулся Феликс уголками губ. — Я нуждаюсь в тебе.       — Ты уверен, что я тот, с кем бы ты хотел быть? — мягко и нежно коснулся он щеки Феликса, проводя по линиям веснушек.       — Уверен, как никогда, — прикрыл глаза Феликс, подставляя щеку под поглаживания.       Хенджин промолчал. Губы самы тянулись к Феликсу как к магниту. Он раздвинул коленом ноги Ликса и наклонился ближе.       — Такой нежный… — мягко взял он его за подбородок, пристроив ногу между ляжек Феликса.       Действия Хёнджина сводили с ума. Феликс чувствовал, как его дыхание обжигает лицо. Он находился слишком близко. Сердце пропускало удары один за другим.       — Джинни… — удивлённо сказал Феликс, когда почувствовал, как его страстно и требовательно целуют.       Феликс приоткрыл рот, и Хенджин сразу запустил туда свой язык, встречаясь с другим в мокром танце. Поцелуй был со вкусом алкоголя и сладкого апельсинового бальзама для губ. У Ликса кружило голову и не хватало воздуха, а Хёнджин целует все настойчивее.       — Скажи, что любишь меня, — сказал в поцелуй Феликс.       — Я люблю тебя, — отстранился Хёнджин от него. — Сейчас я узнал тебя с новой стороны, и надеюсь, что больше не допущу твоих страданий и одиночества.       — Джинни… я люблю тебя искренне, и даже если бы ты не ответил взаимностью, то счастьем для меня было бы твое счастье… — мягко улыбнулся Феликс и нежно коснулся губами подбородка Хёнджина.       — Но я ответил, — обхватил он ладонями лицо Феликса. — И я сделаю все возможное, чтобы ты был счастлив, — потерся Хёнджин носом об другой, прикрыв глаза.       — Не так я представлял свое первое признание, — покраснел Феликс, пряча лицо в ладонях.       — Эй, ты чего, — рассмеялся Хёнджин и развел его руки в стороны.       — Тебе в голову алкоголь ударил?       — Я еще не настолько пьян, — ухмыльнулся Хёнджин.       — Хочу напиться до размытия в глазах, чтобы не видеть твою прекрасную ухмылку, — сказал Феликс, взял с подоконника бокал Хёнджина и выпил его залпом.       — На утро же снова увидишь, — улыбнулся Хёнджин. — Давай сразу с горла тогда.       — А давай, — подошел Феликс с столешнице, на которой стояло вино, взял бутылку в руки и отпил.       — Немного неудобно так пить, не находишь? — подошел Хёнджин сзади, выхватил бутылку из его рук и немного отпил.       — Считаю, что не важно, с кем и как напиваться. Кстати, оставайся сегодня у меня, — повернулся к нему Ликс.       — Ты серьезно? — удивился Хенджин.       — Уже поздно, да и мы же теперь вместе? — с надеждой в глазах посмотрел на него Ликс.       — Вместе, — улыбнулся Хенджин и притянул Феликса к себе в объятия.       — Знаешь, я ведь хотел прийти к тебе получить оценки еще задолго до Нового года, но ты все время выглядел уставшим, потому откладывал это. И я рад, что обстоятельства сложились именно так. Благодаря моей заботе о тебе мы сейчас стоим у меня в квартире, — положил свою голову на грудь Хенджина Феликс, крепко обнимая того за талию.       — Спасибо тебе за то время, которое ты мне дал. Я счастлив находиться здесь рядом с тобой, — поцеловал Хенджин его в макушку. — Даже не знаю, чем заслужил такое чудо?       — Ты заслуживаешь большее.       — Но мой выбор пал в сторону тебя.       — И я безумно рад, — поцеловал его в подбородок Феликс.

***

      Время пролетело довольно быстро. На часах было 4:46. Парни разговаривали ни о чем, узнавали друг друга лучше, смеялись с шуток, по новой затрагивали тему отношений. Половина из приготовленной еды была съедена, а алкоголь выпит. Они уже выпили достаточно, чтобы не осознавать некоторые действия.       — Идем спать? — зевая, пробормотал Феликс.       — Да, идем. Пожалуй, это мой лучший праздник. Спасибо, что скрасил его, — глупо улыбнулся Хенджин и встал со стула, хватая Феликс за руку и ведя в спальню.       Придя в комнату, Феликс сразу же улегся на середину кровати. Хенджин аккуратно подполз к нему, ложась чуть ниже и обхватывая руками и ногами тело возлюбленного.       — Спокойной ночи, Джинни, — обнял одной рукой того за талию Феликс.       — Сладких снов, — улыбнулся Хенджин, прижимаясь к Ликсу ближе. — Ты — мое Новогоднее чудо… — так и заснул он с улыбкой на лице и с мыслью о том, что теперь будет счастлив, и обязательно осчастливит любимого…