Пузырики счастья

Зеленая трубка на экране смартфона словно котенок затрепетала от поглаживания. — Инна, ты где? — раздался из динамика не гневный, а непривычно обеспокоенный голос начальника. — Как где? Игорь Семеныч, дома я. — Как дома? Почему дома? — Как почему? Время восемь утра, рабочий день с девяти. — Не перекручивай! Ты обычно в это время уже в офисе. — А сегодня кофе решила попить не из автомата, а собственноручно сваренный, тосты горячие из домашнего тостера, а не неизвестно кем и где сделанные из вендингового аппарата. — Прости, Инна. Я не хотел… — Игорь Семенович, до свидания. — Мы же договорились на ты… — В девять буду в офисе — время рабское зафиксировано в трудовом договоре. — Инна! — В нерабочее время попрошу меня не беспокоить. Инна сбросила звонок и почувствовала дрожь в теле. Она это сделала? Правда сделала? Вот так сказала начальнику? Тому, кто не позволяет перечить, тому, у кого есть только одно мнение — его. Тому, у кого бархатистый голос и взгляд, взрывающий фейерверками заледеневшую от одиночества душу… Хватит! Прекрати! Инна отхлебнула кофе и обожглась. Показалось, что рядом чертыхнулся Игорь и отругал новенькую помощницу за то, что она не налила в кофе побольше сливок — горячий кофе Игорь не пил. Не успевал. Весь в работе всегда и любой напиток успевал покрыться ледяной корочкой, вот и привык к холодному кофе и стал просить его сразу таким подавать. Это Игорь рассказал Инне, когда они утром пересеклись на офисной кухоньке. Инна любила приходить пораньше. Во-первых, добиралась без пробок, во-вторых, в тишине лучше работалось, в-третьих, все удавалось сделать пораньше и уйти из офиса до вселенского исхода и вечерних пробок. Но вчера… Что-то на Игоря нашло. Он предложил поужинать не перекусом из вендингового аппарата, а в ресторане. Как он мог? Она пришла работать. И слухи ей ни к чему. Так Инна и сказала, а он… он на часы указал. — Ваше рабочее время в договоре какое? — Но… — Инна, хотела напомнить о договоренности, что важнее результат, а не график работы. — То, что вы приходите раньше — ваши проблемы! Хорошо. Инна вернулась на рабочее время, протупила глядя на экран монитора — выключенный, а ровно в 18.00 ушла. Ни секундой больше — включился режим итальянской забастовки. И утром сегодня не спешила по той же причине. До офиса ехать минут двадцать. Без пробок. Но они уже начинали разбухать, как хлеб в молоке. Страх и неуверенность тисками сжали грудь Инны. Вроде за рулем уже год и дорога в офис по прямой. Но ладошки стали липкими, в горле пересохло. Может, написать, что приболела? Кому нужен этот бунт? Видно, что Игорь сожалеет. Инна взяла телефон — в оповещениях сотня сообщений от Игоря. Что за привычка разбивать их, отправляя по одному слову? Инна смахнула смс и убрала телефон в сумочку. Малолитражка встретила хозяйку ароматом ванильной елочки. Из двора помог выехать сосед: вышел из машины, устав ждать, когда Инна решится повернуть налево и влиться в оживленный поток. Замелькали светофоры — жаль не всегда зеленые. Время до начала рабочего дня таяло на глазах. Успеть бы. Навигатор подсказал, где свернуть. Осталось мост переехать да три поворота. Черт, еще же придется поискать, где приткнуться В сумке завибрировал телефон, Инна потянулась было к нему, но догадалась, кто звонил и отмахнулась. Не до него. Нужно внимательнее быть на дороге. Куда все так спешат? Подрезают, сигналят. Ну, еду я медленно, и что? Желание повторять утреннюю забастовку скукожилось и приготовилось спасаться бегством. Переживать такой стресс каждый день не хотелось. — Ну что красавица, — Инна погладила торпеду. — Справимся? Всего лишь узкий мост. Очень узкий. Поток навстречу летит, справа парапет на вид хлипкий. Давай, крошка, еще немного и мы это сделаем. Но… машина чихнула, икнула, сверкнула и… заглохла. На середине моста! Инна зажмурилась, вжалась в водительское кресло, в руль вцепилась. Нет. Нет. Нет. Все хорошо. Сейчас она одумается и заведется. Никто в меня не врежется. Все будет хорошо. В сознании всплыл образ Игоря. Вот бы он оказался рядом, он бы взял все в свои руки. Справа что-то зашуршало — уж не Игорь ли материализовался? — Ой. — Инна зажала рот рукой, глядя на пассажирское кресло. Откуда там взялся какой-то франкекрыс? Чудище с сотней крысиных хвостиков, лапок. Зубами острыми щелкает, глазками круглыми зыркает, усищами словно щупальцами к Инне тянется. — Мамочки… — Инна закрыла лицо руками. — Это глюк, просто глюк на фоне стресса. Там никого… Я одна. Вот только глюк слишком настоящий, он взял руку Инны и мягко потянул,  открывая лицо. Неохотно Инна приоткрыла один глаз — на нее уставился не монстр, а обычная бабулька. Инна осмотрелась. Что за?.. Куда делась машина и как я оказалась в избушке? Антураж напоминал фильмы про ведьм: трещал огонь в печи, у стен стеллажи со склянками разными. На одном подоконнике черный кот свернулся клубочком, по второму черный ворон расхаживал и ворчливо покаркивал. С потолка в углах свисали шкуры, вязанки лука, трав, веток. — Огляделась? Как тебе? — старушка обвела рукой свои хоромы. — Кто вы? Что я здесь делаю? — Ну что за народ нынче пошел? Ни тебе здрасьте, ни хозяюшке приветившей сказать пару слов приятных: уюту подивиться, красоте позавидовать. Инна поперхнулась от рвущегося смешка. Красоте? Хорошо же она спрятана за морщинами и мешковиной вместо одежды. — Душа зато кака у меня! Ворон каркнул, кот мявкнул. К-команда… Мысли, что ли, читают? — Так, бабуль. Я к вам в гости не напрашивалась. Я в машине сейчас еду на работу. — Неприятная догадка кольнула Инну в печенку. — Я что… в аварию все же попала? С моста упала? Лежу в обломках? Тело горит? Инна ощупала себя, прислушалась к ощущениям — нет ли боли. Старушка хмыкнула, в ладоши хлопнула, и в воздухе появился как бы экран. На нем появилось кино: вот мост, вот поток машин, а вот красненькая букашка Инны с аварийкой прижалась к парапету. Инна протянула к машине руку, хотела погладить, но тут же отпрянула, прикусив губу, чтобы не заорать — на ее букашку на полной скорости ехал грузовик, обгоняя тихоходов. — Мамочки, он же сейчас… Инна приготовилась услышать звон разбитых стекол, визг тормозов, но ничего не случилось. Грузовик проехал сквозь малолитражку, словно ее там и не было. — Э-э-э-э, — Инна переводила взгляд с экрана на старушку, краем глаза посмотрела на ворона и кота. Никто не удивился произошедшему — только она. Старушка поцокала, плечом дернула, передник серый на платье черном поправила. — Молодежь… Книг не читаешь? Фильмов не смотришь? Не знаешь про временные аномалии? Машина твоя сейчас в безопасности. — А я? — И ты. Ты же не на дороге, разве не заметила? — А вы шутница, бабуль. — Инна села за стол, почувствовав в ногах слабость, локтями уперлась, голову на сцепленные пальцы положила. — Я поняла — я сплю. От громкого смеха у Инны побежали мурашки —  смеялась старушка, смеялся кот, смеялся и ворон. Над ней. А она этого не любила. Нахохлилась воробушком, стала искать взглядом чем бы кинуть… И пропустила момент, когда старушка рядом оказалась да ущипнула за руку. — Ай! Вы чего делаете? — Все еще думаешь, что спишь? Не самый весомый, но аргумент — боль заставила засомневаться. — Если не сплю, значит, в коме? — Ой, ну давай, еще стопятьсот причин мне тут придумай. — Кто вы? — спросила она вслух, а про себя подумала: откуда в словарном запасе старушки из такой вот избушки современные словечки? Точно все бред. Или розыгрыш… — Ой. Прекрати. Не то ты знать хочешь. Да и некогда мне с тобой тут якшаться. Дел невпроворот. Значит, смотри… Бабулька щелкнула пальцами и картинка с машиной на мосту переместилась ближе к Инне. Возле малолитражки остановился внедорожник, из него вышел Игорь: плечи опущены, руки в карманах, взгляд бегает. Медленно идет к машине, словно боится того, что в ней увидит. У Инны ком встал в горле, Игорь поднес к своему горлу руку. То же самое испытал? — Вы две половинки. Вам суждено вместе быть. А ты ерепенишься, чего мужика отвергаешь? Рылом вышел, при деньгах. И чего вам бабам нонче надо? Инна хотела возразить, но вспомнила, как Игорь изменился. Первые дни, как она устроилась, не выходил из кабинета, ходил вечно смурной, но две недели назад приехал в офис пораньше, не стал домой заезжать, а сразу после командировки прям с чемоданом заявился. Удивился, застав Инну. — Вы что, тут ночевали? Посмеялись, вместе кофе попили. После того дня Игорь каждый день приходил рано, улыбаться стал чаще и провожал взглядом, когда Инна уходила домой — она спиной чувствовала, как он смотрел. А вчера… Вчера нарушил границы… И все испортил! — Служебные романы не про меня! — буркнула Инна одновременно в воспоминании и в избушке у захватившей ее старушки. — Ну-ну, Золушками они, видите ли, не готовы быть. Хошь я его прибедню? Станете равными. Или сделать тебя по статусу выше? — старушка перебирала склянки на стеллажах. — Не надо. — Инна посмотрела на экран, неосознанно приложила руку к груди в области сердца. — Не трогайте его. Игорь споткнулся, оперся на багажник букашки. Нет. Не оперся. Ведь для него машины там не было. Он чуть не упал, в последний момент равновесие выправил. Тоже коснулся рукой груди в области сердца, и его пульс зазвучал в ушах Инны. Или это все ей только казалось? Дверь избушки скрипнула, на пороге появилось чудище — то самое, что было на пассажирском сидении. Старушка, увидев его, распростерла объятия. Монстр поклонился, подошел, встал перед ней на колено, поцеловал морщинистую руку. От парочки такое тепло пошло, оно укутало Инну, кот на подоконнике замурлыкал, ворон голову склонил и будто крылом слезу смахнул. — Две души, где бы они ни были, тянутся друг к другу магнитом. Если повезло встретиться вам, то вы можете обрести счастье. Долгое. Всеобъемлющее. Если суждено вам расстаться, не сможете жить как раньше. Найдете возможность, слепите милого из того, что было, — она погладила по щеке франкекрыса. — Хотя бы так перестанете ощущать пустоту, как от вырванного зуба — жить вроде можно, но все не то, все не так. Импланты не дадут того же эффекта. Импланты? Кто же эта старушка? А она будто снова прочитала мысли Инны — сверкнула улыбкой с винирами. — Зачем отказываться от благ цивилизации и прелестей медицины? — Бабуль, давайте к делу. — Инна по-деловому положила ладони на стол — так делал Игорь во время переговоров. — Кто вы, чего от меня надо, что нужно сделать, чтобы я вернулась в свой мир, в свое время. Франкекрыс засопел по-мышиному, кот потянулся, ворон расправил крылья, а огонь в печи затих, будто прислушался. Старушка сняла с плеч платок, накинула его на голову, завязала. — Ну и глупая ты. Говорю же, ваши души предназначены друг для друга. Есть разные легенды, в одной из них речь про кувшины в склепе божественном. Там феи подбирают тех, кто соседится лучше всего. Долго души там маринуют, пока они не станут одним целым, а потом выпускают, как рыбешек в аквариум, но так, чтобы они обязательно встретились. А вы… плавниками не в ту сторону гребете. Не понимаете, что друг другу больно делаете? — Бабуль, в сказки про соулмейтов я не верю, давай дальше. Тебе это зачем? Старушка вздохнула, на франкекрыса посмотрела. — Не хочешь подробности, и не скажу. Но попрошу дать своей половинке шанс. Если вы будете вместе, то и мы… — Большего бреда придумать не могли? — Нет. Феи чего-то там у себя нафеячили. Поняли, что не все готовы ради счастья нарушать свои принципы, но если от них зависит еще кто-то, то спасатель в них просыпается. — Бред… Сказочный бред… Инна сложила руки на груди, посмотрела на видение с Игорем, почувствовала, что ее тянет к нему, вспомнила его глаза, его руки. Вчера утром она замерзла из-за ветра и дождя, хотя прошлась от парковки до офиса всего минут пять. На кухоньке обняла руками стакан кофе, чтобы согреться, а он накрыл сверху своими руками. Ненадолго. Извинился, а вечером… — Ладно, допустим, вы не лжете. Что делать-то? Старушка подошла к экрану, провела по нему пальцем. — У вас, как бы это сказать, пузыри есть защитные. Вы ими соприкоснулись. И теперь либо ты позволишь им слиться, чтобы у вас стал один пузырь на двоих, либо уйдешь, создашь брешь, и ваши пузыри сдуются, как воздушные шарики. — Почему я? — Не представляешь, сколько раз я задавалась тем же вопросом. Но… все просто: оба должны захотеть одного и того же. Твой суженый делает шаг навстречу, ты отступаешь на два. Он отворачивается, ты бежишь к нему, но стоит ему замереть, дать возможность догнать, как ты тут же останавливаешься и проходишь мимо. Инна потупила взгляд — старушка будто следила за ними. Так и происходило с того первого утреннего кофе. Почему же Инна этого не осознавала? Она действительно держала Игоря на расстоянии, и приблизиться не давала и далеко не отпускала. Как собака на сене… — И я могу все это прекратить? — Ну конечно. — Если уйду, все равно что зуб потеряю? — Инна усмехнулась, коснувшись щеки. — Но тебе ведь не нужны крайние меры? К дантисту ты регулярно ходишь. Лучше же, залечить, сохранить… Нет? В голосе старушки прозвучала мольба. — Зачем это вам? Не понимаю… — Ну какая же ты глупая, — старушка сорвала с головы платок и посмотрела на кота, на ворона, вздохнула, глядя на франкекрыса. — Это не первая попытка? — поняла Инна. — Я не одна такая недоверчивая? — Упертая эгоистка! Все вы… А у нас с милым последний шанс. Еле уговорила феек этих, слепила суженного… — Из крыс? Вы их сами ловили? Или кот с вороном помогали? Шутку не оценили: кот выгнул спину и зашипел, ворон недовольно закаркал. — Ладно, ладно. Я все поняла. Даю шанс своей половинке, и это вам аукнется. Будет нам всем счастье. Старушка улыбнулась, объятия раскрыла. — Но! — Инна подошла к экрану. — Как я ему-то все объясню? Он стоит на мосту сейчас, не понимает почему. А тут бац, из ниоткуда машина моя появится. И я вся такая счастливая в объятия ему кинусь. — Вот же глупая. Как есть глупая. Я все устрою. Не переживай! Хлопнула она в ладоши, и Инна оказалась в машине. Тикал звук аварийки, машины проносились мимо. И ведь ни один не остановился, не поинтересовался, что с водителем случилось, может, тут человеку плохо… В окно постучали. Игорь. Инна опустила стекло. — Ты в порядке? Что случилось? Воды? Скорую? А она расплылась в улыбке. Как дурочка. Увидела тот самый пузырь, о котором говорила старушка. Он у Игоря переливался лазурным, ее же напоминал рассветное небо. Внутри каждого нити молниями вспыхивали, узелки связывались, сплетали пузыри в единое целое. Игорь открыл дверь, помог Инне выбраться, довел до своей машины. — Садись. — Что? — Инна очнулась. — Не хочу! Я букашку свою не брошу! И что подумают в офисе, увидев нас вместе? — Вот глупая… Это Игорь сказал или старушка? Инна попятилась и заметила, как растянулись пузыри, а нити начали извиваться, словно им было больно. Сквозь туман донеслись объяснения Игоря: — Эвакуатор вызову, доставят твою малышку, не переживай. И тебя высажу не у дверей офиса, никто не узнает. Только садись. Небезопасно стоять тут и ветер промозглый. А ведь он прав. В машине ехали молча, он следил за дорогой, а она… Она то и дело смотрела на его руку на рычаге переключения передач, захотелось положить на его руку свою ладонь, поделиться теплом, как он это сделал вчера утром. И она это сделает. Она даст шанс этим отношениям, к чему бы они ни привели. И не ради старушки с франкекрысом, а ради себя! — Спасибо, — прошептала Инна и положила голову Игорю на плечо. *** — Ура! Ура! Мы это сделали! Старушка прыгала, как девчонка, взяв за руки франкекрыса. — Мы приблизились к финишу. Оба посмотрели на стеллаж с кувшинами, из них только один был с трещиной. — Еще одна пара! Слышишь? Одна! И мы сможем избавиться от этих личин. Кот фыркнул. — Ну да, ну да, сами виноваты. Нечего было в склеп переться. А ты, — старушка замахнулась на франкекрыса. — Осторожнее, в следующий раз хвостом размахивай. Не в сказке мы про курочку Рябу. Франкекрыс склонил голову, тяжко вздохнул, руки развел, а старушка к зеркалу подошла, покрутилась. — Скоро, скоро избавимся мы от этих личин. Хочу быть снова красивой. Хочу быть снова любимой. Франкекрыс обнял ее со спины, ткнулся носом в шею. Старушка поворошила ему шерстку. — Скоро мой милый Клайд, скоро твоя Бонни вернется.