— J'ai trouvé la paix en toi

***

Утро встречает Ризли громким визгом и тяжестью на теле. Приоткрыв один глаз, парень наблюдает за светящимся лицом Лави, которая пристально следила за едва проснувшимся братом. Он примечает, что у девочки собраны волосы в еле держащийся на шпильках пучок, а на глазах темная подводка старшей сестры, слегка смазавшаяся у внешнего уголка. И тут парень вспоминает, из-за чего в принципе рванул в родной город, сразу же подпрыгивая на кровати. Сестра счастливо смеется, по инерции подлетев на нем, взмахивая руками. Ризли уже слышит громкие руганья сестры, если хоть один волосок выскочит из пучка Лави по его вине. — Сколько у меня времени собраться до твоего выступления?— рвано спрашивает парень, не разделив чужого веселья. — Вита сказала, что через полчаса выезжаем,— сообщает Лави ему, спуская ноги с кровати и поправляя съехавшую набок майку брата.— Папа отказался, мама пока думает, так что все надежды на тебя! — Ах ты...— с хитрой улыбкой начинает Ризли, медленно протянув руки. Дождавшись, когда сестра повернется на его молчание, он сразу же запускает пальцы под подмышки, интенсивно двигая ими. Лави начинает хохотать во весь голос, совсем не переживая, что может кому-то помешать. Детский искренний смех, похожий на перезвон колокольчиков, вызывает у Ризли теплое удовлетворение, и он уже совсем забывает о неприятном осадке от вчерашнего разговора с матерью, продолжая развлекать младшую сестру. Она уже задыхалась от длительного хохота, брыкаясь во все стороны и размахивая руками. Заметив, что пучок начинает съезжать, студент сразу прекращает свои пытки, смотря на улыбающуюся Лави, которая валится на бок, всхлипывая от смеха. Почти в тот же момент в комнату врывается Вита с кисточкой и пудрой в руках. Она громко ахает на представленную картину, хмурясь и застывая в дверном проеме, как разгневанная нимфа. — Я так старалась над этим пучком!— восклицает девочка, прицеливаясь кисточкой в старшего брата, уверенная в своей меткости. Ризли с легкостью уклоняется, сдерживая подлую улыбку, изобразив на лице искреннее сожаление. — Прости нас, пожалуйста,— складывает он руки в умоляющем жесте, стараясь посмотреть так невинно, как может, и даже немного прищурив глаза, словно нашкодивший щенок. Вита столбенеет, действительно задумавшись и поверив в его актерскую игру, но уже через секунду к ним заглядывает Дзен, на голове которого красовались два крошечных хвостика, торчащих в разные стороны, как рожки. Лави постаралась. — Рио же стебет тебя, не ведись на его уловки,— заявляет он, ухмыляясь на изменение эмоции на лице старшего брата, которое тот уже не мог скрыть. Вита сначала оглядывается на брата с немым вопросом. Ризли мотает головой, сдерживаясь до последнего, но по итогу уголки губ все равно предательски приподнимаются против его воли, что сразу было замечено. — Ах ты!— вновь начинает Вита, побежав за старшим братом, подхватив недавно брошенную кисточку. Тот оббегает кровать, теперь совсем не сдерживая смех. Пусть придут родители, пусть они отругают их, однако это еще одно приятное воспоминание, которое Ризли вложит в свою голову, наслаждаясь этими краткими моментами в перерывах между учебой. Все веселье почти сходит на нет, стоит вспомнить о предстоящем выступлении Лави, потому они приступают к подготовке. Сборы Ризли никогда не проходили долго, он не видел смысла стараться для своего образа, потому для полной готовности ему хватало пятнадцати минут. Ровно через столько он стоял на улице в теплом свитере, подаренном Клориндой, и широких джинсах, плотно облегающих только бедра. Сверху пришлось надеть куртку из-за погоды, но это уже не волновало Ризли — он перерос момент, когда мода была важнее здоровья, особенно теперь, когда он не до конца поправился. Проверив сообщения от Клоринды, он предупредил ее, что отправляется на выступление Лави. Та отнеслась с пониманием (это же его подруга), сообщая, что билеты у них зарезервированы на вечер. Недолго подумав, Ризли нажимает на звонок, предварительно проверив отсутствие своих младших. Клоринда сразу же берет трубку в томном молчании, ожидая, что ее несносный притупок выкинет снова. — Невиллет вчера позвонил и попросил разрешения забрать нас,— сообщает он, пытаясь понять реакцию на свои слова. Архонты, лучше бы Клоринда назвала его полным идиотом, потому что молчание от нее означает только самое худшее. — Ты еблан,— не спрашивает, утверждает, зная, что права в своих словах. Ризли на это лишь вздыхает, ожидая взбучки.— Я не буду отменять билеты. Парень на ее слова возмущенно глотает холодный воздух, собираясь разразиться тирадой, но слова Клоринды прерывают его нарастающие возмущения. — У вас точно что-то произошло, и ты, какого-то хуя, не говоришь мне об этом, поэтому это твое наказание. — В каком смысле "наказание"?— совсем ошарашено переспрашивает он, едва не присев на корточки.— Рин, ало! — Чтоб не втыкал. Я еще попрошу дядю Карло тебе ничего не продавать,— бросила подруга на прощание, после чего послышались гудки. Ризли смотрит на телефон нечитаемым взглядом, будто тот виноват в сложившейся ситуации, однако понимал, что это все лишь его молчание. Его молчание и негласная обида, которые обострились во время плохого самочувствия, из-за чего все пошло наперекосяк. Все можно было решить лишь парой слов, парой сообщений, но в итоге вместо двух слов он ответил молчанием, вместо двух сообщений он выключил уведомления, а потом и вовсе рванул в другой город, не оставив после себя ничего. Только пустую комнату, холодную квартиру и фантомное ощущение, что произошла настоящая трагедия. "Подумаешь, поигнорировал он меня несколько дней",— теперь думает Ризли, почти полностью восстановившись и морально, и физически. Он пытается оправдать свое поведение, ссылается на скверное настроение во время болезни, на свою тупую голову, но в итоге все равно приходит к выводу, что поступил как дите малое, которому отказали в покупке конфеты из-за отсутствия времени. И ничего, что эта конфета была самой любимой, а время можно было выкроить. В детстве еще можно было списать на эту мысль, но не теперь. Пораскинув мозгами, Ризли осознал, что теперь должен сделать. Сразу же стало легче дышать, когда он принял эту мысль, как что-то простое. Он все еще помнит домашние уроки со времен школы, когда отец уверенно рассказывал о чести и достоинстве, которые должны быть главным приоритетом в их семье. Но что значит защищать честь и достоинство? Сразу обрывать связь? Ждать беспрекословного повиновения к своей персоне? Какие цели он должен преследовать, являясь аристократом? Все эти вопросы душили его до самого переезда, потому Ризли по сей день с опаской относится к словам своей семьи. — Ну что же...— еле слышно выдыхает он, не привлекая внимания девочек к себе. Те уже давно выбежали на улицу к нему, на ходу запахивая свои пальтишки под возмущения Дзена. Ризли, убедившись, что они еще не выезжают, уверенно открывает чат с Невиллетом, немного косится на время последнего его входа, после чего черкает лишь пару предложений. Сообщает, что подруги не собираются отменять билеты, а потом приписывает, что хочет добраться самостоятельно, поэтому надеется на свое скорое возвращение. Перечитав свое сообщение, Ризли отправляет его без заминки, держа в голове, что он должен поступать по-взрослому. Почти сразу же пришел ответ, сухой и деловой: "Я тебя понял. Будь осторожен в пути". Никаких упреков, никаких вопросов. От этого стало немного тоскливо, но парень отогнал это чувство — так даже лучше. Буквально спустя пару минут телефон вновь зажужжал, уведомляя о пришедшем сообщении. Клоринда интересовалась, к какому времени они окажутся на вокзале за покупкой билетов. Ризли это ничуть не показалось странным — это их стандартные вопросы в ситуациях, когда им приходится ездить раздельно.

Wriothesley(Вы)

Концерт длится часа два. Плюс дорога домой

Wriothesley(Вы)

Думаю, через шесть часов уже могу быть на вокзале. Надо успеть вернуться еще домой за вещами

Ризли внимательно следит за строкой под ником Клоринды, дожидаясь, когда заветное "печатает" пропадет с его глаз. от RinUsik Услышала, родной. Не опоздай Парень в ответ лишь лайкнул ее сообщение, выключив экран телефона. Он обернулся к сестрам, которые кричали в два голоса, что им пора отправляться, дабы успеть к самому началу. Дзен кивает им в согласии, подзывая Крэта. Ризли же замечает чуть огорченное выражение лица Виты, когда она слушает восхищенное лепетание сестры. — А что насчет мамы?— осторожно интересуется он у Виты, получая в ответ разочарованное мыканье. Впрочем, это было понятно с самого начала. — Отказалась. Сказала, что не собирается сидеть среди всей этой нищеты...— девочка произнесла последнее слово с явственной, заученной интонацией матери, и тут же поморщилась, словно почувствовала неприятный вкус. Ризли закусывает язык, отворачивается от дома, боясь не сдержаться снова. Ему уже хватило скандалов, а портить настроение сестрам он не собирается. Не сейчас. В груди знакомо и больно кольнуло — это ощущение отверженности, знакомое до боли, но теперь приглушенное годами и расстоянием. Дзен утешающе хлопнул его по плечу, выдавливая приободряющую улыбку. Ризли треплет того по кудрявым волосам, расслабляя хмурое выражение лица. Тот прав, им следует просто быть рядом с Лави.

***

Удивительно. Все, что он смог сказать посреди самого выступления, так это одно слово. Ризли завороженно смотрел за младшей сестрой, с гордостью восхваляя ее в своей голове. Изредка поглядывал на Виту, выставляющую большие пальцы вверх, делая то же самое с руками Дзена. Он особо танцами не интересовался, но это не мешало парню тихо радоваться за сестру. Лави парила по сцене в блестящем костюме, ее движения были еще детскими, но уже отточенными и полными невероятной для ее возраста сосредоточенности. В ее глазах горел огонь, и Ризли ловил себя на мысли, что ради этого одного взгляда стоило проехать столько километров, забыв о температуре и обидах. "Если она не погаснет", — осталось несказанным среди всей этой толпы. Ризли не собирался рушить чужие мечты, тем более своей младшей сестры. Он все еще считал их родными, ведь это те люди, которых Ризли любил по-настоящему, без оговорок и титулов. Аплодисменты прокатились по залу долгим, теплым валом, словно летний прибой. Занавес медленно сомкнулся, скрыв сияющую улыбку Лави, склонившейся в последнем поклоне. Ризли чувствовал, как у него сами по себе размякли и заулыбались губы. Он встал вместе со всеми, хлопая до онемения ладоней, и эта простая, искренняя гордость была лучшим лекарством от всех недавних тревог. Зрители начали расходиться, поток людей постепенно уносил их к выходу. Ризли, Вита и Дзен как могли держались вместе, прокладывая путь к служебному выходу, куда им позволили пройти как родственникам юной танцовщицы. В небольшой, слабо освещенной комнате за кулисами царил уютный хаос. Пахло гримом, пылью и детским возбуждением. И вот дверь распахнулась, и в проеме появилась Лави. Она уже успела переодеться из блестящего платья в практичные джинсы и толстовку, за которые чуть ли не дралась с родителями, но сценический грим еще оставался на ее лице, придавая детским чертам что-то неземное и взрослое. Волосы были распущены и слегка взъерошены. В руках она сжимала букет, подаренный братом и сестрами, как самый драгоценный трофей. Увидев их, ее лицо озарилось еще более яркой улыбкой, и она буквально влетела в объятия Виты, а потом, не отпуская сестру, протянула руку к Ризли. Тот послушно наклонился к ним, прижимая к себе. — Ну как?! — выпалила Лави, задыхаясь от эмоций. Ее глаза, все еще подведенные темным, блестели, как два черных бриллианта. — Я не сбилась? Пируэт на втором акте был ровным? А финальная поза? Мадам Леруа говорила, что подбородок должен быть чуть выше! — Ты была потрясающей, Лаврушка, — перебил ее водоворот вопросов Дзен, хлопая сестру по плечу. — Лучше всех. Серьезно. У той девочки в голубом сбился ритм, а ты — ни единой ошибки. — Дзен прав, — поддержала Вита, бережно снимая с волос сестры случайно прилипший блестку. — Ты держалась как настоящая артистка. Очень собранно и грациозно. Я даже прослезилась в середине, пришлось пудру поправлять. Настоящее поведение Дэрринсон. Ризли молча наблюдал за этой сценой, и в его груди что-то теплое и большое расправляло крылья. Он присел на корточки, чтобы быть с сестрой на одном уровне. — Знаешь, что я подумал еще в тот момент, когда ты вышла на сцену?— спросил он тихо. Лави замерла, затаив дыхание, всем существом впитывая его слова.— Чтобы ты действительно поразительна в своих начинаниях, твой взгляд говорил обо всем. Ты была во всем своем великолепии, и я тебе желаю, чтобы ты ни за что не бросала это все. Лави сначала широко улыбнулась, а потом ее глазки вдруг наполнились блестящими слезами. Она бросилась на шею Ризли, обнимая его так крепко, как только могла. — Спасибо, что приехал,— прошептала она ему в ухо, и в этом шепоте была вся детская, беззащитная благодарность. — Всегда,— так же тихо ответил он, гладя ее по голове.— А как иначе? Дорога домой в их машине была шумной и веселой. Лави не умолкала, снова и снова пересказывая самые волнительные моменты, смеясь над своими маленькими промахами, которые заметила только она сама. Вита и Дзен поддакивали, добавляя свои наблюдения. Ризли смотрел в темное окно, на движение всего города, и улыбка не сходила с его лица. Эта простая, шумная семейная радость была тем, ради чего стоило возвращаться. Но по мере приближения к знакомым аристократическим кварталам, где улицы становились шире, а дома — мрачнее и величественнее, эйфория стала таять, как сахар в остывающем чае. Небо, и без того хмурое, окончательно затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами. Погода, казалось, отражала их внутреннее состояние. Первые редкие капли дождя застучали по крыше автомобиля, когда они подъезжали к высоким, кованым воротам особняка Дерринсонов. Машина остановилась у самых ворот. Они выскочили под начинающий накрапывать дождь и промчались к парадной двери, пару раз оглянувшись на водителя, который парковался. Вита громко поблагодарила мужчину, кивая в сторону входа. Остальные последовали за ней, входя в просторный, холодный мраморный холл. Дети на мгновение замерли, отряхиваясь от капель, пока Ризли прошелся ладонью по едва влажным волосам. Тишина здесь была гулкой, давящей, нарушаемая лишь мерным тиканьем огромных напольных часов, и она была обманчива. Едва парень сделал несколько шагов от двери, из глубины коридора появилась фигура их отца. Он не вышел — явился, как будто ждал этого момента. Лорд Дерринсон был в своем привычном строгом домашнем костюме, руки спрятаны в карманы брюк. Его взгляд, холодный и оценивающий, как луч сканера, скользнул по мокрым курткам и сияющему лицу Лави, у которой мгновенно спала счастливая улыбка, задержался на напряженных позах Виты и Дзена и, наконец, утяжелился, остановившись на Ризли. Тот же сделал пару шагов в сторону, аккуратно отрезая обзор отца на своих младших, также неосознанно спрятавшихся за его спиной. Отец не кричал в этот раз. Его голос был тихим, ровным и от этого еще более пронизывающим, чем любой крик. — Надеюсь, ты удовлетворил свой порыв благотворительности,— произнес он, растягивая слова. В его интонации не было ни капли тепла, лишь ледяная, почти клиническая констатация факта.— Позабавился с детскими утренниками. И теперь, полагаю, готов обсудить вопросы, которые имеют хоть какое-то значение. Будущее семьи, например. Твое место в ней. Эти слова повисли в воздухе холла, смешавшись с запахом старого дерева и полировки. Ризли скрыл накатывающее удивление он правда не понимал, почему отец так загорелся идеей подключить его к аристократии, ведь раньше ему было проще игнорировать Ризли. Лави невольно прижалась к Вите. Дзен выпрямил спину и вышел также вперед, его взгляд стал колючим. А Ризли почувствовал, как знакомый, едкий клубок гнева подкатил к самому горлу, сжимая его. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Но потом он увидел, как Вита обхватила плечи Лави, пряча ее от холодного взгляда отца. Увидел, как Дзен почти незаметно подвинулся, прикрывая их обоих, и этот простой, безмолвный жест солидарности, эта ответственность за тех, кто сейчас был за его спиной, остудила пыл, как ведро ледяной воды. Он сделал глубокий, почти болезненный вдох, разжимая пальцы, вцепившиеся в кожу ладони. — Нет,— сказал Ризли спокойно, на удивление тихо, но так четко, что слово отозвалось эхом в высоком потолке.— Не готов. Я приехал поддержать свою сестру, и это было важно, как для нее, так и для меня. Странно, что это не было важно для вас, отец. Тот хотел что-то возразить. Его брови поползли вверх, на лбу наметилась резкая складка немого, оскорбленного изумления. Так с ним еще никто не говорил — прямо, без подобострастия и подобранных слов. Но Ризли уже повернулся спиной к этому немому укору. Он опустился на уровень Лави, и его голос снова стал мягким, братским, а ладонь протянулась к завитым волосам и собранному пучку. Парень чуть погладил девочку по голове, видя, как скованность спускается с ее плеч. — Молодец ты у нас,— сказал он ей, игнорируя давящую тишину, исходящую от отца.— Пойду соберу оставшиеся вещи, пора возвращаться в город. А вы проводите меня до двери?— Ризли поднял взгляд на Виту и Дзена. — Конечно!— хором, почти выкрикнув от облегчения, ответили они. И троица, словно живой, теплый щит, окружила его, провожая вверх по широкой лестнице, мимо одинокой фигуры в холле, застывшей в холодном, вечном непонимании своих "важных вопросов".

***

Путь до станции был заполнен беззаботной болтовней — дети наперебой рассказывали ему смешные истории из школы. Дзен об однокласснице, которая все время бьет ее учебником по голове, даже если он не отпускает шутки, Вита про учительницу, которая вечно напоминает ей о ее благородной крови, а Лави про свой репетиции, на которые ее старался отвозить Крэт без предупреждения родителей. Эта тема плавно перетекла в обсуждение выступления. Ризли слушал, кивал, шутил в ответ, и это простое общение лечило лучше любых лекарств. Он старательно игнорировал наступающий кашель, с утра закинувшись всеми возможными лекарствами, потому сейчас чувствовал себя немного лучше. Парень почти забыл о вчерашнем разговоре с Невиллетом, о своей глупой обиде, о предстоящей дороге, после которой его ждет невероятная встреча. Вокзал встретил их привычной суетой и гулом, многие люди также готовились к поездкам. К родным, друзьям или ради приключения — Ризли не знал, да и не интересовался чужими целями. Разве что в голове вновь и вновь звучали слова родителей. "Простолюдины только и могут, что кататься друг с другом, не беспокоясь о себе. Самое дно во всем его проявлении". И видимо неосознанно парень скривился, потому что Лави дернула его за рукав куртки с немым вопросом. — Вспомнил плохих дяденек и тетенек,— с улыбкой поделился Ризли, сдержав громкий смешок, когда услышал за спиной Лавино: — Это он про маму с папой. Семья протиснулись к огромному табло с расписанием, следя за длинным списком времени, и парень уже достал телефон, собираясь пойти к Карло, как Дзен свистнул сквозь зубы. — Ого!— произнес он, качая головой на привокзальную площадь.— Смотрите какой красавец подъехал. Из-за угла, плавно и почти бесшумно, выкатился автомобиль, на который так восхищенно смотрел младший брат. Длинный, низкий, матово-черный, он выглядел как нечто инородное среди потока потрепанных такси и автобусов — инопланетный корабль, случайно приземлившийся у серых ступеней вокзала. Он был воплощением сдержанной, невероятно дорогой мощи. Лави и Вита завороженно уставились на него, удивленно косясь на старшего брата. — Это, наверное, стоит как наш дом,— прошептала Вита.— Странно, не помню кого-то настолько богатого... — Более того,— мрачно пошутил Дзен.— Я бы ни за что не позволил этому чуду припарковаться возле нашего дома. — Слишком красив? — Слишком стыдно. Ризли скептически хмыкнул, отводя взгляд обратно к телефону. Богатые чудаки — не редкость, однако он сам не наблюдал кого-нибудь с более высоким уровнем дохода, чем его семья. Аристократы хули. Пока он искал чат с Клориндой, решая уточнить, правда ли она звонила дяде Карло, черное "чудо" плавно подкатило к самому тротуару и замерло. Шоферская дверь открылась. И из машины вышел Невиллет. Он был в своем привычном строгом костюме, но без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Длинные волосы были убраны в низкий хвост, что делало его черты еще более четкими и серьезными. Он выглядел одновременно уставшим и собранным, как человек, прервавший очень важные дела ради чего-то еще более важного. Его взгляд, пронзительный и серо-синеватый, как лед в глубоком озере, метнулся по толпе и почти мгновенно нашел Ризли, будто только его и искал. Гул вокзала отступил куда-то вдаль, превратившись в белый непонятный шум. Ризли застыл с телефоном в руке, не в силах вымолвить ни слова, не в силах даже моргнуть. Он видел, как Невиллет что-то сказал своему водителю (архонты, у него есть водитель?), и тот остался в машине. Сам парень сделал несколько решительных шагов в их сторону и остановился совсем рядом. Сначала его взгляд скользнул по незнакомым ему детям, задержавшись на Лави в ее ярком, теперь уже помятом сценическом платье, и в его глазах мелькнуло что-то мягкое, почти улыбка. Потом он снова посмотрел на Ризли, уже с очевидной улыбкой. — Я не смог ждать,— сказал Невиллет так просто, будто сообщил что-то очевидное. Его голос был ровным, но в глубине звучала та самая надломленность, что и вчера по телефону.— Прости, что внезапно, и что не предупредил. Я… подумал, что проводить тебя будет правильнее. Ризли наконец закрыл рот. Он чувствовал, как на него уставились три пары детских глаз, полных немого вопроса "Рио, кто это?!". Адреналин ударил в виски, смешиваясь с облегчением, неловкостью и диким, неконтролируемым теплом, которое растопило последние льдинки обиды где-то глубоко внутри. Совсем немного ему показалось, что лицо загорелось, но парень себя убедил, что это из-за наступающего болезненного жара. И пусть с несколько минут назад Ризли утверждал себя в своем же выздоровлении. Он кашлянул, пытаясь вернуть голос в норму. — Невиллет, это… мои младшие брат и сестры,— произнес он наконец, делая слабый жест рукой в сторону детей. Те вытянулись по струнке, восхищенно смотря на знакомого старшего брата.— Вита, Дзен, Лави. А это мой... друг. Невиллет. Да. — Здравствуйте,— вежливо, но без излишней слащавости кивнул тот. Его взгляд вернулся к Ризли.— Ты уже успел купил билет? В ответ медленно покачал головой, отвлекаясь на Лави. На его удивление, девочка ревностно вцепилась в его штанину, смущенно уставившись на Невиллета. — Братик Невиллет... красивый,— неожиданно выдает она, носом уткнувшись в джинсы Ризли. На фоне парень сразу расслышал заржавшего Дзена и хихикающую Виту.— Но даже такому красивому я тебя не отдам! Невиллет похлопал длинными ресницами, явно призадумавшись. Программист, распирающийся от смеха, осознал, что его друг неправильно понял сестру. Было решил, что Лава никуда не отпустит Ризли прямо сейчас, в город, где он учится. Однако все веселье мгновенно спало, стоило Невиллету присесть на корточки, игнорируя свой длинный хвост, почти достигший земли. Он оказался почти на одном уровне с девочкой, и его пронзительно-синий взгляд стал мягче, менее официальным. Он не пытался надеть искусственную улыбку, его лицо оставалось серьезным, но в уголках глаз залегли легкие морщинки внимания. — Я понимаю,— сказал Невиллет своим низким, бархатным голосом, обращаясь непосредственно к Лави. — Он твой старший брат, и он очень хороший, раз приехал так далеко, чтобы поддержать тебя сегодня. Это видно. Лави чуть ослабила хватку, заинтересованно глядя на него. Ризли замер, не зная, чего ожидать. Лишь мельком оглянулся на других младших, которые шикали на него, мол, не мешай наслаждаться. — Но знаешь,— продолжил Невиллет с той же обстоятельной серьезностью, с какой, наверное, объяснял сложные статьи закона,— иногда даже самым хорошим братьям нужно возвращаться туда, где их ждет работа. Или где они могут как следует поправиться, если были больны,— он сделал маленькую, едва заметную паузу, позволяя словам усвоиться.— Я не хочу его забирать навсегда, просто помочь ему добраться до дома безопасно и быстро. Чтобы в следующий раз, когда ты его позовешь, он мог приехать так же быстро, будучи здоровым и сильным. Это разумное предложение? Он не требовал, не уговаривал сюсюкающими интонациями. Говорил с ней, как со взрослой, предлагая логику вместо приказа. И в его тоне сквозило нечто большее, чем просто вежливость — настоящее уважение к ее чувствам. Лави задумалась, ее бровки сдвинулись. Она действительно ощущала так, будто с ней говорят, как со взрослой. Девочка посмотрела на Ризли, ища недоверие на его лице, но брат лишь согласно покивал головой, потом снова на Невиллета. — А… а ты точно его довезешь со всеми удобствами?— спросила она, наконец выпуская ткань джинсов из кулачка.— И накормишь вкусно-вкусно? Он когда болеет, про еду совсем забывает. Невиллет кивнул, абсолютно серьезно. — Это будет одним из моих главных приоритетов в пути. Я даю слово. "Даю слово" прозвучало не как пустая фраза, а как нерушимое обязательство. Даже Дзен перестал ухмыляться, оценивающе наблюдая за сценой. Лави вздохнула, драматически закатив глаза, в точности копируя поведение старшей сестры. — Ну ла-адно,— протянула она, сделав шаг назад и принимая вид великодушной правительницы, дарующей благословение.— Забирай. Но ненадолго! Невиллет снова кивнул, и на этот раз в его строгих чертах мелькнуло нечто, очень отдаленно напоминающее улыбку — легкое смягчение вокруг рта, теплый отсвет в глазах. — Благодарю за доверие, мадемуазель Лави,— сказал он, поднимаясь с корточек с естественной грацией, не свойственной людям в таких неудобных позициях. Он обратился ко всем троим.— Я позабочусь о нем. Обещаю. Ризли, наблюдавший за этим диалогом, чувствовал, как странное, щемящее тепло разливается у него в груди. Это была не глупая попытка подружиться с детьми, а что-то гораздо более искреннее и взрослое, словно Невиллет пытался показать нечто иное. Свое желание помочь или же их равенство даже в таких ситуациях, а может все сразу. Невиллет не играл в дядюшку. Он просто проявил такт и уважение, признав право Лави волноваться, и дал честные гарантии. Это было… невероятно мило в своей сдержанной серьезности. — Ну что же,— выдохнул Ризли, глядя на сестер и брата.— Кажется, меня официально передали с рук на руки под нотариальным заверением. Вы довольны? Вита улыбнулась, Дзен одобрительно хмыкнул. Лави же, уже полностью переключившись, с любопытством уставилась на блестящий бок автомобиля. — Можно потрогать?— спросила она у Невиллета уже совсем другим, полным авантюризма тоном.— Мне мама никогда не разрешала даже долго смотреть на нашу машинку. Ризли едва не хлопнул себя по лбу. Он предвидел дальнейшие расспросы насчет своей семьи, которые так не любил с самого детства. Однако для этого человека ему будет не жалко выпалить о каждом прожитом дне, наоборот, Ризли готов к этому. Невиллет же снова похлопал ресницами, слегка усмехнувшись. Сдержанно, как и подобает судье, но с легкостью. — Пожалуйста. Однако осторожно, она холодная.

***

"Мое состояние уже в норме",— хотелось сказать Ризли, когда его посадили рядом на заднее сидение, но он не сказал. Потому что смотреть в эти серьезные синие глаза и отказываться было выше его сил. Потому что этот неожиданный, совершенно сумасшедший порыв — примчаться за сотни километров на такой машине, просто чтобы "проводить" — говорил громче любых слов. Он выглянул в окно. Младшие делали активные взмахи руками, провожая Ризли. Лави сидела на руках Дзена, явно громко посмеиваясь. Вита одобрительно кивнула головой, прежде чем потащить брата и сестру в сторону их машины, где их ожидал Крэт. Ризли еле слышно вздохнул, зарывшись носом в свою куртку, которая никак не сочеталась с машиной, в которой он сидел. — Ладно, — сдавленно выдохнул Ризли, и углы его губ сами собой поползли вверх в первой за сегодня настоящей, невымученной улыбке. — Кажется, мои проводы прошли успешно? Невиллет не улыбнулся в ответ, однако обратил на парня свой вздор. Взгляд оставался таким же мягким, как и при разговоре с Лави. — Считаю, что да,— тихо произносит он, говоря водителю возвращаться. Машина тронулась с места, увозя Ризли обратно в город, туда, где плотно обосновалась его жизнь. "Вот бы... Забрать их с собой...",— поистине внезапная мысль возникла в голове парня. Он никогда не задумывался о том, чтобы жить с кем-то. На примете не было даже партнеров, с которыми видел себя в своей же квартире. Прямо сейчас же в голове сцена, где по комнате бегают трое детей, мирно существующих между собой, а он на кухне сидит с Невиллетом, мирно попивая чай лучших сортов. Гнетущая тишина в машине давила на его итак ослабевший организм, сбивая последние остатки уверенности как карточный домик на вечеринке у Кавеха. Не было ни музыки, ни разговора водителя по телефону — только приглушенный шепот двигателя и шум колес по мокрому асфальту. Ризли старался не пялиться на Невиллета, который не проронил ни слова с их отъезда, будто бы не он вчера произнес все те надломленные, искренние слова по телефону. Контраст был оглушительным. Сам программист лихорадочно думал, как бы начать разговор — спросить прямо или окольными путями узнать интересующее? Пораскинув мозгами, он четко осознал: с Невиллетом нужно говорить прямо. Никаких оговорок, странных полунамеков — лишь четкие и связанные предложения. Иначе они так и будут ехать в этой душащей тишине сотни километров. Собравшись с духом, он повернулся к окну, будто разглядывая проплывающие мимо огни, и сказал тихо, но так, чтобы его было невозможно не услышать даже сквозь идеальную шумоизоляцию: — По какой причине ты хотел меня избегать?— тихо спрашивает, зная, что его услышат даже сквозь тарахтящий звук мотора. Ризли видит, как чужие ладони стискивают собственную рубашку, и тогда он понимает, что все произошедшее не его выдумки. — Я...— Невиллет выдохнул скопившийся воздух, наклоняя голову. Ризли заметил выбившуюся прядь из так старательно собранного хвоста, из-за чего протянул руку.— Слишком переоценил себя... Голос дрогнул, когда Ризли кончиком пальца задвинул прядь за ухо. Прикосновение длилось меньше секунды, но его эффект был электризующим. Он лишь позже осознал дерзость своего жеста, внутренне ахнув, и инстинктивно потянулся назад, чтобы отстраниться, но отступить не удалось. Невиллет аккуратно перехватил его отводящуюся руку за запястье. Он не сжал его сильно — хватка была скорее фиксированием, просьбой остаться. Его пальцы, теплые и длинные, обхватили тонкую кость запястья, а большой палец легонько лег на бьющуюся точку пульса. Ризли замер, не в силах пошевелиться. Невиллет не смотрел на него. Его взгляд был прикован к их соединенным рукам, к тому месту, где кожа встречалась с кожей. Он держал руку Ризли возле своего виска, будто та была якорем в бушующем море его мыслей. — Я переоценил свою способность сохранять дистанцию,— продолжил он, и теперь его слова лились тихо, ровно, но со слабой дрожью, которую чувствовали только они двое,— когда я понял, что пересек какую-то… невидимую черту в тот вечер, когда ты болел, я испугался. Не тебя, а себя, и своей… необъяснимой потребности быть рядом. Это показалось мне непрофессиональным. Неуместным. Слабостью, которую будущий судья не может себе позволить. Он наконец поднял глаза. В синей глубине не было больше бури — лишь усталое, кристально честное признание. — Поэтому я отступил. Чтобы прийти в себя и все обдумать. И это было ошибкой, потому что причинило тебе боль. Прости. Его пальцы вновь слегка сжали запястье Ризли — не чтобы удержать, а как бы подчеркивая искренность слов. А потом, медленно, будто преодолевая последний барьер, он повернул ладонь Ризли и прижал ее к своему виску, туда, куда только что касались его пальцы. Кожа под ладонью была горячей, живой, а пульс бился в такт с его собственным, теперь бешено скачущим. — Больше я не отступлю,— тихо, но с железной твердостью сказал Невиллет.— Если, конечно, ты сам меня не оттолкнешь. Тишина в салоне больше не была гнетущей. Она была густой, насыщенной, полной невысказанного понимания, которое наконец прорвалось сквозь ледяную оболочку. Ризли не пытался убрать руку. Он почувствовал, как мешанина обид, сомнений и неловкости внутри него начала медленно растворяться, уступая место чему-то теплому и прочному. — Вот оно как...— с неловкостью посмеивается программист, не убирая руки.— И ты прости, что сбежал ничего не сказав. — У тебя было право злиться,— мотает головой Невиллет. — Я не злился!— гребаная ложь.— Просто был очень расстроен. Ризли чуть задумывается, следя за своей ладонью. — Но спасибо, что проявил инициативу,— тихо благодарит, даря широкую улыбку. Он тянет длинное "ого", когда встречается с покрасневшими щеками Невиллета. — Жарко,— шепчет тот, отпуская руку Ризли. Он кратко смеётся с этого оправдания, отворачиваясь к окну, где уже темнялось. — А ещё у тебя улыбка красивая. Ризли икает, думая о том, что этот парень точно стремится стать его погибелью.