День рождения и с чем его едят.

***

      Как же всё-таки здорово быть взрослым. Живёшь себе отдельно, делаешь практически всё, что душе угодно. Ну, если ты богатый взрослый и у тебя нет 25 кредитов, жены и 8 детей на иждивении. Не то чтобы Хосок имел что-то против детей, но, глядя на своих сверстников, отказывающих себе во всём из-за наличия как раз таки кучи отпрысков, радовался, что у него такого нет. Он тряхнул головой. Мысль унесла его куда-то не туда. С чего вообще он задумался о детях? Ах да, возраст, верно.       Наступивший ему на пятки 30-летний юбилей, ехидно улыбаясь, махал целым списком неисполненных планов, забытых мечт и отложенных на потом идей. Родственники при любом удобном случае со всех сторон наседали с неадекватным упорством, пытаясь выдать его замуж или женить, на худой конец, увещевали о стакане воды и прочих прелестях семейной жизни.       А как раз на семейную жизнь Хосок совершенно точно не жаловался. У него был Юнги, и его хватало с лихвой для всего. Кстати о нём: парень перевернулся на другой бок и с грустью уставился на пустую половину кровати. Чего и следовало ожидать. Ушёл, как и всегда ни свет ни заря в свою студию.       Не то чтобы Хосок надеялся на кардинальные изменения, но всё-таки в глубине души теплилось, что этот день они от и до проведут вместе. Фантазёр, когда такое было в последний раз? Юнги последние месяца полтора был занят с утра до самой поздней ночи. Приходил домой, вяло отмахивался от предлагаемого подогретого 5 раз ужина и уходил спать, чмокая повесившего нос парня в щёку или макушку. А по утрам Хосок снова просыпался в пустой кровати.       Шумно вздохнув и потянувшись, он откинул одеяло и поднялся с постели. Из-за тёмных плотных штор пробивались лучи редкого зимнего солнца. Как-то в этом году с погодой не повезло. Температура скакала изо дня в день, снег сменялся дождём, а ветер дул, не прекращаясь. Отодвинув тяжёлую гардину, он выглянул в окно. Каннам, как обычно, не спал в любое время суток. Далеко внизу уже собиралась гигантская пробка, тянущаяся куда-то за пределы видимости. На улицу выходить не хотелось совершенно, но в любом случае придётся влиться в людской поток и развлечь себя хотя бы праздничным походом за кофе и кроффлс.       На тумбочке звякнул телефон. Хосок дёрнулся и, оторвавшись от подсчёта проезжающих со скоростью черепахи машин внизу, скосил глаза на тумбочку. Шансов разглядеть что бы то ни было явно было маловато. До телефона было далеко, и лежал он экраном вниз. Вздохнув и распахнув полностью шторы, впуская в комнату скудный солнечный свет, он отвернулся от окна и, подхватывая смартфон, обошёл кровать, двинувшись в сторону ванной комнаты. Заправлять постель желания не было, один день можно и полениться.       Бегло просмотрев уведомления, с разочарованием обнаружил полное отсутствие поздравлений от друзей. Куча рекламных смс от различных магазинов с начислением бонусов в честь праздника, пара дежурных строк от коллег, витиеватые поздравления от родственников и больше ничего.       Неприятно.       Быстро приняв душ, он вернулся в комнату. Судя по пролетающим мимо окна снежинкам, ветер сегодня значительно усилился. Надо бы утеплиться, если он не хочет завершить свой день рождения соплями по колено. Он их и без простуды организует, если про его день рождения действительно все забыли.       Остановив свой выбор на тёплом спортивном костюме тёмно-серого цвета, Хосок, задумчиво оглядев себя в зеркало, пригорюнился. Вроде то и цифра не такая уж большая, а всё равно как-то не очень. Тридцать лет. Обалдеть можно. Последние лет десять пролетели едва ли не по щелчку пальцев, а ярких воспоминаний кот наплакал.       Вся жизнь сводилась к попыткам выползти из долговой ямы, в которую он сам себя загнал. Потом, кое-как устроившись в танцевальную студию и разобравшись с финансовыми проблемами, у него появилась странная личная жизнь и его, по ощущениям, ненужная никому, кроме него самого, любовь к Юнги. Последний будто одолжение делал и стоически терпел рядом с собой шумного, энергичного и чрезмерно тактильного Хосока и его не менее суетливых друзей в лице Тэхёна и его парня Чонгука. Джин и Намджун стали первыми из совместно нажитых друзей, и жаловаться на них с обеих сторон было бы неприлично, как минимум.       Юнги бы больше подошёл зефирный Чимин. Спокойный, как море в штиль, весь воздушный и умилительный. Миниатюрный парень с голубыми глазами на пол лица и тихим голоском не зря в кругу друзей именовался «Моти». И почему Юнги не выбрал его? Ответа не было. Угловатый Хосок даже близко не мог сравниться всё с тем же Чимином. Что связывало этих двоих, он доподлинно не знал, но смутно подозревал, что Юнги просто отшили, и он от безнадёги притащил в свою огромную квартиру Хосока. Так, чисто разбавить интерьер.       И не то чтобы было на что жаловаться. О нём весьма своеобразно заботились: вкусно кормили, давали денег, даже если он не просил, и подвозили время от времени на работу. Просто не так он себе представлял отношения. Хотелось нежности, совместного отдыха, только вдвоём и необременяющих свиданий, без бесконечных подсчётов трат на то или иное блюдо в ресторане, куда его приводил Юнги. Нет, денег с него, конечно, никто не просил, но ощущал себя Хосок всегда не в своей тарелке. Как декоративная собачка на выгуле. И когда их отношения вообще стали такими?       Натянув свои видавшие виды, купленные на честно накопленные с трёх зарплат деньги «men's black ankle boots» и накинув длинный пухан, он выполз на лестничную площадку. И без того поганое настроение рухнуло куда-то за отметку «хуево» при виде таблички на лифте: «Временно не работает». Пиликать с 25 этажа туда-обратно — так себе квест, даже если ты молод. А когда ты ощущаешь себя как дряхлый старикашка с ревматизмом и тем более. И нет, у Хосока не болели колени или спина, просто накрутив себя донельзя, ему начало казаться, что на него в один момент свалилось всё и чуть больше.       Паскудный телефон, кинутый в огромный карман пухана, молчал. Что ж, осталось просто стоически пережить очередной день и сделать вид, что всё идёт так, как и должно идти. Как будто были другие варианты.       Хмуро поздоровавшись с удивлённым консьержем (видеть Хосока, да, без яркой улыбки на лице — что-то новенькое), он вышел на заполненную народом улицу.       Ветер пронизывал до самых костей, забирался под капюшон худи и заставлял мелко подрагивать от холода. Ужасная погода, просто омерзительная. До кафе пришлось практически бежать, вроде и оделся тепло, но всё равно умудрился закоченеть за каких-то десять жалких минут.       И хоть здесь улыбнулась удача, несмотря на обеденное время. Ну да, проснулся в обед. И что вы сделаете? Когда встал, тогда и утро. Народу и правда было очень мало, и даже нашёлся свободный столик в укромном уголке.       Заказав себе порцию кроффлс и латте, он бездумно уставился в телефон. Судя по сторис в инстаграме, у всех жизнь шла своим чередом. И ладно бы, если это был обычный день. Но у него же, мать вашу, юбилей! Чонгук с Тэхёном постили на пару какую-то милую ерунду из торгового центра, явно в очередной раз затариваясь парными костюмчиками. Чимин, судя по всему, где-то катался по городу. А ещё одна парочка неразлучников в виде Джина и Намджуна активно громила кухню у последнего дома, ваяя очередной кулинарный шедевр. Профиль Юнги, как и всегда, зиял пустотой. Если тот и выкладывал что-то, то это явно было к очередному релизу или по работе. Социальные сети ему не нравились, и он тщательно их избегал.       «Невероятно.»       Улыбчивый официант принёс заказ и, коротко поклонившись, удалился, оставляя наедине со своими мыслями. Даже обожаемый десерт не поднял настроение, но есть в любом случае надо. Подперев голову рукой, Хосок вяло ковырялся в тарелке и задумчиво пил кофе, уставившись невидящим взглядом куда-то в середину стола. Мрак.       Он и не заметил, как расправился со своим своеобразным поздним завтраком, больше походящим на обед или даже ранний ужин, расплатился и вышел из кафе обратно на морозный воздух.       Домой возвращаться не хотелось. Точно не так рано и не сегодня. Сверившись с банковским счётом, он прикинул, чем может побаловать себя в свой день и, круто развернувшись, потопал в сторону большого молла. Устроит себе маленький шоппинг-тайм.       Как хорошо, что его день рождения после 14 февраля. И в торговом центре не было толп слоняющихся из магазина в магазин людских масс в поисках презентов для своих вторых половинок. Наверное, он бы точно расплакался от такого зрелища. Ему на 14 февраля досталось целое ничего и скромный поцелуйчик в растрёпанную макушку. Он то постарался, подключил все свои способности и фантазию, чтобы приготовить дурацкий шоколад, который Юнги не оценил. Сладкая выпечка интересовала его больше, чем шоколад. Мысль снова вернулась к милому Чимину и рисовым пирожным.       Сжав руки в кулаки в кармане пуховика, Хосок прошёл на третий этаж молла. Он давненько себе присмотрел новый парфюм, и, пожалуй, сегодня именно тот день, когда его необходимо купить.       Что ж. Дерьмовый день не мог стать хорошим по определению. Нужного ему «JOHN VARVATOS ARTISAN AQUA» в магазине не оказалось ни в каком формате.       «Чудесно.»       Скрипнув от досады зубами, Хосок побрёл из комплекса на улицу, прикидывая, чем ещё можно себя занять, чтобы скоротать время. И на кой ляд он вообще взял выходной? Сидел бы сейчас в своей танцевальной студии и не переживал ни о чём. Поставил бы младшей группе новый танец, в конце концов, и отметил свой грустный праздник с детишками за чаем с тортиком.       Солнце медленно клонилось к горизонту, он и забыл, что зимой темнеет значительно раньше. Профукал весь световой день, валяясь в кровати. На улице зажигали фонари, мерцали неоном многочисленные вывески. Народ спешил по своим делам, ему совершенно не было дела до чужих горестей, обманутых ожиданий и уж тем более поганых настроений.       Можно, конечно, было съездить к родителям, но ничем хорошим это определённо не кончилось бы. Снова слушать о том, что уже пора, не хотелось.       Прогулявшись пару раз туда-обратно по широкой улице и заглянув в близлежащие магазинчики и не увидев ничего, что могло привлечь взгляд, Хосок поплёлся обратно домой.       Он всегда может скрасить унылый вечер ванной с пеной и каким-нибудь фильмом.       Сгорбившись, смотря исключительно под ноги, он прошёл через большую парковку возле дома, совершенно не глядя по сторонам. И если бы он не накручивал себя с упорством осла, то мог заметить рядом с машиной Юнги ещё две, принадлежащие Чонгуку и Джину соответственно. Намджуна за руль не пускали ради безопасности его самого и окружающих, а Тэхён, вечно вооружённый то фотоаппаратом, то телефоном, был как ворона — не сильно внимателен. Чонгук очень хотел жить, посему возил его везде сам.       Чёртов лифт всё ещё красовался табличкой «Временно не работает».       На лестнице почему-то было душно, и когда Хосок дополз до своего этажа, по спине градом лился пот. Отвратительно. Даже расстёгнутый пухан не помогал.       Около дверей в квартиру Хосок притормозил, пытаясь отдышаться. И куда бежал, зачем? Достав из кармана ключ и приложив его к магнитному замку, он распахнул дверь и застыл. Из глубины квартиры раздавались приглушённые голоса, лязг посуды и чья-то неразборчивая ругань. На придверном коврике валялась разномастная обувь.       Хосок скинул ботинки, криво повесил куртку поверх чужих и, крадучись, пошёл в сторону голосов.       В просторной гостиной творился какой-то кавардак. Запутанный с ног до головы в праздничную ленту светло-зелёного цвета, с огромным бантом на голове, Юнги лежал на ковре возле дивана, вокруг него, хрипло смеясь, ползал Тэхён с камерой. Чонгук, вооружённый небольшим насосом для шариков, с серьёзным лицом надувал их разных форм и размеров. Намджун, как самый рукастый, сидел с книжкой на дальнем кресле и, судя по всему, дулся на дискриминацию и отстранение от общих дел. Джина и Чимина видно не было, но, судя по звукам, доносящимся с кухни — они были там. — А что здесь..?       Присутствующие замерли и, как в замедленной съёмке, обернулись на стоящего в дверях Хосока.       Тэхён вскочил на ноги, наступив на взвывшего Юнги, и, бодро прошагав до Хосока, схватил его за рукав, выволакивая обратно в коридор: — Хён, ты не должен был так рано вернуться. Иди там, в душ сходи, да?       Хосок заторможено кивнул и послушно пошлёпал в ванную комнату. Уже стоя под душем, он зажмурился, счастливо улыбаясь. Про него не забыли, готовили сюрприз. Подавив позорный визг, он старательно намылся и выплыл из ванны в спальню. Выудив очередной нежно любимый спортивный костюм, облачился, забив на сушку волос, и громко крикнул, высунувшись в коридор: — Я выхожу, можно?       В коридор высунулась голова Чонгука, ехидно улыбнувшись, младший практически пропел: — Если осторожно.       Хосок хмыкнул, выходя из комнаты и спешно топая к гостиной. За полчаса ребята прилично ускорились и успели украсить гостиную шарами, натянули какую-то верёвку от карниза к стеллажу с прикреплёнными на неё фотографиями разных размеров и даже накрыли стол. Помятый Юнги восседал на диване, бант окончательно съехал куда-то на бок, придавая ему ещё более милый вид. На глаза Хосока навернулись слёзы. Он застыл в дверях, обнимая себя руками за плечи.       Из кухни вальяжно вышел Джин, держа на вытянутых руках огромное блюдо с покосившимся, по всей видимости, тортом. За ним семенил Чимин, удерживая в руках бутылки и высокие бокалы для шампанского. — О! Ты пришёл. Чудесно-чудесно. Проходи, не стесняйся, что ли. Это и твой дом тоже.       Хосок кивнул, слабо веря в происходящее, и, подходя, ущипнул себя за руку. Картинка не поменялась.       Всё тот же Юнги со странным выражением на лице. Намджун отложил книгу и приветливо улыбался, сидя в кресле. Тэхён подгонял Чонгука, поправляющего фотографии на мелких прищепках. — Вообще-то мы планировали сделать тебе сюрприз, но ты припёрся раньше, чем задумывалось. А мы как-то не догадались тебя чем-то отвлечь. Так что не обессудь.       Джин водрузил косой торт на свободное место в центре стола и подошёл к мнущемуся возле стула Хосоку, раскрывая руки для объятий: — Поздравляю! Теперь ты такой же старикашка, как и мы! Зима должна стать твоим любимым временем года. Никакого гололёда отныне и впредь! Только ревматизм и колени, как у кузнечика.       Уточнять, почему кузнечика, Хосок не стал, тем более Джин уже звонко хохотал над своей шуткой, подталкивая к стулу. Плюхнувшись на место, он вновь зажмурился, непрошенные слёзы вновь навернулись на глаза. Юнги дёрнулся на диване, подскакивая со своего места и путаясь в широкой ленте, подошёл к практически плачущему парню: — Эй, Хосок-а, ну ты чего?       Хлюпнув носом, тот вытер глаза рукавом толстовки и, помахав ладонью, просипел: — Я думал, вы все забыли, и расстроился.       Тэхён переглянулся с Чонгуком, и практически хором младшие выдали, сдавая стремительно краснеющего Юнги с потрохами: — С Юнги-хёном хрен забудешь! Он нам всю плешь проел с января месяца!       Хосок недоверчиво покосился на алого Юнги, нервно теребящего край ленточки, тот закатил глаза: — Ну да, да! А к кому я ещё должен был обращаться за помощью? — Заканчивайте истерию! Время плотного ужина и обмена подарочками! Давайте, пошевеливайтесь и дуйте все за стол.       Джин, как заботливая мамочка-наседка, подгонял суетящихся вокруг стола парней.       Чонгук и Тэхён, не отлипая друг от друга, плюхнулись на освободившийся диван. Намджун, свернув по пути с журнального столика свою же книжку, передвинул кресло, звучно проехав его ножками по полу. Чимин, оценив обстановку, передвинулся ближе к Хосоку и подальше от Намджуна. Джин уселся на широкий подлокотник, опираясь на широкое плечо мужа. Юнги, оставшийся стоять, прикинув, насколько ему лень идти за ещё одним стулом, поднял слабо вякнувшего от неожиданности Хосока и уселся на его стул, устраивая парня у себя на коленях.       Надо отдать должное кулинарному таланту Джина. Готовил он божественно всегда, но в честь праздника явно превзошёл всех и вся. Смущение вызывал только торт, гордо украшающий стол. Хосок вытянул шею, пытаясь разглядеть кривую надпись. Юнги пошевелился и отодвинулся вместе с любопытным парнем подальше от стола. — Эй! Я же пытаюсь прочитать, сядь нормально! — Успеешь ещё, жуй давай, — Юнги ловко сунул ему в рот лист салата с завёрнутым в него кусочком поджаренной говядины.       Младшие захихикали, переглядываясь.       «Да что происходит то?»       Намджун произнёс витиеватый тост, сопровождающийся тихим шутливым храпом Джина, и приволок из коридора огромную коробку от них двоих, заглянув внутрь которой, Хосок растрогался. В коробке лежала спортивная сумка, он как раз хотел заменить потрёпанную, но всё откладывал покупку, отговаривая себя от излишних трат. Хотя Юнги мог позволить своему парню всё и даже чуть больше, но пользоваться его деньгами направо и налево Хосок не хотел.       Чонгук и Тэхён подарили кепку и парные пижамы, заставив Хосока умильно пискнуть и покоситься на не реагирующего Юнги.       Чимин презентовал огромную корзинку с косметическими средствами, попутно прикладывая здоровенную распечатку, что и для чего использовать.       Юнги кашлянул и похлопал растроганного парня по спине, сгоняя со своих колен.       Деловито поправил съезжающий бант на макушке и под общий восторженный вздох опустился перед непонимающе хлопающим глазами Хосоком на одно колено, беря его дрожащие и резко вспотевшие ладошки в свои прохладные. — Сока-а, я долго думал и ещё дольше выбирал, — он кинул косой взгляд на притихших друзей. — Я не мастер речей, как Намджун, поэтому просто спрошу тебя — ты выйдешь за меня?       Хосок всхлипнул и, бухнувшись к ошалевшему от неожиданности Юнги, кинулся ему на шею, бормоча что-то себе под нос. — Ась? — Господи, он ещё и глухой, — раздался с дивана голос Чонгука и сдавленный «ой» от него же. Тэхён стукнул свою пару по коленке, чтоб не портил момент.       Хосок оторвался от чужого плеча и, заливисто смеясь, откинул голову назад, смотря на сосредоточенное лицо парня: — Говорю: да, да! Я согласен. Да!       Со стороны Джина послышалось ворчание: — Ну, слава богу, он бы нас точно сожрал, если бы Хоби отказался.       Хосок хихикнул, он представлял, каким мог быть в гневе Юнги, но не думал, что сам может являться его причиной. Всё-таки, несмотря на длительные отношения, бука Юнги был для него большой загадкой. Утренние тревоги медленно рассеивались под напором впечатлений.       Юнги тем временем поковырялся в карманах, выуживая изумрудную коробочку и раскрывая её перед вновь плачущим парнем. Простые на вид, но явно дорогие колечки покоились на бархатной подкладке. Выудив одно, он поднял руку Хосока повыше и аккуратно надел на безымянный палец кольцо, приглашающе протягивая коробочку и свою руку парню. Хосок, силясь унять дрожь, выпутал руки из чужих и, достав второе, надел его на палец Юнги.        Подняв руку к глазам, он увидел змеящуюся гравировку по внешнему ободу колечка: «Sope» и крошечное сердечко.       Отнюдь не крошечное, а самое настоящее и живое сердце парня защемило от восторга, Хосок вновь бросился на шею к своему Юнги и буквально уронил его на ковёр, покрывая поцелуями смеющееся лицо.       На покосившемся, но от того не менее вкусном торте кривоватым почерком Юнги было выведено: «Suga+Hope».       За шутками и смехом пролетел незаметно остаток вечера и, распрощавшись с довольными ребятами, Хосок вернулся в спальню, с которой и начал свой, как ему казалось, печальный день. Прижимаясь к боку Юнги, он счастливо улыбался, мысленно извиняясь за всю ту ересь, что успел себе надумать, пока слонялся в одиночестве по городу.       Всё было хорошо. Ему 30 лет и жизнь только начинается. Однозначно.