Глубоко под снегом расцветут цветы

            Артур, конечно же узнал о нашей бездумной поездке, но я смог решить вопрос. Мы с ним были в хороших отношениях, даже пару раз вместе ходили в бар в городе, так что нам это сошло с рук. К этому времени на улице потеплело, если так можно говорить о -37 градусах, ветер стих. Актировка закончилась и работа начала кипеть. Мы были похожи на рыцарей, пытающихся всеми силами пробудить железное чудище. Буровая сопротивлялась, рычала, плевалась буровым раствором, периодически ломалась, но все же сдалась. Мы просидели с Максимом до поздней ночи и, закончив основное, я остался отдыхать в вагоне. Вид Максима из окна, неуклюже откапывающего ящики с оборудованием, почему-то меня успокаивал. Я предлагал ему отдохнуть, но куда же ему. Молодая кровь просила активной работы и учебы, он еще не понимал, что работа на износ ни к чему хорошему не приведет, хотя видимо по-другому он не умел. Происшествие с медведем растопило лед между нами, а пообщавшись с ним поближе сегодня я даже немного проникся им. Вот только, что за бред пришел мне в голову в бане? Я безжалостно скомкал эту фантазию и смыл ее в унитаз своего сознания. «Просто хаотичные мысли уставшего человека, не более», — убедил я себя. В баню тем не менее я решил с ним больше никогда не ходить.       Я еще раз взглянул в окно, но увидел уже только очищенные ящики и подозрительные мохнатые уши. Вагон задрожал от быстрых шагов и дверь настежь открылась, впуская в сухой от пыльных обогревателей вагон свежий морозный воздух.       — Будь другом, подай мой контейнер с едой, — запыхавшись, попросил Максим. За его спиной дворняга жалостливо дрожала и скулила. Я покачал головой, подал ему еду.       — Если всех кормить тут будешь, что тебе самому останется?       Максим положил еду на землю, потискал попрошайку за ухом и закрыл за собой дверь.       — Тогда ты накормишь меня, разве нет? — улыбнулся он. Я хмыкнул себе под нос. Эту его фишечку атаку обаянием я уже просек. Но на меня она не действовала. По крайней мере я так считал.       — Грустную вещь тебе скажу. После того как мы отбурим куст, этого бедолагу тут и бросят.       — Как это? — обольстительная улыбка стерлась с его губ.       — Собак сюда завозят, кормят, поят, приручают. А потом бросают один на один с этим жестоким краем. Как мы уедем людей здесь больше не будет.       — Ужасно, — расстроился Максим и уселся рядом со мной, взяв заранее приготовленную мной, кружку горячего чая. Чашка была под стать ему. Ярко желтая с фотографией мультяшного кота.       — Привыкай, такая уж она жизнь. Сначала приручают, а потом бросают.       Максим отхлебнул и посмотрел на меня, прищурив глаза.       — Какой ты пессимист. Что у вас с женой произошло?       Я резко отвернулся от него.       — Ничего, просто развелись, — ответил я с жирной точкой.       — Да ладно тебе. У всех есть в копилке трагические истории любви, мы же все люди, — он задумчиво обвел взглядом вагон. — Мы уже несколько дней тут вместе, а я о тебе ничего не знаю совсем, кроме того, что ты плохо засыпаешь. Перегородка в вагоне такая тонкая, что я слышу каждое твое движение ночью.       Мои пальцы нервно застучали по столу. О том, что и он так же прекрасно меня слышит я как-то не задумывался.       — Мы на этой работе с тобой тут 24 на 7. Тебя скоро тошнить от моей рожи начнет.       — Уверен, не начнет, — подмигнул он и мне вдруг резко захотелось поверить его словам. — Какую бы тебе историю рассказать.       — Их так много было? — завистливо хмыкнул я.       — Да нет, — ответил он, а в глазах его вдруг затесалась печаль. А он оказывается и грустить может. — До отношений только раз дошло.       Я сделал как можно более равнодушный вид. Я не психолог, чтобы передо мной душу изливать. И тем не менее любопытный червь закопошился во мне.       — Ну и? — нетерпеливо спросил я после долгой паузы.       Максим отхлебнул и видимо собрался с мыслями.       — Мы познакомились на первом курсе. Красивая была, взрослая. Старше меня. Но все никак не принимала наши отношения. Держали их в тайне год.       — Чего тайну-то хранила? Замужем что ли была? — усмехнулся я. Может эта и есть та хитринка и бесовщина в нем.       Максим обреченно покачал головой.       — Если бы.       — И почему расстались? — Максим посмотрел на меня внимательно, задумчиво. Будто думал можно ли мне доверять или нет.       — Она не выдержала давления. Не захотела бороться. Нас поймали и избили. С тех пор пор я ее не видел, — он отвел взгляд.       Странная была история.       Ночь я провел в глубоких думах. Общение с Максимом заставило меня задуматься. Что меня ждало дома? Мой диван? Слушая скрипы шконки через тонкую стенку, я вдруг принял для себя, что мне с Максимом было очень комфортно, как давно уже не было ни с кем. Умел он находить ключик к человеку и даже такого хладнокровного как я смог расположить к себе. Вдобавок меня зацепила его откровенность. Но что-то в нем оставалось недосказанным, какая-то легкая неощутимая неловкость летала в его рассказе и я все ее не мог уловить. Вдруг у меня появилась странная мысль, что мы хорошо дополняли друг друга в команде. Я мог предостеречь его от импульсивных действий, а он наоборот меня растрясти, когда это было нужно.       — Антон, спишь? — услышал я Максима совсем рядом. Я резко зажмурился. Замер на твердой шконке. Даже постарался дышать как можно тише. Новичок стоял у моей закрытой двери.       — Спишь, — ответил сам себе Максим, еще немного пошкрябался и снова пошел к себе.       Я облегченно выдохнул. И почему я так сделал? Глупость какая-то. Чем больше я был с ним, тем больше я не понимал себя.       На следующий день мы с Максимом продолжили активно работать, много общались и я все больше узнавал о нем. Школа с золотой медалью, университет с красным дипломом, при этом яро увлекался музыкой, играл на гитаре, в совершенстве знал английский язык. Сам он был из не особо обеспеченной семьи, но благодаря всяким выигранным стипендиям и подработкам жил неплохо. Такая подноготная кому хочешь растопит сердце. «Не удивительно, почему я им так проникся», — подумал я. Как человек он мне понравился. Как человек.       Время приближалось к вечеру. Я монотонно проверял отчет за новичком за рабочим местом.       — Не известно, когда ты уедешь? — спросил Максим.       — Устал от меня? — хмыкнул я.       — Скорее ты от меня устал, — он сел за стол. — Так когда твой сменщик приедет?        — Он не приедет. Меня заставили еще на недельку остаться, — что было правдой только на половину. Вышло все совсем спонтанно. Моего сменщика отправили на другую скважину и меня слезно попросили переработать. Был вариант развести скандал и уехать, но я этого не сделал. Промолчал.       — Признайся, ради меня остался? — протянул Максим с ехидной улыбкой.       Я хмыкнул себе под нос. Единственное мне в нем не нравилось, это то, что он не видел границ дозволенного. Даже со мной общался как-то не по-мужски, а будто флиртовал. Чудной парень.       — Кто же тебя всему научит.       — Это смотря чему ты учить меня собрался, — к его ехидной улыбке добавились такие уже знакомые бесноватые искорки во взгляде. Он поднес свой обгрызанный карандаш к губам, приоткрыл их и легонько укусил. Этот жест приковал мой взгляд. У меня резко напряглись все мышцы в теле.       — Не знал, что ты пошляк.       — Еще какой, — усмехнулся он, — я же говорил, ты меня еще не знаешь.       Я отвернулся, нахмурил брови. Я не собирался вовлекаться в его неоднозначный диалог. Зачем он так со мной разговаривал, я совсем не понимал. Видимо манера такая.       — Ошибки лучше исправь, — буркнул я и кивнул в сторону ноутбука.       Максим придвинул стул, фривольно облокотился плечом об меня и наклонился к монитору. Мои мышцы теперь не просто напряглись, а окаменели. Рука впилась в компьютерную мышку, словно клешнями. Ухо Максима практически касалось моей щеки. Всего каких-то пару миллиметров сухого спертого воздуха разделяло его мочку уха и мою щетинистую щеку.       — Антон, ты чего завис? — я сглотнул. — В чем ошибка?       Я еле подвинул мышку, открывая формулу.       — Неправильный коэффициент трения ты использовал. Не для того сплава. Вот этот надо, — прохрипел я.       — Хорошо, буду знать, — ответил он и похлопал меня по спине.       «Что за черт. Ну что со мной происходит?» — разозлился я. Почему я веду себя как идиот. Максим, наконец, убрал руку и встал.       — Пошли уже спать. Поздно совсем, — сказал он.       Я смог ему в ответ только угукнуть. Я чувствовал себя как-то неловко. Странно. Уставился в монитор, как дурак, боялся к нему обернуться и поймать его взгляд. Вдруг резко включился спящий режим и монитор превратился в черное глянцевое зеркало. В отражении показалась фигура одевающегося новичка. Я с болезненным вниманием стал ловить каждое его движение. Какие же они у него вкрадчивые. Он даже эту грязную застиранную спецодежду одевал словно старинный кафтан. А помнишь, как он схватил тебя в бане за запястье? Стоп. Я сжал кулаки до боли. Стоп. Стоп. О чем я бл**ь думаю?       — Идешь? — я поймал взгляд его голубых глаз в этом проклятом мониторе. Никак не отгородишься от него.       — Я тут еще с кое-чем разобраться должен.       — Может я останусь? Вдвоем быстрее.       — НЕТ, — грубо крикнул я.       Мой ответ прозвучал непривычно громко, но Максима это прошибло. Он пожал плечами, решив, наверное, что это какие-то мои тараканы и ушел.       Я с облегчением смог выдохнуть и наконец встал из-за стола. Я остановился у окна, посмотрел ему в спину и с грохотом упал на шконарь, лицом вниз. Что со мной происходит? Откуда взялась эта нервозность? Видимо давно ни с кем по душам не говорил. Вот я затворником, конечно, стал. Если подумать, у меня было всего парочку близких людей. Новичок — парень был со странностями, но он мне импонировал. «Надо выкинуть непонятно откуда взявшуюся нервозность и подружиться с ним», — подумал я. Ночевать тут в рабочем вагоне выглядело очень странным, поэтому все же я взял себя в руки, выпил валерьянки и пошел в спальный вагон. Жаль алкоголя тут было не достать.       Пришел я только где-то через час. По пути решил поболтать с Артуром и бурильщиком. Захотелось немного выйти из своей скорлупы и разбавить общение с Максимом кем-нибудь еще. Нервозности с ними я никакой не чувствовал и это меня обрадовало. Видимо просто еще не привык к Максиму, вот и нервничал. Я разделся, прошел по коридору и увидел распахнутую настежь дверь у новичка. Он стоял в одних пижамных широких штанах, по пояс голый и вытирал волосы полотенцем. Татуировка, которая обычно выглядывала у него на шее из-под горла футболки, сейчас этническими узорами сплеталась на плече и далее очерчивала его крепкие мышцы на спине. На мокрой коже, покрывшейся мурашками, отсвечивались желтые блики от лампочки, делая татуировку более контрастной. Красиво. Он был красивым. Я потряс головой и быстрым шагом юркнул в свою половину. «Хорошо он хоть в штанах был», — недовольно подумал я. Тут же послышался стук.       Я поднял глаза и с удивлением обнаружил у дверей Максима с полотенцем на плечах.       — С местными ребятами тоже паришься в полотенце? — хмыкнул я.       — Не хочу вас своими размерами смущать, — огонек с буровой, падающий с крохотного окна, очертил его улыбку. Мне она показалась какой-то заигрывающей, гипнотизирующей. Я посмеялся против своей воли. Не любил я пошлые шутки от коллег, но Максим как всегда в очередной раз смог разрушить мои убеждения.       — Нашел я у себя все-таки фильм. Ты был прав, все время работать нагнетает. Надо расслабляться. Давай вместе посмотрим, — я с сомнением перевел взгляд с него на свою каморку. Да, наверное, можно. Что в этом такого-то? Первый раз что ли с коллегой буду смотреть фильм. Я же как раз хотел с ним подружиться поближе.       Я кивнул ему.       Новичок выключил везде свет, взял у себя ноутбук и тихонько зашел ко мне. Пока он возился в ноутбуке, сидя рядом со мной на кровати, я понял, что сдерживать нервозность будет сложнее, чем я думал и уже жалел, что согласился. Моя комната была маленькая, а темнота будто делала ее еще меньше. Слабые огоньки с окна разбивали черноту, но их света катастрофически не хватало. Максим был совсем близко, а стены вагона давили на меня, будто приближая его еще сильнее. Максим включил какой-то фильм и откинулся спиной о стену, задев меня плечом. Я даже не спросил название фильма. Ни какой жанр, ни о чем он, ни кто актеры. А Максим ничего и не говорил сам, погрузив нас двоих в неловкую тишину, перебиваемую плохо слышимыми репликами с ноутбука. Моя нервозность набирала обороты все больше и больше. Я чувствовал его прохладное влажное плечо своим бицепсом так остро, что никак не мог сконцентрироваться на фильме. Максим сидел, закинув одну ногу на кровать, с задумчивым, отрешенным видом наблюдал за происходящим на экране. Яркие картинки сменяли друг друга на его теперь не голубых, а глубоких синих глазах. Я посмотрел на спасательные огни в окне. Будьте же ярче, осветите тут все. Ну почему мне эта обстановка кажется такой интимной? Я ненормальный? Хотя с девушкой я бы уже давно думал о другом. Вот именно, с девушкой. А я тут с коллегой. Поэтому никак не может обстановка быть интимной.       — Вот герой глупо себя ведет, да? — сказал Максим. Его взгляд, остановившийся на мне, вдруг стал каким-то любопытным. Я угукнул. Сжал все левые мысли в кулак и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. «Что со мной творится-то? Соберись уже», — твердил я себе.       — Что-то сидеть не удобно, я возьму подушку? — заерзал он на месте.       Я косо посмотрел на подушку, лежащую около меня по другую сторону и тут почувствовал, как Максим наклонился, чтобы ее взять. Этот сандал. Чертов сандал. Он был слишком близко. Непозволительно. Так близко мужики не должны быть друг к другу. Его щека зависла около моего плеча, а рукой он задел мой бок. Меня словно ударило током. Прошибло насквозь от этого касания. Я судорожно вздохнул и Максим вместо того, чтобы отодвинуться, поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.       — Ты чего? — услышал я его такой же бархатный шепот, как и его духи. Он словно весь был соткан из этого проклятого сандала.       Его лицо было так близко. Длинные темные ресницы, тонкий нос, пухлые губы. Губы. Огонек с буровой моргнул и глянцевым блеском скользнул по ним. Какой он был красивый, нет, обаятельный, нет, не то, все не то. Мысли в голове путались, хаотично сменяли друг друга. Как бы я хотел провести пальцами по его губам, почувствовать нежность тонкой кожи подушечками пальцев. Или нет. Больше. Что может быть больше? Поцелуй. Эта мысль словно плеткой огрела меня по голове. Я резко отдернулся от него в сторону. Крышка ноутбука с хлопком закрылась.       — Дурацкий фильм, иди спать, — резко ответил я.       — Мне вообще-то фильм с самого начала не понравился, — Максим недовольно фыркнул. Встал с кровати, взял свой ноутбук.       Я боялся, что мне придется его выгонять, но он сразу же вышел из моей комнаты, а я судорожно закрыл за ним дверь. Мне было душно, жарко, мерзко. Я настежь открыл окно и ледяной ветер тут же опалил мое вспотевшее лицо. Я глотал морозный воздух, словно спасительное лекарство от неизлечимой болезни. Мысли в панике крутившиеся в моей голове, начали потихоньку разбредаться назад по своим углам. Кроме одной. Теперь я точно осознал одну вещь. Я влип. Жестоко и погано. Это не просто моя поехавшая крыша, усталость или чувство товарищества. Максим… я глотнул очередную порцию ледяного воздуха… мне.… нет, нет… понравился… как же не хочется это произносить… совсем не как коллега…