Глубоко под снегом расцветут цветы

      Погода на улице стояла безветренная. Мелкий снег под моими быстрыми шагами поднимался в воздух, переливаясь алмазным блеском от огоньков буровой в темноте полярной ночи. Побитая дворняга, прикормленная Максимом, жалобно плелась за мной, перепутав видимо с новичком. Она смотрела на меня таким душещипательным взглядом сквозь блеск снежных песчинок, что я даже не шикал на нее. Бешеная внезапная злость на новичка сменилась ровным таким привычным неприятием всего в этом царстве снега и льда. Я шел прямиком к вахтовому городку, чтобы разобраться, что с клапаном и почему решили его не дожидаться. Эта проблема усилила во мне тревогу, но в данный момент я даже был этому рад. Ведь я знал, что лучшее лекарство от любых мыслей — это стрессовая работа. Ведь именно она помогла мне пережить первые три месяца после развода.       Не найдя Артура у себя в вагоне, я пошел в вагон-офис. Мастер, геолог и Артур довольные сидели и ели привезенную геологом рыбу.       — Ого, ты что-то зачастил к нам. Ты же обычно всегда у себя в вагоне сидишь, даже звать не стал, — виновато сказал Артур и пододвинул мне стул.       — А я-то думал ты по хорошей памяти нашу поездку простил. А оказывается за рыбу, — я уселся за стол.       — У тебя же рыбу не попросил, — улыбался Артур. — Пусть новичок твой попробует. Гляди и не уволится сразу.       Я отрезал себе кусок рыбы. Действительно, очень вкусная. Только ненцы и знают как ее готовить.       — Я пришел из-за клапана. Вы наш датчик сломали. Мы поставили запасной, но больше у нас нет. А завести, как ты понимаешь, так скоро не смогут, если что случится.       — Ты нам не каркай тут, ничего не случится. Скачок давления был не из-за клапана, а из-за генератора, — сказал мастер, жуя рыбу. — Мы бурить будем на сниженном давлении.       — Мне нужно минимум 12 литров, чтобы завести прибор, — сказал я недовольно. Слова мастера меня не успокоили, а только напрягли.       — Будет 13 литров, — кивнул мастер.       — Генератор нам тут точно не поменяют. А как выяснилось можно бурить и со старым клапаном, — сказал Артур.       Я с сомнением взглянул на него.       — Я не люблю такое, Артур. В отчетах буду писать все как есть. Проблемы с насосами.       — Ээээ, не надо писать, что проблемы с насосами. Вот будут проблемы во время бурения тогда и напишешь, — недовольно пробурчал мастер, Володя.       — Ладно, спасибо мужики, угостили. Я тут фильмы новые добыл, пошли скину тебе, Антоха, — Артур вытер руки и встал из-за стола.       Я хотел было отказаться, но его требовательный взгляд дал мне понять, что совсем не о фильмах он хочет со мной поговорить. Мы пошли к нему.       — Слушай, Антон. Я понимаю, что это работа офиса, но ты же профессионал, никто тут кроме тебя этого не сделает. Можешь сделать расчеты с этим КПД? Я кину тебе все данные.       Я поморщился. В вагоне пахло каким-то затхлым запахом.       — Расчеты сделать не проблема. Но если что-то в них выйдет не так, я свое добро не дам, Артур. У нас радиация будет в приборе. Всем нам голову открутят если радиоактивный источник в скважине останется.       — Конечно, конечно Антон. Я к этому серьезно отношусь, — он покопался у себя на столе и вытащил флешку, видимо не соврал, фильмы все же были.       — Почему ты не хочешь, чтобы офис делал расчеты?       — Сколько мы с тобой знакомы, Антон? Лет 5? — он посмотрел на меня с надеждой в тусклых глазах. — Мне начальство из Москвы сказало, что если мы рекордно быстро скважину отбурим, меня повысят. А ты же знаешь мое здоровье. Я не могу тут больше работать. А клапан импортный, везти долго очень будут. Помоги мне, Антон, я в долгу не останусь.       Да, мы знакомы были давно, лет 5. Не сказать, что мы были лучшими друзьями, но все же многое о друг друге знали. Например именно Артур был в ту вахту, когда жена сказала мне, что больше не ждет меня. Именно с ним я потом напился до свинообразного состояния в городе в баре.       — В офис посадят?       — Ага. В Москву.       — Я посчитаю, там посмотрим, Артур, — сказал я уклончиво и вышел из вагона.       — Фильмы там кстати особенные, после месяца вахты тебе понравятся, — сказал мне вслед Артур. И по голосу было слышно, что он жеманно улыбался.       Поужинав, я вернулся в рабочий вагон. Максим встретил меня абсолютным игнорированием. Сидел, что-то читал, выписывал в тетрадь. Я сел за стол, вытащил флешку и брезгливо кинул ее на другой край стола к такому же мусору. «Там ей и место, — подумал я, — среди скомканных бумажек и обгрызанных карандашей». Мне вдруг сейчас стало смешно от самого себя. Что мне там до этого почудилось? Что Максим мне понравился? Я покачал головой. Вот что действительно было важным сейчас — это, чтобы мы тут не взлетели на воздух, если я сделаю неправильные расчеты. И это полностью смогло унять хоть какие-то мысли о Максиме. Страх перед аварией покрывал меня испариной. Вот это действительно страшно и важно, а не какие-то глупые мысли о малознакомом человеке, которого я скорее всего больше не увижу.       Я приступил к расчетам. Работа затянулась. Я подбирал разные модели, и вроде бы даже подобрал нужную. Осталось вернуться к Артуру и посоветоваться с мастером. Я не сразу заметил, но Максим все терся вокруг меня. И видно было по нему, что он обижен, но все же он был слишком любопытным. Кто как не Максим понимал, что тут только один человек его может выучить.       — Сергей, сказал, что ты будешь работать в дневную смену, а я в ночную. И мне прикрепят инженера из офиса.       — Кого?       — Алмаза, — сказал он.       — Алмаз сильный инженер, тебе повезло, — ответил я ему.       — Ты тоже сильный, только учить меня не хочешь, — пробубнил он, а я сделал вид будто не услышал. — А что ты сейчас делаешь? Я думал мы все сделали, — все-таки Максим переступил через себя и поинтересовался.       — Так и есть. Меня попросили просто кое-что подсчитать, — уклончиво ответил я ему.       Максиму не понравились мои тайны и он без стеснения наклонился к моему ноутбуку. И вот опять. Опять цифры перед глазами разбежались в стороны, а строчки поплыли на волнах. Опять моя равнодушная ледяная стена, успешно выстроенная во время работы рассыпалась. Его чертов локоть задел мое плечо. Мерзкий, глупый, тупой локоть!       — Дай взглянуть, что ты там считаешь? — Максим попытался выхватить мышку у меня из рук, но я тут же грубо толкнул его в грудь.       — Меня бесит, что ты висишь у меня над душой, лады? И не трогай меня.       Максим с удивлением уставился на меня. В моем сердце смешались все его чувства во взгляде. Непонимание, обида, вызов, любопытство и… Я стиснул зубы. Какая-то хитринка была в нем. На долю секунды мне даже почудилось, что он понял причину моего отторжения.       — Какие мы нежные, Антон. При этом в бане это ты надо мной смеялся, что я парюсь в полотенце.       Теперь я сжал кулаки. Вроде только отвлекся, а его тупое прикосновение снова меня занервировало.       — Ты на нервах моих специально играешь?       — На что ты злишься, я не понимаю? Что я сделал-то тебе? Это не я начальнику за спиной жалуюсь. Если я такой дерьмовый, скажи это мне в лицо.       Как же мне хотелось ему врезать. Прямо по его теперь такой ухмыляющейся смазливой роже. Я встал. Мой кулак был размером с его лицо, а он даже не шелохнулся. Стоял как стоял и даже не встал в стойку, чтобы защититься от меня. «Давай же, ударь его, ну. Он сам напросился, — зашептал «настоящий мужик» внутри меня. — Он задевает твою гордость. Ведет себя нахально. Нельзя такое прощать.» Я с сомнением посмотрел на свой стиснутый до белых костяшек кулак. Но разве «настоящий я» хотел этого? Разве я хотел вот так просто ударить новичка за свои собственные неправильные действия? Вдруг послышались шаги по ступенькам. Мы одновременно обернулись к двери. К нам пришел Артур.       — Добрый вечер, Артур Раилевич, — поздоровался Максим. Вдруг его надменный взгляд стал милым до одури. Лицемер херов.       Артур кивнул ему. А я почему-то почувствовал какое-то смущение. Будто в наше жилище пришел чужак. То есть в мое. В мое!       — Чего это вы тут делаете? — спросил он, усаживаясь на стул к моему ноутбуку. — У вас все нормально?       — Все хорошо, — улыбнулся Максим и уселся на шконарь.       Я раздраженно взял стул и сел рядом с Артуром. «Да уж, ну прямо очень хорошо,» — хмыкнул я про себя. Совсем иная тревога окутала меня. А вдруг Артур что-то заметил? Я покачал головой. Нечего было замечать. Что за бред.       — Ну что там получилось? — спросил Артур.       Я тяжело выдохнул. Теперь в моей голове снова была только работа.       — Дела такие. Так бурить нельзя. Видишь цифры? Все на границе. Генератор надо как-то разгрузить. Я предлагаю поменять втулки и тогда уменьшим ходы насосов. И избежим скачков давления.       — Значит все по границам, но все же проходит?       — Проходит, но на износ. Всегда надо оставлять диапазон на непредвиденный случай, — ответил я ему.       Артур почесал подбородок.       — А у мастера есть возможность все втулки поменять?       — Найдутся, — задумчиво протянул Артур. Вдруг он воровато оглянулся к новичку и тут наклонился ко мне и зашептал. — Ты меня спас, я не забуду. Первым делом тебя же подтяну к нам в Москву.       Я устало потер глаза. Он напряженного расчета они сильно болели.       — Ты же знаешь, Артур, я хочу не в Москву, а домой.       Артур пожал плечами. Выглядел он намного веселее.       — Как тебе у нас Максим? Чувствуешь причастность к великому? Страну поднимаем считай.       Максим оглянулся на нас. Все это время он сидел на шконке с кружкой чая и читал свои конспекты. Но я-то немного успел узнать его, он делал вид, а сам грел уши.       — Мне нравится на таком технически прогрессивном объекте работать. А на счет поднятия страны не знаю, — сказал он уклончиво. Мои брови удивленно поползли вверх. Опять удивил. Может если бы он не был таким мудаком я бы захотел узнать его мнение на этот счет.       — Ты что, считаешь, что нефть в стране — это плохо что ли? — засмеялся Артур и локтем меня толкнул в бок. Мол ну дурак, а я спрятал глаза.       — Если все хорошо по расчетам, тогда мы меняем втулки и приступаем к сборке ваших приборов сегодня ночью.       Я кивнул. Наконец, начнется настоящая работа. Вот оно мое спасение от этого лицемерного хмыря. Я даже немного радовался проблемам на работе, ведь благодаря им я точно погружаюсь в нее с головой. Еще и пересекаться будем с Максимом только на пересменке, получается всего на пару часов. И в одном вагоне с ним ночевать не будем, красота. Главное, чтобы он меня не трогал, но вроде я ему все доходчиво объяснил.             Артур ушел и я тут же хмуро окинул взглядом новичка.       — Как со мной общаться, так ты самый смелый у нас, а как начальство, так ты в барышню превращаешься?       — Чего ты ко мне прицепился? — Максим яростно кинул тетрадь на кровать. — Почему я должен на него злиться? Он мне ничего плохого не сделал. И что это за тайны у вас? Мы тут не взлетим потом все вместе? Без обид, но это и моя безопасность.       — Если ты все слышал, то должен был понять, что все нормально. Они поменяют втулки и начнем работать. Лучше приготовь ящик для радиации, ночью начнем собирать наши приборы, — сухо ответил я ему.

***

      Мы стояли около радиационного защитного шилда. Он представлял из себя небольшую металлическую бочку, высотой мне по бедро, выкрашенную в желтый цвет. Снаружи бочки лежал защитный свинцовый экран с массивными замками, окруженные цепями. На четырех металлических столбцах, наспех забитых вокруг бочки, была криво накинута предупреждающая лента. Перекошенный зловещий красный значок радиации на желтом фоне жалко смотрел на нас, словно циклоп. Я стряхнул снег с таблички, висящей рядом.       — Стой. Радиация. Проход запрещен, — прочитал Максим. Я уже заметил, что как только дело касалось его обучения, он тут же воодушевлялся и сразу забывал все обиды.       Я по привычке вытащил платок из нагрудного кармана. При виде радиации я всегда начинал нервничать и волноваться, хоть и имел за плечами большой опыт работы. Страшная невидимая сила по незнанию могла убить тебя, причем медленно и мучительно. И вот оно все ограждение, которое нам выдавали: лента и табличка. Вдруг раздался громкий щелчок и мой платок испуганно полетел вниз. Я недовольно обернулся к Максиму.       — Радиационный фон в норме, — с энтузиазмом сказал новичок. Он держал в руке включенный дозиметр.       — У тебя допуск-то есть к радиации? — спросил я. Максим тыкнул пальцем себе в грудь.       Бэйджик-индикатор накопленной дозы тонул в серой ткани его рабочей куртки. Я недовольно поднял платок. И вроде бы хорошо, что он прошел обучение, но внутри меня как будто скребли кошки. Мне не хотелось его подпускать к радиации. И совсем не из-за того, что он может что-то повредить… Бейджик его был одет неправильно. Считывающая таблетка была перевернута. Я снял перчатки и как-то бессознательно потянулся к ней. Снял бейдж, осмотрел. «Светлов М.А. Допуск категории Б.»       — Сам просил над душой у тебя не стоять, а сам мое личное пространство нарушаешь, — хмыкнул Максим.       Я поднял глаза и понял, что мы находились совсем близко. Буквально на расстоянии вытянутой ладони. Не смотря на мороз, кровь прилила к лицу и щеки неприятно защипало. Я нахмурил брови и тем не менее прицепил его бейджик назад правильной стороной к нагрудному карману и сразу же отошел.       — Вот ты язва, — промямлил я. — Я за тебя ответственен и должен все проверить. И вообще у тебя категория допуска Б. Так что напрямую с радиоактивным источником я тебе работать не дам.       Я вытянул руку, показывая жестом, чтобы он отдал мне дозиметр. Но Максим засунул его себе в карман. По его наигранному невинному хлопанью белых от мороза ресниц, я понял, что он только делал непонимающий вид.       — Отдай мне дозиметр, Макс, — недовольно сказал я. — Нужно фон замерить непосредственно около бочки.       — Покажи, я замерю, где надо.       — У себя в штанах замерять будешь, а мне надо у бочки, — сказал я и тут же скривился от своей глупой шутки. Я же не люблю пошлятину.       Максим же от моей шутки расплылся. Улыбнулся во все зубы. Скрестил руки на груди.       — Тогда, извини Антошка, дозиметр занят. Замеряет радиацию моих яиц.       Опять я начал вскипать. Капля за каплей. Невыносимый, наглый, пошлый и при этом такой… такой… Я тут же одной рукой сгреб его за шиворот и другую руку засунул в карман его штанов. «С каких это пор я должен стесняться каких-то новичков?!» — разъяренно подумал я.       — Я тебе не подружка, чтобы так со мной разговаривать! — рявкнул я. — На этой вахте я твой начальник, относись ко мне с уважением!       Наши носы практически касались друг друга. Стоило мне отказать в учебе, как обида Максима снова вернулась. Он смотрел злостно, на лбу от напряжения проступили голубые вены. Я, не отрывая взгляда от него, стал ерзать в кармане и вдруг моя рука провалилась. Я не понял, что произошло. Мои пальцы сжались и наткнулись на что-то твердое под тонкой тканью. Я прошелся пальцами вдоль предмета. Выражение лица Максима изменилось мгновенно. Глаза его распахнулись. Брови вздернулись вверх от… от смущения?       — Ты что делаешь?! Дозиметр в другом кармане! — выпалил Максим. Он схватил мой кулак, продолжающий держать его за куртку. Попытался разжать мне пальцы.       И вдруг я понял, что произошло. В его чертовом кармане была огромная дырень! Я тут же как ошпаренный убрал руки. Отпрыгнул от него. Максим вытащил дозиметр и кинул мне его. Я был настолько в шоке, что даже не вытянул руки его поймать. Прибор приземлился на землю, проскользил по снегу и ударился о бочку. «Внимание. Повышенный уровень радиации, ” — услышал я противный писк дозиметра. Видимо от удара о бочку он включился. Максим развернулся и полубегом направился к лестнице на роторный стол. Так и закончилось наше с ним обучение, под писк «Внимание». И этот писк эхом отдавался в моей голове, словно в колоколе: «Внимание, Антон, внимание.»