Глубоко под снегом расцветут цветы

      Хоть я и планировал приехать назад около четырех утра, но все же приехали мы раньше. Полярный колкий ветер безжалостно прогнал нас с берега Баренцево моря. В этом крае природа явно давала понять, кто тут истинный хозяин.       Заглушив мотор снегохода и покрыв его чехлом, мы устало сняли с себя заледеневшие балаклавы.       — Вот так приключение, — улыбнулся Максим. — Надеюсь Артур не узнает, а то думаю нас ждет выговор.       Я хмыкнул в ответ. Выговор нас ждал в любом случае. Точнее одного меня, так как я нес полную ответственность за нового сотрудника. Мне было важно, чтобы Артур не узнал раньше времени и не помешал поездке, что в принципе и произошло. Остальное меня уже мало волновало.        Только мы накинули рюкзаки и подошли к выходу, как послышался тяжелый хруст снега от шагов. Я резко схватил Максима за руку. Замер.       — Какого черта ты мне сразу не доложил?! — услышал я приближающийся крик.       — Чего туда идти, зайдешь к нему в рабочий вагон. Сейчас третий час ночи.       Подумать я не успел, как Максим резко дернул меня в сторону снегохода и накрыл нас чехлом.       — Вот видишь, они приехали, — услышал я голос Руслана.       — А где они тогда, б**ь?! Ох я устрою ему сладкую жизнь, — такой злой голос мог принадлежть только Артуру.       Он зашел вглубь, прошелся вокруг и остановился у снегохода.       Рука Максима сжала мою ладонь до боли, а я выругнулся про себя. Зачем он только потащил нас под настил… Послушали бы нравоучения, получили бы выговор. А сейчас это смотрелось странно со стороны. Мы прятались от них, будто бы было что-то страшнее нашей «тайной поездки»…       Руслан с Артуром продолжали друг с другом переговариваться на высоким тонах и все ходили взад-вперед по амбару.       А мы сидели притаившись, нагревая накрытое пространство своим дыханием, с громким стуком сердца, держась за руки.       — Да пошел ты, Руслан. От кого, а от тебя я такого не ожидал, — ответил на очередную перепалку Артур и шаги стали отдаляться.       Я облегченно выдохнул и откинулся затылком о холодный металл. На секунду даже у меня возникло дежавю. Вот только Артур сейчас казался куда опаснее любого дикого медведя.       — Вроде ушли, пойдем? — сказал Макс, чмокнув меня в щеку.       Я поднялся и откинул чехол.       — Ой, напугал! — Руслан подпрыгнул на месте и удивленно провел взглядом по нам. — Вы тут все это время были что ли?       От ужаса я остолбенел. Руки впились в заледеневший чехол.       — Как-то машинально вышло, — ответил ему Максим, поднявшись на ноги. — Не хотели сейчас с ним разбираться.       Повисло молчание. Руслан удивленно смотрел на нас. Я тяжело сглатывал и прятал свой взгляд.       — Спасибо, что прикрыл нас, — наконец выжал из себя Максим. — Мы в долгу.       — Девушка Максима будет довольно фотографиями, — зачем-то быстро добавил я.       Максим покосился на меня, нервозно улыбаясь. Мне захотелось со всей дури ударить себя по щеке. Что за идиотизм я сморозил?!       — Да бросьте, какие долги, — ответил Руслан. — Вот с Артуром разбираться придется тебе, Антон. Ой, чувствую, он только и ищет любой косяк с твоей стороны, чтобы прицепиться.       Закрывали двери в амбар мы втроем под монотонный вежливый диалог Руслана. Мы с Максимом то и дело все переглядывались друг с другом, как бы спрашивая: «Все ли хорошо? Он же ничего себе там не подумал?» Но уверенные поддакивания Максима и добродушные рассказы Руслана об очередной поломке на буровой меня все же успокоили.

***

      Сегодня была наша очередь мыть баню, да и сами мы продрогли до костей, поэтому решили попариться от души. Налили с собой чай в термосе, переоделись. Максим уже был в парной, плескал воду на камни. А я под предлогом разложиться в предбаннике стоял как истукан, испуганно прикрывшись полотенцем на бедре, и смотрел на деревянную дверцу. Мда, мозг странная вещь. До последнего цеплялся за свое прошлое представление о «правильной» жизни. И вроде бы я понимал, что Максим ничего не станет делать, если я не захочу, но проблема как раз была в том, что я не был уверен, что сам не захочу…       Я вышел на морозный воздух, зачерпнул размашисто снег и обжег им лицо. Снег вмиг растаял, ручейками побежал по шее и дальше по крепкой груди. Смешанный микс чувств окатил меня с ног до головы. Я убрал руки от лица и жалостливо посмотрел на маленькое окошко бани, где меня терпеливо ждал Максим. Мне было стыдно за себя, что я не мог сдержать пошлые мысли в голове. Часть меня отговаривала от этого, но другая часть прекрасно понимала, что оттягивать этот момент бесполезно. Со страхом и волнением я осознал, как хочу этого. Хочу отдаться тем хрупким чувствам, которые мистическим образом возникли между нами вопреки всему. Хочу отдаться этому мгновением, ему…       Дверь бани открылась.       — Ты идешь? — спросил Максим.       Он уже был распаренный. Щеки были покрасневшие, фигуристые плечи блестели от пота, оттеняя татуировку, а полотенце на бедре держалось на честном слове…       Я резко отвел взгляд и, угукнув, нырнул за ним в баню.       Усевшись на верхней полке, спина наткнулась на деревянную стену. Запах дерева, еловых веток и мороза приятно щекотали нос. Но ничего в этом маленьком напаренном пространстве не могло сместить фокус моих мыслей.       Взгляд от новичка отвести не получалось, как бы я не старался. Скрестив руки на груди и ноги на полке, я воровато посматривал на него и тут же пристыженно отводил взгляд.       «Как же красиво двинулось его адамово яблоко, когда он сглотнул от очередной волны пара.»       «Какая однако странная картина банщика висит позади него.»       «Как Максим изящно откидывает со лба влажные, повисшие игривой волной волосы.»       «Чей-то ковш валяется, надо бы его вынести в предбанник.»       «Совсем бессовестно широко раставил ноги, полотенце же уже практически ничего не скрывает, он сам то это видит?!».       «Опять погода разыгралась, ветер вовсю гудит.»       «Нет, ну бесстыдник, зачем тогда ему полотенце?!» — я вернул взгляд к лицу и мы встретились глазами.       Волоски на руке встали дыбом. Я резким движением взял веник и со всей дури стал хлестать себя по спине.       «Ну, что за дурдом! — разозлился я на себя. — Веду себя как дурачок. От взглядов смущаюсь!»       — Ты больше не кашляешь, заметил? — разбил тишину Максим.       Веник в руке замер.       — Ханахаки, — протянул я. — я мельком слышал про эту болезнь, но не думал, что ею болеют мужчины тоже.       Послышался смешок. Максим встал и сел прямо подо мной на нижнюю полку.       — Как видишь болеют, — он откинул голову. — Болезнь безответной любви — ее еще так называют. Жить можно, но довольно неприятная штука на сколько я знаю.       Его предплечье оказалось на верхней полке, легонько задев мое бедро сквозь полотенце. Но этого мне вполне хватило. Мое разгоряченное тело уже было не остановить ни усталостью, ни духотой, ни мыслями о нравственности. Я неловко положил веник себе на бедро, прикрываясь и стараясь делать серьезный вид до последнего. Дурачок я, что еще с меня было взять.       — А как от нее излечиться? — хрипло спросил я.       Игривая улыбка украсила лицо новичка. Он стрельнул в меня блестящими морскими глазами и поманил пальцем. Тяжелый выдох вырвался из моей груди. Вот же соблазнитель. Я наклонился к нему ближе.       — Я …       Его дыхание волнующе защекотало мое ухо.       — …тебя…       Мое сердце забилось сильнее.       — ….люблю.       Повернувшись к нему я нырнул в его искрение теплые глаза.       — Теперь ты полностью здоров, Антон, — шепотом сказал он, а я в охапку схватил его лицо и прильнул к губам, будто слизывая эти важные слова. Люблю, люблю. Он любит меня. Опять он включил во мне это безумие и нескончаемую жажду. Веник с полотенцем жалобно упали на пол, а я спустился вниз к нему и накрыл своим телом. Я жадно поцеловал его мокрую шею, провел языком по татуировке. Боже, как я мечтал об этом! Солоноватый и одновременно такой сладкий привкус его кожи остался на моих губах, и именно таким вкусом для меня стали слова: «Я люблю тебя. Я люблю тебя, Максим.»       От избытка нахлынувших чувств я укусил его плечо и услышал чувственной стон, разрывающий душный воздух.       Все происходит со мной?       Неужели Максим стонет из-за меня?       — Слышишь, Макс, — я уткнулся губами к его уху. — Я тоже люблю тебя, тебя одного.       Ответить мне он не успел, потому что я жадно и требовательно поцеловал его. Я то углублялся, то нежно покусывал его губы и тут же снова яростно искал его язык. Затем, схватив его бедро, в ответ он послушно согнул ногу в колене и последний оплот здравомыслия в виде еле держащегося полотенца новичка распахнулся. По моему телу прошлась будоражащая волна и я истомно застонал в поцелуе. Мы полностью соприкасались нагой влажной кожей и это чувство было ни с чем несравнимо. Это то чувство, которое в старости люди вспоминают с улыбкой, считая, что благодаря нему прожили жизнь счастливо и ярко.       Я судорожно прильнул к нему еще ближе. А он ладонью прошелся по моей скользкой груди и коснулся низа живота.       — Прости, я не знаю, что делать, — виновато сказал я.       Он одной рукой притянул меня за шею, а второй…       Боже…       …его прикосновение снизу взорвалось по телу настоящими бомбами. В глазах заплясали искры.       Я поддался вперед. Второй раз. Третий.       Контроль был полностью потерян. Теперь я был всецело в его руках. Прекрасных, чувственных и любимых.       Слизав капельки пота с его шеи, я грубо укусил его пульсирующую вену. Страсть и свою силу я уже сдерживать не мог. А ловя томные стоны Максима, я понимал, что и он этого не хотел.       Я был уже совсем на грани, как вдруг он остановился и посмотрел на меня туманным от вожделения взглядом.       Какие-либо слова были излишне. Я понял, конечно я понял, что он хотел. Того же, что хотел и я…       Я оставил в этом краю всего себя, так зачем же сопротивляться?       Приподнявшись на локте, я нежно провел ладонью по его красным плечам и груди. Медленно подушечками пальцев очертил кубики пресса, спустился ниже до тонкой выпирающей тазовой косточки, поцеловал ее. Вразрез с моими неторопливыми аккуратными движениями грудь его вздымалась рвано и тяжело. А я любовно продолжал изучать его чуткое тело губами.       — Не бойся, — шепотом лукаво сказал он, потянув меня к себе и поддавшись на встречу.       …       Ох…       …       Вырвавшийся тяжелый стон заполнил маленькую душную каморку. Я отчаянно грыз свои губы, сжимал кулаки, лишь бы удушить этот стон, чтобы он не вырвался за пределы нашего крохотного хрупкого мира. Но получалось плохо…       А дальше…       Дальше мы утонули в друг друге с головой. Размеренные движения, сладко-соленый запах, томные стоны — я собирал все бережно в свою шкатулку памяти. Хотел запомнить нас такими. Такими безумно счастливыми и любимыми. Ведь, увы, время было к нам неумолимо.