Science of love

— Блять! – на небольшой кухоньке раздается вскрик, а после, всю соседнюю комнату заполнил запах дыма и горелого пластика. Вону, глядя в монитор своего рабочего ноутбука, где сейчас светились списки участников тестирования, улыбнулся. В учительской всегда было шумно и людно, но сегодня, как на зло, все сбежались сюда именно во время его короткого перерыва. Минхао, у которого половина студентов сдали рисунки с опозданием, нервно заполнял журнал, Сокмин около часа сидел со стопочкой тетрадей по физике, которая никак не кончалась, Джошуа и Ли Чан шептались где-то в другом конце комнаты, и, скорее всего, перемывали косточки своим ученикам. — Чувак, какого хрена? – Сынчоль, оттолкнувшись от стола, откатывается на своем кресле в проход, заглядывая в их импровизированную кухню – на самом деле это была кладовка, куда кто-то из коллег принес свой старый электрический чайник, а потом, всем педагогическим коллективом было принято решение скинуться на микроволновку и небольшие запасы пакетированного чая и растворимого кофе три в одном. На вкус было почти как дерьмо, но никто не жаловался. — У меня тарелка поплавилась, - Мингю вышел в учительскую, размахивая полотенцем, в попытке развеять черный дым, — Ещё и пара уже через двадцать минут, пиздец. — Оставь как есть, я до убираю, - отвечает Чхве, возвращаясь за стол, — Тебе же ещё поесть успеть. — Да какой поесть. Мингю уходит на кухню, закрыв за собой дверь. Другие коллеги тоже потихоньку начали расходиться по своим аудиториям, чтобы подготовиться к предстоящим занятиям.  В трех метрах сидел Сынчоль, и Чон расслабился, откинувшись на спинку мягкого кресла. — Лох Послышался смешок. — Не понимаю, чем он тебе так не угодил, мужик как мужик, - отвечает Сынчоль, понизив тон голоса, чтобы этот разговор остался только между ними. — Чего это ты думаешь, что он мне чем-то не угодил? – Вону пожимает плечами, — Это констатация факта, а не оскорбление. — Тогда ты – старый хрыч и душнила, - Чхве делает самый невинный взгляд, на который только способен, и копирует жест Вону, — Прости, бро, всего лишь констатация факта. — Я не старый, - отрезает, сверкнув глазами. — Значит на счет душнилы ты даже сам это признаешь. Дверь кухни снова приоткрылась, и Чон мгновенно отвернулся, с невероятно заинтересованным видом продолжив изучать список студентов, имена которых уже как два года знал наизусть. — Уже уходишь? – подает голос Сынчоль, с сочувствием глядя на коллегу. — Да, - Мингю хватает со стола заготовленную папку с планом и уж слишком худенькую стопку тетрадей, — Кстати, оцени. Это из сорока студентов, вот столько сдали работы в соответствии с дедлайном. — Обнять и плакать. — Это ты ещё не слышал, как мы со вторым курсом иногда начинаем таблицу умножения повторять, вот там я реально плачу. Тайно и ночами, - вздохнув, он поворачивается к соседнему креслу, — А ты как? Вону понимает, что обращаются к нему, когда пауза затягивается ровно на столько, чтобы превратиться в неловкую. — Я? – снова безразличное подергивание плечами, — В порядке. Поняв, что такого же вопроса он не дождется, Ким уходит, по пути, чуть не уронив несколько тетрадей. — Зря ты так, - Сынчоль, словно голос совести – его хочется поскорее заткнуть. — Заебал, всё у нас с ним нормально. — Я вижу. Решив в этот раз проигнорировать укол от Чхве, Вону сворачивает страницу со списком студентов и переходит к изучению учебного плана своих завтрашних занятий. Вроде ничего сложного, но надо ещё журнал заполнить, контрольные работы проверить, оценки за модуль подытожить. В конце концов снежный ком из работы оказался довольно таки внушительным. Обреченно вздохнув, потому что никто, кроме него всем этим заниматься не будет, Вону сложил руки на столе возле открытого ноутбука и уткнулся в них лицом. Сынчолю легко было судить со своей колокольни, ему не пришлось делиться своими учениками с посторонним человеком. Вспомнив, как радостно студенты рассказывали о занятиях с мистером Кимом, Вону зажмурился, пока под веками не начали плясать разноцветные пятна. Это было действительно неприятно: мало того, что он заболел, и всю неделю чувствовал себя отвратительно физически, так ещё и совесть не уставала наседать. Он пообещал свозить группу в "Наксан парк", и сам же и обломал им всё. Всю неделю приходилось самостоятельно заниматься своим лечением – издержки жизни в одиночестве, а выйдя, наконец, на работу, он столкнулся с десятками хвалебных отзывов на работу преподавателя, что был на замене. Хвалили ли студенты точно так же и его проделанную работу? Почему-то, вспоминая их хмурые лица на тестах и сдаче сочинений, Чон был в этом совсем не уверен. Было глупо отрицать, что ему хотелось, чтобы о нем отзывались так же тепло и со счастливыми улыбками, но Вону отрицал. Мингю часто забывал свою не помытую чашку на стойке для чистой посуды, рассыпал сахар и кофе, он по неосторожности постоянно ронял что-то и с другими коллегами был раздражающе шумным. Раздумывая, чем можно оправдать свою неприязнь, Вону пришел к выводу, что причин вполне достаточно. Признаться тому же Сынчолю, что он сторонится математика из-за ревности к своим студентам, казалось абсолютно абсурдной мыслью — они ведь не его собственность, и посещают не только его пары. Но, прекрасно понимая всё это, Чон никак не мог перестать обращать внимание на ком в горле, который душил его, стоило кому-то начать нахваливать уровень английского Мингю.   — Пять минут до пары, – на плечо опустилась крепкая рука Сынчоля, похлопывая. — Понял, собираюсь. Английский прошел как обычно. Вону следовал программе, и так как он всегда ответственно относился к своей работе, или, по крайней мере, старался, чтобы это было так, каждый пункт его рассказа четко следовал друг за другом. Сегодня у них было чтение, студенты сами выбрали классический английский роман «Гордость и предубеждение», и, хотя преподаватель сомневался, что они осилят на столько распространённую, моментами банальную историю любви, хотел посоветовать что-то поинтереснее. Спорить или настаивать на своем он тоже не собирался – ученики его люди взрослые, так что такие вопросы в состоянии решить самостоятельно. В конце пары двери в аудиторию приоткрылись, пропуская внутрь кого-то, Вону, окинув столы быстрым взглядом, заметил, что все студенты на месте. — Прошу прощения, если отвлек вас… Глаз Вону нервно дергается, и когда аудиторию заполняет удовлетворенный гул учащихся, его сердце ускоряется в несколько раз. — Учитель Ким! – Со Минжи приветливо машет ему рукой со своего места, — Вы пришли присоединиться к нам? — Сегодня никак не смогу, - он пожимает плечами, надев на себя самую дружественную улыбку, которая до скрипа мышц лица раздражает Вону, — Однако, если Ваш учитель позволит, мы могли бы однажды провести разговорную пару совместно. Чон очень сильно хочет развернуться и выбежать из аудитории – он никогда не делал так, даже во времена сам был студентом, но сейчас хотелось, критически сильно. Воздух в помещении, по ощущениям, стал таким густым, что неприятным комом осел в груди. Он чувствовал себя прозрачным, хотя мог поклясться, что Мингю обращался к нему. — Впрочем, я не за этим, - Ким поворачивается к нему и подходит немного ближе, понижая свой и без того хриплый голос на столько, что Вону едва слышит его, — В субботу все едем есть суши и пить. Джонхан в чат писал, все согласились, а ты не читаешь. — Наверное потому что я работаю? — Работай дальше, просто теперь со знанием того, что завтра будешь халявно пить и есть, - Мингю усмехнулся, — Хочешь знать, в честь чего гуляем? — Ну? — Наш Хани разводится, - улыбка становится ещё шире, будто он только что озвучил вселенский секрет. Милое прозвище коллеги резануло слух. — Окей, а теперь вали отсюда, мне надо закончить пару, - Вону отворачивается, на минуту всё ещё находясь в собственных мыслях. Джонхан разводится со своей женой? Несколько попыток отыскать в памяти портрет этой девушки безуспешно провалились, так что, Чон решил, что он со всем разберется завтра, когда они все вместе сядут запивать и заедать горе. Дома, после всей выполненной работы, он снова задумался о Мингю. Находясь в заключении собственных противоречий, Вону поймал себя на том, что вместо того, чтобы ненавидеть своего раздражающего коллегу, он начинает ненавидеть себя. Ким забрал у него расположение студентов, так, что преподаватель был уверен, что все его ученики теперь подсознательно сравнивают их личности, подход к учебной программе, уровень знания языка. То, в чем Вону был действительно уверен – он до завести прекрасно владеет английским. Чон в свое время ездил по обменной студенческой программе в Сиэтл, где в конце концов остался, вместо предполагаемого года, ещё на три. В такой среде хочешь не хочешь, а на незнакомом языке заговоришь, почти как носитель, и это в рекордно короткие сроки. Но, когда дело доходило до оценки его личности, Вону с прискорбием признавал, что проигрывает своему сопернику. Мингю даже незнакомому человеку со стороны покажется лучиком солнца, он выглядел так, словно каждая клеточка его тела искрилась энергией и жизненной силой, легкая, очаровательная полуулыбка на губах…и, господи. Вону перевернулся в кровати, уткнувшись лицом в черную наволочку и раздраженно выдохнул сквозь зубы. Против воли в сознании само себя запустило слайд шоу из коротких моментов, когда сквозь выглаженные белые рубашки проглядывали мышцы на предплечьях Кима. Он часто носил какие-то абсурдно плюшевые кардиганы, как только погода за окном портилась, превратившись в серое месиво из снега и дождя, но стоило ему отдать предпочтение классическому костюму, как челюсть Чона стремительно котилась на пол, к его собственному стыду. Утомившись воевать с самим собой, Вону на всякий случай ещё раз проверил будильник, чтобы точно не опоздать, и, включив самую спокойную и медитативную песню из своего плэй-листа, завозился в кровати, подбирая позу для комфортного сна. А утром, с трудом избавив себя от оков теплой кровати, он сразу направился в душ, чтобы поскорее прийти в себя и настроиться на посиделки с друзьями. В зеркале на стене ванной комнаты он непривычно долго зависает с футболкой в руках, разглядывая свое отражение без особого удовольствия. Пока мысль примерить на себя чужое крепкое телосложение не пришла в голову, Чон залез в душевую кабину, решив начать этот день с отрезвляюще холодных водных процедур.   Он был практически на сто процентов уверен, что ресторан, в котором они собирались поесть, выбирал Сынчоль. Во-перых, везде где есть Джонхан, необратимо скоро появится и Сынчоль, эти двое были вместе гораздо чаще, чем порознь, и существовали практически как единый организм. Удивительно сильная дружба. Во-вторых, заведение было уютным и простым, внутри вкусно пахло специями и мясом, под потолками горели маленькие лампы с комфортным желтым светом, а музыка играла едва слышно, как раз так, чтобы не отвлекать от беседы или ужина. Чхве всегда выбирал исключительно удобные места, никакого лишнего пафоса. Когда он присоединился к столу, остальные уже собрались, и перед ними каждые тридцать минут появлялась новая бутылка соджу и порция закуски. Вону не хотел первым спрашивать о подробностях причины их внезапного сбора, поэтому предпочитал поддерживать разговоры на отдаленные от истины темы. Мингю сидел прямо напротив него. Вону был слишком сосредоточен на том, чтобы их колени под столом не соприкасались, и из-за этого у ноги его немели, приходилось постоянно менять позу, ища куда деть свои колени. — Хани, так, а что всё-таки случилось? – подал голос Минхао, решив, видимо, взять эту ношу на себя. Юн сидел рядом с Сынчолем, и в этот момент как раз вновь наполнял свою рюмку, но вопрос заставил отвлечься от процесса, и алкоголь едва не полился на вельветовые штаны. — О, я не сказал? – он посмотрел на мужчину рядом с собой, — И ты им не сказал? — А я что? Откуда мне знать, что можно рассказывать, а что нет? — Боже, - Джонхан откинулся на спинку стула, хлопнув себя по щекам, — Простите, ребята. Мы просто…мы Лией решили расстаться, потому что, я, кажется ничего больше не чувствую. Около полугода. Мы пытались всё исправить, но, как видите не получилось. — Почему так произошло? – Джошуа, который до этого увлечённо ел лапшу с креветками, подключился к разговору, отставив свою тарелку вбок. — Я думаю, мне нравятся мужчины. Щёки Джонхана залила краска, и он прижал свои прохладные ладони к коже, желая заодно спрятать лицо. Алкоголь придал ему немного смелости, но, её хватило ровно на то, чтобы выпалить признание на одном дыхании. Вону замер, уткнувшись взглядом в свои поджатые ноги, и, когда наконец поднял глаза, чтобы оценить обстановку вокруг и сказать что-то ободряющее, первым глянул на Сынчоля, выражение лица которого было сложно идентифицировать. Шок, смущение и что-то ещё, что было невозможно разглядеть, но взгляд его блестел, а неловкая полуулыбка коснулась губ, хоть он и попытался быстро придать себе максимально сочувствующий вид. "Мне же не показалось?" – думает Чон, а потом замечает, что Мингю пялится на него. Их взгляды пересекаются, и в голове Вону в этот момент словно загорается лампочка, дернувшийся уголок губ Кима только подтверждает догадки. Их безмолвный обмен репликами остаётся никем не замеченным. "Ты тоже заметил что-то?" и "Да, не тебе одному так кажется" пульсируют где-то на периферии, внезапно Вону не справляется с желанием улыбнуться в ответ, потому что ситуация казалась ему откровенно забавной.  Сокмин и Чан подсели ближе к Джонхану, чтобы иметь возможность растрепать его идеальную укладку в попытке рассмешить и вернуть ему тот беззаботный вид, с которым он пришёл в ресторан. Рука Сынчоля покоилась на плече Юна уже некоторое время. — Знаешь, на самом деле признаваться в таком не должно быть страшно, - подает голос Мингю, — В современном мире живём, как никак. А никому из нас, я уверен, и в голову не пришло бы сказать тебе что-то обидное. — И вообще, - Минхао с прищуром оглянул присутствующих, — Я с гомофобами не общаюсь, и вам не советую. Вону пьяно улыбнулся, глядя на свою пустую рюмку. — Предлагаю выпить, - словно прочитав его мысли, рядом материализовался Сокмин. — За что будем пить? — За любовь, за что же ещё в таких ситуациях пьют. Алкоголь мягко согревал тело изнутри, внезапно, всё стало намного проще и приятнее. Вону сидел в компании не безразличных ему людей, сполна наслаждаясь приятным общением, и пытался понять, почему его мозг и сердце вдруг так внезапно перестали сопротивляться мыслям о Мингю. Ещё одна рюмка сразу за предыдущей наполнилась соджу. А за ней, ещё одна. — Как думаете, Лия ненавидит меня? – произнес вдруг Джонхан, но вопрос его звучал тихо, так, слово он обращался скорее сам к себе. — За что тебя ненавидеть? – Чан, кажется, отнесся к его словам более чем серьёзно, — Не загоняйся на эту тему, прошу тебя. Во-первых, вы могли бы разойтись по какой-то другой причине, не вся любовь длится вечно, во-вторых, тебя не за что ненавидеть. Ты сделал правильно, мне кажется, ей было бы гораздо больнее узнать, что её муж многие годы притворялся гетеросексуалом, держа её за дуру. Вону улыбнулся его словам. Ли был абсолютно прав, даже добавить нечего. — Ненависть, на самом деле, довольно странное чувство, - прозвучало напротив, вынудив прислушаться к чуть хриплому голосу. — О чем ты? – Минхао, к счастью, решил уточнить первым. Вону был рад, что ему не пришлось формулировать этот вопрос самостоятельно. — Ты читал когда-то книги с тропом "от врагов к возлюбленным"? — Чувак, это сплошная романтизация нездоровых отношений, написанная для наивных подростков, которые потом выискивают себе бэд боев, - вклинился Сокмин, скривившись. — Нет, я не об этом, - Ким сокрушенно вздохнул, раздумывая, как продолжить развивать свою мысль, — Просто подумай – кто-то тебя ненавидит. Не похоже ли это на любовь? Объект обожания заполняет собой все клеточки в сознании влюблённого человека, в каком-то смысле, он становится зависимым. С ненавистью похожая штука, когда человек ненавидит тебя, он думает о тебе, вспоминает, прокручивает в голове разные ситуации. Ненависть и любовь — это чувства, которые лежат на одной плоскости, но по разным её сторонам. Из точки "А" в точку "В" ты можешь переместиться в любой момент, и наоборот. Природа этих чувств словно одинаковая, но развиваются они по-разному. Понимаете? Когда он закончил говорить, все молчали. Вону не был уверен, но ему казалось, что слова преподавателя натолкнули его коллег на рефлексию, и теперь, окунувшись в собственные раздумья, они потупили глаза в стаканы с недопитым пивом и соджу. Все молчали, и Чон тоже молчал. В его голове до сих пор эхом отзывался голос Кима и его неприятные, но правдивые слова. — Херню какую-то наговорил, простите, - Мингю неловко пожал плечами, — Вы так загрузились, я не хотел.. — Да нет, - чтобы отвлечь себя от того, что он говорит, Вону взял со стола бутылку пива и принялся наполнять чистый стакан, который стоял ближе всего к нему. Рядом был ещё один, с его недопитым алкоголем, — Я понимаю, о чем ты. Но, думаю, любить всё же лучше, чем ненавидеть. — О, я рад, что ты уловил суть. Из того, что я тут намолол, мне кажется, нереально выбрать что-то более-менее аргументированное и понятное. — Всё возможно, главное – слушать. — Значит, я рад, что ты слушал. Губы Вону непроизвольно дернулись, и, в этот раз, улыбку было сложно подавить. "Боже, он такой придурок, и это его " Значит, я рад, что ты слушал" – особенно придурковатое. Неужели он может быть ещё более очаровательным, притягательным, и таким…невозможным? " думал Чон, уже отчетливо чувствуя, как к щекам прилил красный цвет. — А ты не много пьешь сегодня? – сконцентрировавшись на ощущении всепогдолщающей неловкости, Вону не сразу понял, что вопрос задали ему. Сынчоль дернул его за плечо, — Эй, я с кем разговариваю? — Я? — Да, я уже со счета сбился, сколько рюмок ты в себя опрокинул. Чон уставился на стол перед собой, заставленный полупустыми бутылками и небольшими тарелочками с различными закусками. Он действительно чувствовал себя достаточно пьяным, но никак не мог понять, в какой момент это произошло. Может, он всё это время действительно пил бессознательно, а, может, сегодня с помощью какой-то магии дружеских посиделок его так разнесло и от небольшого количества выпитого. — Тебя может кто-то забрать? – Джонхан вмиг посерьёзнел, и теперь вглядывался в лицо Вону, пытаясь на глаз определить степень его опьянения, — Или, на крайняк, встретить дома. — Какой забрать, мне что, снова семнадцать лет? – Чон резко подорвался с места, и так же быстро понял, что совершил ошибку. Голова закружилась, а к горлу неожиданно для него подкатил приступ тошноты. Пришлось для опоры упереть руку в стол под собой, едва не опрокинув бутылку. — Нет, кто-то должен поехать с ним. Или забрать переночевать к себе. — Мне дома одного кота, блюющего шерстью с головой, хватает, - бросил между рассуждениями Чан, потянувшись за кимчи. — Я отвезу его к себе. К этому моменту Вону слышал их разговор, словно через толщу воды. Все силы сконцентрированы были на то, чтобы он мог устоять на ногах самостоятельно, остальное – не важно, как-нибудь разберется. — Уверен? Не думаю, что он будет очень рад проснуться у тебя дома. — В его состоянии надо радоваться, что жив остался. — Ну, чувак, мы тебя предупредили. Валите, пока он стол не заблевал. Следующим, что чувствует Вону, были крепкие руки на его плечах, закутывающие его в пальто. Эти же руки держат его под локоть и сажают в такси, а после поездки, которая, как ему показалось, длилась вечно – помогают выйти из машины и касаются талии, чтобы он не поскользнулся на льду. И, наверное, они же снимают с него одежду, когда он попадает в квартиру, которую совсем не знает, и внутренне начинает паниковать. В моменте тепло от его толстовки исчезает и по коже скользит холодок, свидетельствующий о том, что он голый. Чон предпринимает вялую попытку прикрыться, но его запястья быстро перехватывают, поднимая вверх и натягивая на бледную кожу свитер, от которого сильно пахло стиральным порошком. "Окей, возможно, не всё так плохо, как могло быть" – последнее, что проскальзывает в его голове, прежде чем она опускается на мягкую подушку, и после этого он больше не помнит ничего. Возможно, это была самая неприятная ночь в его жизни. Проснувшись несколько раз от тревожного сна, Вону сразу же проваливался обратно, а в те короткие моменты, когда он приходил в себя, голова пульсировала от боли, а во рту отчетливо чувствовался неприятный привкус, и, откуда он появился, Вону предпочитал не думать. В конце концов проснувшись утром, когда на улице едва начало светлеть, мужчина пожалел, что проснулся вообще. В комнате он, к счастью, был один, дверь в коридор закрыта, так что, если вести себя тихо, хозяин квартиры не заметит, что его полуночный гость вернулся к жизни. Бегло оглядевшись вокруг, Вону понял, что понятия не имеет, чей это дом. Он бывал у своих коллег минимум по одному разу точно, когда те просили подвезти до работы или просто приглашали к себе выпить на выходных. Над рабочим столом в углу комнаты висела пробковая доска с всякой всячиной, и Вону, преодолевая очередной приступ мигрени поднялся на ноги и направился к ней. Маленькими скрепками к поверхности были прикреплены разные маленькие рисунки, короткие записки, некоторые из них были на английском, и Чон предпочел не читать содержимое. Приглядываясь ещё более тщательно, Вону, наконец, заметил то, что было ему необходимо. В углу доски располагалась фотография-полароид. Парень на ней стоял на фоне большого здания, похожего на университет, сжимая в руках огромный букет лилий и с шапочкой выпускника на голове. Всё такая же беззаботная и легкая улыбка на губах, как и сейчас. Ким Мингю во всей красе. — Господи, - тихо сорвалось с губ, когда воспоминания о прошлом вечере стрельнули голову, — Нет, только не он. Вону не нашел в спальне своих вещей, поэтому, чувствуя себя ещё и этаким вором принял решение остаться в том, во что его переодели. Зато пальто его висело на вешалке в коридоре, а дверь в соседнюю комнату тоже оказалась закрыта, поэтому, воспользовавшись шансом на побег без неловкой встречи с Мингю в его квартире, Чон сгреб о охапку своё пальто и выбежал в подъезд, где на ходу вызвал такси домой. Прохладная вода в душе помогла ему немного оклиматься, а таблетка аспирина сняла приступы головной боли, но, лекарства от совести, к сожалению, ещё не придумали, поэтому Вону боролся с ней самостоятельно, и каждый раз неизбежно проигрывал. А когда на работе на следующий день он заметил пакет возле своего рабочего места, догадка, что там внутри, заставила кровь прилить к лицу. На дне лежала его толстовка и штаны – всё чистое и пахнущее мятным кондиционером для белья, только что из стирки. Всю неделю он усилено избегал встреч с Мингю один на один, и, к счастью, приближающаяся сессия отлично помогала ему в этом – учительская каждую перемену кишела людьми, и даже когда Ким появлялся на горизонте, у него самого, даже при желании, не было бы времени на разговоры. — Угадайте с трех раз, чем меня сегодня обрадовало наше руководительство, - говорит однажды Минхао, находясь явно не в лучшем расположении духа. Он с ходу швыряет за стол стопку журналов, хотя через пять минут, успокоившись, сам же кинется собирать их. — Удиви нас, - Сынчоль на своем стуле откатывается в проход, не спуская глаз с раздраженного друга. — Я должен провести тренинг, для вас, бездельников. С противоположной стороны учительской ему в голову прилетел клочок бумаги. — Это кто ещё бездельник? – Джошуа высунулся из-за стопки тетрадей, которые как раз проверял, — Не смей говорить так, пока у меня пылает очко от объёма работы. — У вас будет мастер-класс, попробуем рисовать картины антистресс, - драматично закатив глаза, он проигнорировал слова коллеги, — Сегодня все остаётесь после работы. — Пойду обрадую своего Хани, - Сынчоль поднялся с места и скрылся за дверьми, даже не заметив, какую реакцию спровоцировали его слова. Вону пилил взглядом его пустой стул, раздумывая, не случилась ли у него только что слуховая галлюцинация. — Пиздец, - в конце концов вырвалось у него, Чон перевёл взгляд на не менее охуевшего Минхао, — Мне же не могло снова послышаться? — Не послышалось, - в кабинет вошёл Мингю, — Я вам клянусь, они женатики. — Ты под дверью подслушивал стоял что ли? – возмутился Сю, — Кажется, в коллективе крысёнок завёлся. — Ой, отъебись. Мимо проходил. — Да-да, попизди. Чон отвернулся к экрану ноутбука, успокаивая бурю внутри себя. Это был первый раз за почти семь дней, что они не разговаривали. Втупившись взглядом в свои ноги, он упорно боролся с желанием проломить своим черепом стол. В какой-то момент — это стало переходить границы, его собственные границы. — Вону. Повернувшись, мужчина понял, что всё это время Ким наблюдал за ним. — У тебя всё хорошо? – спросил математик, вызывав ещё больше угрызений совести в голове Чона. "А ты ему даже шмотки не вернул…" – мысленно добивает себя мужчина. — Да, довольно неплохо, - выдавливает он из себя, — А ты как? — О, хорошо, что ты спросил, - Мингю берет свой стул и приставляет к рабочему столу Вону, — Короче, эти гуманитарные группы, это такой пиздец, ты даже не представляешь… Вону думает, что заслуживает того, чтобы его послали нахуй, после того, как он нагло воспользовался чьей-то добротой, и сбежал, даже не сказав спасибо. Но, вопреки всем его ожиданиям, Мингю ведёт себя так, словно ничего не произошло. И постепенно это заставляет расслабиться. Ким активно жестикулирует, размахивая руками, и перекривляя своих же студентов, и Вону медленно тает под напором его обаятельности. Он быстро обводит взглядом красивое лицо коллеги – ямочки на щеках, миндальный прищур глаз и тонкие губы в постоянно расслабленной полуулыбке. Отрицать факт его привлекательности было бесполезно. — Слушай, - Вону практически видит лампочку, что загорелась у него над головой, когда эта идея внезапно материализовалась в сознании, — У нас ещё есть немного времени, не хочешь пойти куда-нибудь пообедать? Я угощаю, считай, в качестве благодарности. Чон пришёл в себя, когда они уже шли по улице к ближайшей забегаловке с фастфудом, а Мингю, воспользовавшись возможностью, присел ему на уши с новой историей о некоторых придурковатых студентах. Мелкий снег постепенно заметал улицы, было ужасно ветрено, деревья клонились к земле под таким напором, но, Вону почему-то было тепло. Пальто плотно обхватывало талию, а на шею закинут длинный пушистый шарф в клеточку. Однако, чувство, заполняющее его изнутри до самых краёв было иным. Другое тепло. Незнакомое ему до этого. В помещении сильно пахло специями и жареной курицей. Мингю первым разглядел свободный столик возле окна и уверенно направился к нему, пока столь привлекательное место не занял кто-то другой – в зале было довольно много людей, которые стояли в очереди возле кассы. — Жесть, - Вону оглядывается вокруг, — Будет бонус в качестве таракана в курице? — Крысы по стенам не бегают, спасибо и на этом, - просканировав меню на своем телефоне, Ким протягивает его мужчине, — Вот, выбери первый, что будешь есть. — Я оплачу, не забывай. — Посмотрим. — Эй! В конце концов, Вону выбирает самое безобидное - фиш-энд-чипс и апельсиновый лимонад, Мингю долго листает меню, и, грустно выдохнув, выбирает то же самое. Когда очередь возле кассы немного уменьшается, Чон решает скорее пойти оплатить их заказ. В забегаловке довольно жарко, Мингю снимает куртку и помогает Вону отнести его пальто к вешалке. Влажный воздух оставляет свой отпечаток – пара длинных прядей Кима падают ему на вспотевшие виски, завиваясь в небольшие локоны от влаги. Он несколько раз сдувает их, но они возвращаются на место, и приходится уже немного раздраженно заправить за уши, приглаживая. — Ты пялишься, - метнув взгляд к лицу мужчины, Чон видит прямо-таки лисью улыбку. — Ничего подобного, - Вону отворачивается, под столом заламывая пальцы. Хорошо, что с другой стороны стола этого не видно. Он выглядел бы, словно студент на экзамене. Еда оказывается на удивление очень вкусной – рядом на большой круглой тарелке расположилось несколько пиал с соусами, которые превращаются в гастрономическое открытие для Вону. Он съел бы и салфетку с такой заправкой. Мингю следует его примеру и тоже пробует всего понемногу. — Не ожидал, что ты позовешь меня поесть, - роняет он, между делом. — Почему? Естественно, он знал, почему. Потому что вёл себя как мудак. — Ну, я, если честно, думал, что ты меня ненавидишь, - Мингю красноречиво обводит стол рукой, — Как не подходил к тебе, ты или делал вид, что я прозрачный, или отвечал двумя словами. — Если этими словами были не "пошёл нахуй", значит, это ещё не ненависть. Ким улыбается его попытке свести разговор в шутку, но видно, что это всё ещё тревожит его. Он поджимает губы и уводит взгляд в сторону. — Нет, правда, чем я тебе так не нравился? Вону собирается ответить. Прятаться здесь некуда, коллег вокруг нет, а они могли бы помочь избежать неловкого разговора, и даже притвориться, что не расслышал – тоже не вариант. Остается только признаться во всём, рассказать правду, и поблагодарить за спасение в тот вечер посиделок с коллегами. — Ким Мингю? Какой подарок судьбы! — Ёсан? Возле их столика останавливается парень. Вырез его чёрного кроп-топа открывал вид на тонкие ключицы и шею. Очень пушистый на вид кардиган крупной вязки спадал с правого плеча, и незнакомец придерживал его одной рукой, но возвращать на место не спешил. Нежная улыбка не сходила с губ. — Сколько же мы не виделись, - парень через стол потянулся к Киму и приобнял его за плечи, на секунду уткнувшись носом во впадинку возле плеча, — Как ты? — Ничего интересного, просто работаю и просто живу, всё как у всех. — Ой, не прибедняйся. Нашёл себе кого-то наконец? – он красноречиво переводит взгляд на Вону, который на протяжении всего их короткого диалога чувствовал себя прозрачным. Теперь он догадывался, с каким ощущением каждый день приходилось бороться Мингю, когда он игнорировал его, — Пак Ёсан, будем знакомы. — Чон Вону, - нехотя протянул руку, его запястье неожиданно крепко сжали, слегка поглаживая костяшки, — И мы просто коллеги. — Двое таких симпатичных мужчин, и просто коллеги. Свободен? — Что? — Эй, давай полегче, я всё ещё здесь, - вмешался Мингю, — Не заигрывайся. — Да ладно, вы же не встречаетесь, - Ёсан пожал плечами, отчего кардиган сполз ещё больше, — Ладно, не буду вам мешать. Если что, дашь ему мой номер телефона, - он подмигнул Мингю и скрылся за дверью так же неожиданно, как и появился. Вону уставился в тарелку перед собой, пытаясь переварить произошедшее. С ним действительно только что флиртовал старый знакомый Мингю? Всё это походило на какой-то сюрреализм. — А ты ему понравился, - нарушает первым молчание Ким. — И что? – отвечает первое, что приходит в голову. — Дать номер? — Пф, - Вону падает на диванчик, скрестив руки на груди и уставившись вверх. Всё это начинало раздражать, — Спасибо, но я откажусь. Кто это вообще был? — Мы учились на одном потоке и вместе проходили практику. Так, хорошие знакомые. — Оно и видно, - саркастично бросил Чон. Мингю, кажется собирался возразить такому выпаду, но телефон Вону на столе громко зажужжал, — Это Минхао, говорит, чтобы через тридцать минут начинали собираться в кабинете искусства. Вону забыл, что, вообще-то собирался извиниться, и объяснить свою неприязнь. Как-то уже и не хотелось, он чувствовал, что настроение испортилось, но не мог понять, почему. Внутри что-то опасно пульсировало, разнося по телу незнакомую тревожность, не похожую на ту, что приходилось испытывать до этого. Чон быстро доел, на этот раз практически не ощущая вкуса еды, которая до этого так обрадовала его. Он знал, что из-за тренинга вернётся домой поздно, сил на готовку и мытье посуды вряд ли окажется достаточно, поэтому сидя за столиком напротив Кима, запихивал в себя хрустящую рыбу скорее автоматически. Хотелось поскорее закончить. Очевидно, чем рабочее пространство Сю Минхао отличалось от остальных в их учебном заведении. Больше ни в одной аудитории не стояли мольберты, больше нигде не было такого количества картин на стенах, гипсовых фигур и различных подставок под инструменты и другую атрибутику. Внутри пахло красками и растворителем, с непривычки нос пощипывало изнутри, хотелось чихнуть. Пол был безбожно заляпан, и уборщица уже давно перестала пытаться оттереть это, смирившись с тем, что здесь всегда будет частичка творческого хаоса, даже после её усердной работы. — Вы как раз вовремя, - Минхао вышел в центр, на ходу завязывая фартук на талии, — Становитесь за свободные места, скоро будем начинать. Вону без азарта выбирает мольберт подальше от центра и поближе к выходу, и удивляется, когда Мингю становится место рядом. Чон был уверен, что своей резкостью уже отпугнул его. Но, на удивление, мужчина оставался рядом, не смотря на плохое настроение коллеги. Джошуа залипает в телефоне, периодически оборачиваясь к Сокмину, чтобы показать ему что-то. За центральным мольбертом расположился Джонхан. Один. — Эй, Юн - Вону окликает его, и тот подходит ближе, — А где Сынчоль? Я думал вы вместе придёте. — Нет, мы поссорились, - Джонхан садится рядом, уткнувшись в свои колени. Теперь его голос звучал приглушённо. — Почему поссорились? Только же утром всё хорошо было… — Господи, - Юн громко вздохнул, — Всё так сложно. Он очень сильно мне нравится, но я боюсь. Всё как-то слишком быстро, сумбурно. Я не чувствую, что готов едва выбравшись из одних отношений, сразу нырять в другие. Накричал на него ещё и сегодня, теперь хочу застрелиться. Вону сползает со стула и садится на пол возле друга. Он не уверен, уместно ли это, но опускает руку на спину Джонхана и начинает мягко поглаживать, делая свои движения монотонными и расслабляющими. Ему хочется показать свое присутствие. — Слушай, не мне тебе что-то советовать, конечно, но стоит сказать всё это Сынчолю, - тихо говорит Чон, — Вам стоит выслушать друг дуга, чтобы вместе прийти к компромиссу. Вот всё то, что ты только что сказал мне, только в следующий раз ему. — Знаю, только, решиться никак не могу. Вспомнился разговор с Мингю в забегаловке. Они ведь тоже нормально не поговорили, хотя стоило. Вону хорошо помнил выражение лица Кима, когда тот начал разговор. Ему точно хотелось во всём разобраться, вот только им помешали. — Я вот тоже решиться не могу, а стоило бы. — А? – Джонхан от удивления даже голову поднял, быстро кинув взгляд на Мингю за их спинами, — Неужели что-то намечается? — Да, намечаются мои пламенные извинения за всё хорошее. — Удачи нам всем разобраться, господи. Сынчоль позже всё-таки появился, спрятавшись в соседнем от Вону углу. Чан опоздал, за что получил кисточкой по затылку от Минхао. — Так, инструктаж будет коротким, поэтому слушайте внимательно, - Сю окинул присутствующих усталым взглядом, — Если вас что-то тревожит, сейчас есть отличная возможность отразить это на картине. По ходу вашей работы я пройдусь и пофотографирую немного, чтобы потом было с чем перед начальством отчитываться, но вы не отвлекайтесь. Краски есть, кисточки я выдал, палитры и стаканчики с водой вы видите. Сосредоточьтесь на своих чувствах, внутреннем "я", и просто начните, а дальше всё пойдёт, само собой. Окинув взглядом свое рабочее пространство, Вону потянулся к кисточкам, и, как и посоветовал Минхао, отпустил себя. Постепенно на холсте появилось темное ночное небо, которое осыпали звёзды. Кисточка в руках слегка дрожала, когда он белой краской намечал контур полярной звезды – самой яркой, той, которая указывает путь. Луну он так и не нарисовал. Задумавшись о смысле совей картины, Чон понял, что ему некому отдать образ луны. Он оставил на небе лишь звёзды, перейдя к нижней части полотна. Нарисовать море ему показалось слишком банальной затеей, ещё и совершенно не отвечающий настроению. Пришлось подозвать к себе Минхао и воспользоваться новой консультацией – в этот раз художник помог ему наметить контур тропы и лавочки с одним человеком на ней. Вону оставалось только сделать набросок чётче и заполнить цветом. Запах красок вызывал легкое головокружение, теперь Чон понимал, почему его коллега так часто страдает мигренями – в закрытом помещении, без возможности нормально проветрить его зимой, находиться среди всех этих ароматов было тяжело. Хотелось поскорее выйти на мороз и продышаться. — Очень красиво, - прилетело от Сынчоля. Тот всё ещё был чернее тучи. — Спасибо. — А где луна? — Пока сам не знаю. Они сфотографировали свои работы и помогли Минхао убрать аудиторию. Всё оставшееся время Вону ощущал, словно в тумане. Он не помнил, что нарисовали другие, хотя точно поглядывал на них работы. Почему-то у всех доминировали тёмные оттенки красок, возможно, это был звоночек взять отпуск за свой счет и наконец-то отдохнуть. Сынчоль нарисовал небольшой домик в лесу, внутри которого горел свет. Картина Джошуа выглядела так, словно кто-то чихнул на неё радугой. Вот у кого в жизни всё хорошо. Вону вернулся домой уставшим и совсем без сил, идея доесть свой ужин в заведении оказалась более чем удачной. Он не покидал надежд поговорить с Мингю и наконец извиниться перед ним. И, каковым же было его удивление, когда он понял, что тот всеми силами избегает его. Ким всю следующую неделю бегал между аудиториями, лишь изредка появляясь в учительской, и даже в тот момент его было невозможно подловить – то коллеги рядом ошиваются, то он занят работой и только вяло отнекивается, то быстро сметает со стола все необходимые вещи и уходит, словно его и не было. Вону понимал, что, возможно, заслужил такое отношение к себе, и Мингю просто дает ему понять, как сам чувствовал себя. Менее неприятно, от этого, к сожалению не становилось. "Я хочу, чтобы ты заехал к Мингю и забрал у него тетради моего курса." – приходит на телефон вечером в пятницу от  Сокмина, когда Вону уже отпустил своих студентов и собирался закрывать аудиторию. "Много хочешь родной. Сам поедь и забери." – без раздумий пишет в ответ Чон. "Мне ехать далеко. Я скину адрес и предупрежу его, что вместо меня разберёшь ты. Угощу тебя ужином." "Я не поеду к нему, серьезно." "Во-первых, я не спрашивал. Во-вторых, ты мне ещё спасибо сказать должен. Или думаешь мы все ходим в глаза ебемся? " Теперь спорить с этим было сложнее. При лучшем варианте развития событий, Вону получит тетради и бонусом они поговорят. В худшем же случае его выставят за дверь пинком под зад, но, в такой крайности Чон сомневался. Уж слишком хорошим для таких радикальных мер был Ким. Вызвав такси прямо под здание университета, мужчина продиктовал таксисту адрес из новой смски Сокмина, и всю дорогу молча смотрел в окно, перебирая между пальцев ремешок своей сумки. Нужный подъезд и этаж нашли себя на удивление быстро, учитывая внутреннее состояние. Пульс стучал в ушах, белая рубашка ещё на пол дороге к дому Мингю прилипла к спине, покрытой испариной. Вону с трудом припоминал, когда так сильно нервничал впервые. На ватных ногах он подошёл к квартире, несколько раз сверяя цифру на двери с той, что он получил сообщением. Выдохнув, он наконец нашёл взглядом звонок и нажал на него, мысленно отсчитывая секунды до самоуничтожения. Послышались шаги. — Добрый ве…- Мингю уставился на мужчину в дверном проеме, — Ты? Что ты здесь делаешь? — Я за тетрадями, Сокмин должен был предупредить тебя, что за ними вместо него приеду я и… — За какими тетрадями? — Ну, ты же забрал тетради его студентов, - видя непонимание Кима, Вону словно осенило. Рука устремилась к лицу, он зарылся пальцами в волосы и слегка оттянул, — Господи, нет. — Да, - Мингю улыбнулся, — Они решили нас свести. — Они? — Сокмин не додумался бы до такого сам, - мужчина пожал плечами, — Я не удивлюсь, если весь этот ебнутый план придумывал Джошуа. — Пиздец. Мне почти стыдно, что я так легко на это повёлся. — Почти? – Вону толкнул его в плечо, — Ладно, прости. Если ты уже здесь, то, может, зайдешь? — Я не против. Мингю заваривает ему зеленый чай, и не обычный. Он нарезает апельсин и лимон аккуратными дольками и помещает в стеклянный чайник. Отходит к холодильнику, копошится там некоторое время, и возвращается за кухонную стойку с мятой в руках. Кипятит всё это некоторое время, помешивая содержимое посуды деревянной ложечкой, и возвращается за стол с двумя чашками. — Вау, - не скрывает удивления Чон, — Ты каждый день так запариваешься? — Я же сегодня не один. Неожиданно организовалась приятная компания. Вону разглядывает кусочек апельсина в своей чашке и поглубже вдыхает аромат чая. Говорят, мята успокаивает. — Если я скажу, что хочу поговорить, в своей квартире тебе будет некуда от меня сбежать, не так ли? — Ты хочешь поговорить? — Уже неделю как. — Ничего себе, - Мингю отодвинул чашку, сложив руки перед собой, — Я думал, ты не горишь желанием разговаривать со мной. — Что за бред, с чего бы мне тогда бегать за тобой семь дней подряд? – искренне возмутился в ответ. — Ты за мной бегал? — О, боже, - Вону постепенно начинал раздражаться, — Ты издеваешься надо мной. — Нет, правда. Тогда в ресторане ты был таким взбешенным, а всю дорогу назад молчал, ещё и сел подальше. Человек, который хочет наладить дружеское общение, так себя не ведёт. Хотя дружить с тобой и правда не очень хочется. — А нахуй ты тогда на ужин согласился, ещё и первый разговор тот затеял. — Потому что ты мне понравился. — Что, блять? — Ты мне понравился, - Мингю смотрит прямо в глаза, и, кажется, не врет, — Поэтому я и решил отвалить, ты бегал от меня после пьянки. А потом слился с откровенного разговора. И молчал. Вону отошёл к кухонному гарнитуру и уперся руками в поверхность стола возле раковины. Он совершенно не был готов к услышанному, и, теперь думал о том, что, если бы его пинком выставили за дверь – было бы гораздо проще. — У тебя херво с эмпатией, потому что отстранился я после того, как появился твой крутой знакомый. А за всё, что было до этого, хотел только что извиниться. — Приревновал тогда в кафешке? — Да что ты несешь, - Вону резко поворачивается к нему и застывает на месте. В глаза бросилось то, чего он, видимо, из-за волнения, не заметил раньше, — Это что, моя картина? Проследив за его взглядом, Мингю покраснел. В кухне горел жёлтый свет, и Чон отчетливо видел, как румянец покрывает щёки коллеги. Даже его губы покраснели. Вону пожалел, что заметил это. — Ты не забирал её всё это время. — И ты решил забрать её себе? — Почему ты так злишься? – Мингю тоже поднялся, оставив свой чай недопитым, — Я не хотел, чтобы с красивой картиной что-то случилось, в художественном классе каждый день занимаются. Если бы ты о ней вспомнил, конечно, я бы сразу вернул. — Я злюсь не из-за картины. — А почему тогда? — Потому что ты тоже нравишься мне, идиот. Вону ловит себя на мысли, что это первый раз, когда он признается об этом вслух. Когда он вообще пропустил эту мысль через себя и принял её как должное. До этого, гораздо проще было вписывать свои чувства в параметры "всё сложно", но сейчас, когда Мингю признался первым, соврать или не сделать шаг ему навстречу было чем-то невозможным на физическом уровне. Абсолютно всё в теле Вону, каждая клеточка и молекула, противостояло его удобному и безопасному обману. Зона комфорта внезапно стала не такой уж и комфортной. Ему было тяжело дышать – грудная клетка конвульсивно двигалась, срывая вдохи и выдохи. Мингю стоял пред ним, разглядывая из-под ресниц с легкой насмешкой. Он всё понимал. Вону впервые за вечер обратил внимание на то, во что был одет Ким: растянутая черная футболка, открывающая вид на накачанные, и наверняка ужасно сильные руки, и серые спортивные штаны. Против воли Чон опустил взгляд на его запястья с выступающими венами у костяшек. — Я могу поцеловать тебя? – будто невзначай уточняет Ким, медленно приближаясь к нему, и тем самым заключая в ловушку. — Почему, ты, блять, вообще о таком спрашиваешь. Он сам притягивает его ближе и целует, хотя, на поцелуй, по началу, это мало чем похоже. Они несколько раз ударяются зубами, и Вону чувствует привкус крови во рту, догадывается, что это его. В следующий миг сильные руки ловят его бёдра, поднимая так, словно он ничего не весит. Поясница упирается в спинку кухонного гарнитура, а губы вновь сминают в грубом поцелуе, не давая возразить или оттолкнуть. Всё происходит так стремительно, что Чон теряется в пространстве и собственной голове. Тревожность от того, что всё это он совершенно не планировал, возвращается. Пальцы сжимаются на плечах Мингю, и тот на удивление быстро всё понимает — Эй, - Ким обхватывает его щеки ладонями и заставляет взглянуть на себя, — Всё в порядке, нам не нужно ничего делать сегодня, если ты не хочешь. Вону молчит, и Мингю трактует это как согласие прекратить. — Давай посмотрим фильм, как тебе такое? – решает предложить он, видя метания мужчины. — Нет, я просто…- Вону вздыхает. Тяжело о таком говорить. — Не уверен, что хочешь? — Не уверен, как хочу. — Оу, - губ касается полуулыбка, — А можно подробнее? — Просто, - Чон снова замолчал, решая, как продолжить, — Начни медленно, а дальше, по ситуации. — Всё как ты захочешь. Он приподнимает футболку снизу, поглаживая шелковую кожу, касается ниже, оттягивая джинсы, чтобы пройтись пальцами по тазовой кости, и Вону в его руках податливо выгибается, подставляясь под новые прикосновения. Мингю стягивает свитер с него одним движением, лишь на секунду прервав свои мягкие поцелуи в шею и ключицы, чтобы теперь, открыв себе больше пространства для творчества, прикусить тонкую кожу, которая вскоре приобретет фиолетовый оттенок. Руки Вону опускаются на спину Кима, то сжимаясь, то разжимаясь. Он не думал о том, царапается, или, может, делает больно, своими попытками удержаться за что-то, все его мысли были сконцентрированы только на мужчине, что сейчас вытягивал из его штанов ремень. Язык рисует узорами мокрых полос дорожки по внутренней стороне оголенных бедер, и теперь, когда Мингю уже располагался межу его ног, Вону пришлось искать другую опору, лихорадочно цепляясь за край стола. Он не был до конца уверен, что это действительно происходит здесь и сейчас, что это происходит с ним. Но, Мингю, который закинул его ноги себе на плечи, и теперь целовал возле коленок, постепенно поднимаясь выше, был совершенно реальным.  Реальным было и возбуждение, из-за которого приходилось кусать себя за запястье, боясь простонать во весь голос, реальным было доверие, которое Вону чувствовал всё это время, и которое не пошатнулось, когда его нижнее белье съехало по бедрам вниз. Мингю проводит языком от живота к члену одним мокрым движением, руки Вону, удерживая его на весу, начинают дрожать, а голова откидывается назад, упираясь в шкафчик с чашками и тарелками. Кровь и адекватность мышления направляются вниз. Ким удерживает на месте, и, приподнимаясь на колени, целует, притягивая ближе к себе. — Подожди меня три секунды. — Хорошо. Уходит, и возвращается, уже без одежды, держа что-то в руках. Вону не спрашивает и не пытается разглядеть в полумраке кухни – всё и так понятно, он лишь вновь тянет мужчину ближе, обхватывает поясницу ногами и тянется поцеловать. — Может, ты хотел бы сделать это в спальне? — Нет. По серьезному тону всё понятно без дальнейших уточнений, но, Мингю усмехается уж как-то слишком снисходительно. Чон ловит его за волосы на затылке и одним движением возвращает желанный рот на место, впрочем, ненадолго. Мингю медленно исследует каждый сантиметр желанного тела, губами лаская впалый живот и вздымающуюся от частого дыхания грудь, пока его руки сначала обжигают затылок, оттягивая короткие темные волосы и фиксируя голову, а потом, ведут ниже, по лопаткам, и с громким шлепком останавливаются на ягодицах. Вону сильнее впивается пальцами в столешницу, отчаянно подаваясь вперед, на встречу легкой боли и новому контакту кожа к коже. Пальцы на правах хозяина уже оглаживают расселину, добираясь до самого горячего места его тела, другая рука оттягивает ягодицу в сторону, и Вону заливается краской от одной мысли о том, что сейчас видит Мингю. Он тщательно подготавливает его, растягивая на столько, чтобы войти, не принося ничего, кроме минутного дискомфорта и разрывающего на куски желания продолжить. Вону покорно терпит всё, напряжение в его теле выдают лишь судорожные вдохи и шипение, когда Ким делает первое движение внутри. Скользкие пальцы, обильно смазанные и знающие, что и как нужно делать, благодаря своевременным подсказкам Чона, проникают в раскалённое тело, пока оно извивается, позволяя делать с ним всё, что захочется. Новое движение, затрагивающее все чувствительные зоны, заставляет сжать коленями плечи Мингю, расположившегося между ног, и выгнутся, глуша стон новым укусом возле запястья. А потом Ким целует его, глубоко и мокро, накрывает собой, держит под бедрами и прижимает ближе, другой рукой направляя член к промежности. Плоть входит не легко, даже несмотря на долгую подготовку. Дыхание Вону сбивается, но он не просит притормозить, и лишь сам старается скорее насадиться глубже. — Ты очень красивый, - шепчет Мингю, осыпая шею поцелуями, и подготавливая к тому, что вовот начнет двигаться внутри, — Невероятный. Время на часах уже давно перевалило за полночь, Вону извивается в сильных руках, что возвращают его на место, как только он становится опасно близок к тому, чтобы грохнуться со стола. Движения, сначала медленные и с оттяжкой, постепенно нарастают, и тогда он окончательно теряет связь с реальностью. Остаются только губы Мингю, время от времени жадно возвращающиеся к его губам, язык, что обводит по контуру ухо и кусает мочку, пальцы, впивающиеся в кожу на боках до синяков. И их оргазм, по случайности настигнувший обеих одновременно. Вону смотрит ему в глаза, медленно распадаясь на атомы под ритмичными точками внутри себя. Чувствительность теперь тонко граничит с болью, и Ким, пользуясь этим, делает ещё несколько медленных слитных движений, которые наконец добивают Вону, и он громко задыхается, в этот раз не пытаясь приглушить собственные стоны. Перед глазами всё ещё плыло, но связь с реальностью постепенно налаживалась. Мингю медленно отстраняется, и, придерживая рукой за талию, помогает сесть. — Нам нужно в душ, - шепчет он в плечо мужчины напротив, целуя. — Найди мне зубную щётку и полотенце, кажется, я сегодня ночую у тебя. — Я знал, что ты будешь ночевать у меня, стоило тебе переступить порог этой квартиры. Вону не фанат спать в чьих-то объятиях, ему всегда комфортно где-то под стеночкой, запихнув обе руки под подушку. Но, когда этой ночью Мингю обхватывает его талию рукой и притягивает ближе, он засыпает крепко, убаюканный усталостью от навязчивых мыслей, что наконец покинули его, и теплом, окутавшим его со всех сторон, благодаря Киму.