Ритуалы Одногодия и капкейк судьбы

      Когда-то младенцев в городе К легко можно было недосчитаться: их уносили драконы, злые мачехи отправляли их вниз по течению реки в корзине (ну, там ещё спасательный круг был внизу привязан, но всё равно — не повторяйте это даже с теми детьми, которые вам не нравятся), иногда отцы забывали их в детском саду, а потом на что-то отвлекались, и так эти несчастные отпрыски и оставались детсадовцами навечно. Из-за этих напастей с течением времени детей стали ценить и даже не то чтобы сильно заслуженно превозносить — хорошо ещё в культ не возводили. И даже придумали специальный праздник — Одногодие.       Одногодие был невероятно важным событием в жизни человека, который и говорить ещё не научился — важнее, чем всякие ваши 18-летия, свадьбы, победа на конкурсе самого смелого садовода (это тот, где овощеводы-любители соревновались, кто покажет свой самый провокационный овощ и даже не покраснеет) или День Последнего Платежа по Ипотеке — всё это отмечали на широкую ногу, но всё же не шло ни в какое сравнение с размахом праздника, наступающего через 365 или 366 дней после рождения.       В стародавние времена, когда город К был деревней, приглашали всю деревню, потом это поселение начало неудержимо расти и стало сложно найти помещение на несколько сотен тысяч человек, так что стали довольствоваться малым — тремястами-пятьюстами гостями, редко у кого бывало больше. Считалось неприличным пользоваться кейтерингом, а вот заставлять всю семью сутки, не покладая рук, готовить 50 блюд Одногодия — это пожалуйста. Один только виновник или виновница торжества, как бездельник, не были вовлечены в процесс, а ползали под столом и у всех под ногами, подбирая с пола съедобные и не очень куски. Утром его доставали из-под стола, будили, отряхивали от муки, возможно даже мыли и точно наряжали в лучшие одежды. Это был хитрый приём, так как ребёнок этот потом пару часов не мог оторвать взгляда от блестящей ткани, переливающихся (и иногда даже надёжно пришитых) страз и множества бантов и завязок. Правда, во время церемонии облачения, которая совершалась в детских покоях, находились гости с детьми постарше, уверявшие, что в этом возрасте буквально никто уже не носит подгузники. Но мать именинника, подозрительно лежавшая щекой на гладильной доске, вздрагивала и восклицала: «Я не спала!», а потом от этих советов только отмахивалась и напоминала, что часть церемонии этот ребёнок будет сидеть на столе, так что в их же интересах не вмешиваться в подгузниковые дела.       В конце концов объявляли, что младенец готов появиться, гости выстраивались живым коридором и начинали громко восхищаться и рукоплескать. Мало кто из именинников в этот момент мог воздержаться от того, чтобы не вздрогнуть и не начать вопить (видимо, от радости). Специальный ведущий Одногодия поспешно объявлял, что всё идёт по плану и так проявляют себя изгоняемые злые духи. Сотни успешных экзорцистов после рассаживались за столами и принимались за сложное дело — им нужно было много есть, но не лопнуть. Это занятие так их поглощало, что они иногда забывали, зачем пришли, но ведущий напоминал об этом, громогласно восклицая, что вот, смотрите, ещё один ребёнок города К дожил до одного года. После этого снова: детский плач, приписывание себе изгнания ещё одного духа.       Чтобы гости дольше не расходились и как следует набрались впечатлений, их развлекали конкурсами и забавами, которые выполняли ещё одну функцию — прославлять буквально всё, что ассоциировалось с плодородием и деторождением. Любое невинное действие, вроде забрасывания яблок в корзину, комментировалось так, что даже самый недогадливый и не склонный к пониманию символов человек вдруг начинал видеть скрытый сакральный смысл в этом ритуале. А ещё взрослые, казалось бы, люди неизменно и неустанно каждый раз хихикали, как будто наблюдали поедание бананов на скорость без использования рук впервые, а не всотые.       Центр торжества, несмотря на царящую вокруг шумную вакханалию, иногда начинал клевать носом, но ему давали младенческие стимуляторы, вроде сладкой ваты, что вызывало мгновенный взрыв энергии и давало надежду, что к последнему, самому важному этапу, ребёнок будет в форме.       И вот наступал Час Предсказания Судьбы…       Злые языки города К (они же люди знакомые с логикой) утверждали, что никакое это не предсказание, а, в лучшем случае, ритуал успокоения родителей, в худшем — организация предпосылок для самосбывающегося пророчества, но им говорили, что вот будут у них свои дети, тогда пусть и занимаются лишением их благополучного будущего и отдают всё на откуп случайности, а кое-кто своих крошек ценит, поэтому сейчас пойдёт в Лавку Одногодия и купит все аксессуары для предсказаний. И потом действительно шли туда и покупали.       Для ритуала требовались:       ➕К-ные кроны. Нет, пользоваться обычными, не произведёнными специально для ритуала деньгами, было нельзя — они не работали! Эти кроны были больше, блестели сильнее, не были подвержены девальвации.       ➕Книга. Вернее, её имитация. Она даже не открывалась, но обложка тоже содержала в себе блестящие элементы. Некоторые родители шёпотом просили продавца дать им самую блестящую. Скоро вы поймёте почему.       ➕Кисть. Почти обычная. Тут родители, наоборот, выбирали только по цвету — желательно, чтобы сливалась со скатертью.       ➕Молоток. Такого веса, чтобы мог поднять человек, который сам килограмм десять всего весит.       ➕Игрушечное кадило.       ➕Галстук.       Как нетрудно догадаться, всё это указывало на будущую карьеру. То есть, если идти по списку покупок, направления предполагались следующие: финансы, научные исследования, искусство (исключать этот пункт было нельзя, а то бы почти все исключили, потому что разве это карьера?!), юриспруденция (а вы подумали, строительство какое-то? Типа, физический труд?! Ужас. Нет, это был судейский молоток), работа на церковь, чиновничество (от среднего звена и выше).       Но дополнительная интрига была в том, что предметов Одногодник выбирал два, и только первый указывал на будущую профессию, второй отвечал за характер и отличительные особенности. И тут признаки распределялись так: везучий, умный, творческий, упорный, склонный к излишествам в одежде, стильный.       Но были семьи, которые думали, что они лучше и умнее других и позволяли себе модифицировать набор предметов. И вот там уже появлялась зубная щётка, компьютерная мышь, торт в виде круговой диаграммы и крошечная кольцевая лампа. Случалось такое, в основном там, где один из родителей был изначально не из города К и пытался привезти с собой свои порядки.       Произошло такое и в семье М. Только ещё хуже, потому что на Одногодие приехал кузен отца семейства из Москвы и начал говорить уж совсем крамольные вещи:       — То есть вы предполагаете, что буквально всех детей ждёт успех и благополучие?       — Конечно, — отвечала мать семейства, с опаской прижимая к себе 364-дневного Артура (они, видимо, хотели то ли мифического короля, то ли героя «Острых козырьков» — в городе К многие такое с детьми делали. Поговаривали, что одна женщина была такой фанаткой Коннери, что… А впрочем, мы не сплетни сюда обсуждать пришли!)       — Хм. А не кажется ли вам, что безопаснее будет заранее знать, склонен ли ваш наследник к каким-то порокам? — не унимался родственник, у которого своих детей не было, так что непонятно, зачем его вообще слушали — это же всё равно что дать профану строить атомную электростанцию! Он ведь наверняка уже забыл, как много лет назад сам ей был, и ничего функционирующего не построит — только время зря на него потратите!       — Наш Артур не склонен ни к каким порокам, — подключилась уже бабушка.       — Ну, как хотите, я просто хотел как лучше. Пожалуй, не буду сегодня есть, чтобы завтра больше влезло, — весело сказал кузен и ушёл. А сомнение в комнате осталось. Мать и бабушка обменялись взглядами и решили, что услышали сейчас несусветную глупость и, конечно, не будут делать ничего подобного.       И вот день Одногодия. Всё шло по привычному сценарию: гости встретили именинника и принялись угощаться, перемежая это редкими выходами из-за стола для преподнесения подарков, участия в конкурсах (особенным успехом в этот раз пользовался один, где участникам привязывали куда-то в район пояса вытянутый воздушный шар, и они должны были с его помощью поместить в нарисованный на столе круг как можно больше предметов, одновременно защищаясь этим же манипулятором от противника и выталкивая предметы из его круга — как только все животы не надорвали — непонятно) и фотографирования с самым важным человеком. Человек этот не всегда смотрел куда просили и далеко не всегда улыбался по просьбе практически незнакомых людей, но его всё равно хвалили и благодарили.       За столами обсуждалось много всего, но почему-то ни разу никто не начал разговор о том, сбылись ли его предсказания. Судя по тому, что мало кто дарил слитки золота, картины собственного авторства или произносил «А вот у нас в министерстве…» или «Тут на днях епископ говорит мне…», все присутствующие либо как коты просто сбросили в своё время все до последнего предметы на пол, либо у них всё ещё было впереди.       Как и у Артура, предсказательные предметы для которого только начали выкладывать. И вот когда мать закончила заботливо расправлять на скатерти галстук и выравнивать книгу и зубную щётку, её рука дрогнула, молниеносно залезла в карман и положила на самый край крошечную бутылочку ликёра. Она успокаивала себя тем, что никто, а уж тем более её сын, не обратят внимания на эту мелочь. Ведущий церемонии чуть нахмурился, заметив нетипичный объект, но комментировать ничего не стал, решив, видимо, что он символизирует будущее в виноделии или дистилляции.       Присутствующие затаили дыхание, младенца посадили на судьбоносный стол, всех заинтересованных лиц отвели подальше, чтобы они своим внушением не помешали точности предсказания.       Первым делом Артур потянулся к К-кронам. Это вызвало одобрительные кивки — так поступали 99% одногодников: монеты обычно располагались по центру и слишком уж привлекательно блестели, чтобы можно было удержаться от неосознанной алчности и стремления к наживе.       После этого именинник выглядел довольным жизнью и как будто собирался детально рассмотреть свою добычу, но ему не позволили затягивать ритуал, признак будущего финансового благополучия отобрали и велели выбирать дальше. Артур хотел было выразить протест громким рёвом, но тут… Он вдруг хлопнулся на живот и одним рывком добрался до левого края у которого лежала… злосчастная мелкая, мерзкая бутылка, указывающая ни на какое не блестящее будущее в производстве и продаже алкоголя другим, а на то, что сам этот небольшой пока человек слишком уж этот алкоголь полюбит, будет посвящать ему всё свободное время и вообще все деньги, со всё нарастающей скоростью покатится по пути к угасанию интеллекта и утрате социальных связей и закончит свои дни, конечно, в канаве, где прохожие, нашедшие его, только и скажут: «Фу, какой некрасивый труп!» Всё это думала Артурова мать, дрожащими руками забирая у него предвестника смерти и всё ещё надеясь увидеть нечто, что убедит её, что это всё шутка, всё не так, это не алкоголь, а ароматизатор для тортов…       — Да это шутка была! — выкрикнул кузен, но его уже не слышали, потому что, перевернув бутылку, несчастная женщина тут же увидела словно горящие зловещим огнём слова «Alcohol 23%». Но даже не это было самым страшным: в самом низу, обведённая очень разноцветной рамкой, была фраза; «Pride Edition».       Совсем близко, кажется, прямо над крышей ещё пару минут назад очень праздничного зала, прокатился раскат грома. За окнами резко потемнело. Мама Артура лишилась чувств, злосчастная бутылка выпала из её ослабевших пальцев и закатилась под стол.

***

      Посреди дремучего леса стоял особняк. Назвать его хижиной язык не поворачивался: всё-таки три этажа и площадь как у небольшой школы. Хозяева даже хотели устроить на заднем дворе бассейн, но, проведя испытание с резервуаром небольшого объёма, выяснили, что туда падает слишком много сосновых иголок и листьев с деревьев, от которых тут проходу не было, а чистить его никто из трёх обитателей не хотел.       Обитатель-женщина средних лет объясняла это тем, что «Мне этот ваш бассейн даром не нужен — у меня даже купальника нет».       Обитатель-её муж вторил, что если ему так уж понадобится весело нырять и плавать, у него река есть, куда он ходит рыбачить.       Обитателю-подростку было просто лень.       Вот и сейчас он заткнул уши наушниками и был всецело поглощён происходящим на экране планшета, не обращая ни малейшего внимания на то, что делали взрослые. А они рассматривали этикетку на тёмном пузырьке. Мужчине при этом не помогала даже его дальнозоркость, а женщина пробовала прищуривать то один, то второй глаз, то оба сразу, но текст от этого не становился более читаем. В конце концов они признали своё поражение и достали откуда-то огромную лупу.       — Говорил же, надо детский покупать! Там точно спирта нет! — ворчал мужчина.       — Ему 18! У него взрослый кашель! Как тут поможет детский сироп? — не соглашалась с ним женщина.       — Ему 18 только через неделю исполнится. Ну, что там?       — Написано, что не влияет на способность управлять транспортом и механизмами.       — А состав?       — Тоже ничего подозрительного.       — Ты про экстракт ванили так же говорила.       — Я успела выбить у него из рук тот кусок торта.       — Но чуть не опоздала, — мужчина осуждающе покачал головой.       — Как будто я одна за него отвечаю! Ты тоже фея-крёстная!       — Нам надо перестать так себя называть, — задумчиво сказал мужчина, нюхая содержимое бутылки. — Во-первых, Алекса никто не крестил, во-вторых, у нас нет магических способностей.       — В-третьих, он даже не Алекс на самом деле, что не отменяет того факта, что в контракте он обозначен именно так. А мы там — феи-крёстные, так что потрудись что-нибудь наколдовать.       — Ладно уж, — мужская фея щёлкнул пальцами и с дивана тут же донеслось, перемежаемое кашлем:       — Кто мне WiFi отключил?!       — Он вернётся, когда скажешь заклинание, — безапелляционно потребовал персонаж, буквально только что заявлявший, что не умеет колдовать.       — Ну что опять — в комнате своей прибирать?       — Именно.       — Не смотрите мою историю браузера, — предупредил так называемый Алекс, отправляясь наверх.       — О, ни за что в жизни! — не без содрогания уверили его хором феи.       Чем ближе был день совершеннолетия, тем сильнее волновались феи. Вот уже 17 лет им удавалось убедительно говорить, что на их планете нет никакой разумной жизни, кроме них троих, а все блага цивилизации они получают через волшебный портал из другого измерения. Весь контент, который Алекс видел в интернете, тоже, якобы, транслировался оттуда.       Но проблема была в том, что с самого детства их подопечный знал, что в день совершеннолетия у него будет возможность загадать желание, которое феи будут обязаны выполнить. Они, конечно, пока надеялись, что он попросит новый айфон (он уже давно намекал, что отстал от цивилизации на годы со своим шестым), но гарантировать этого было нельзя.       Да и контракт заканчивался. Феи-опекуны, конечно, были почти уверены, что его опять продлят, но вот это «почти»…       — Я подумал над своим желанием, — сообщил Алекс за два дня до совершеннолетия.       «Точно айфон», — мысленно выдохнули феи. Иначе зачем сообщать заранее?       — И что же ты хочешь, дитя?       — Вы так странно выражаетесь, тётя Надя.       — Ой, прости, это я просто задумалась. Да, хорошо, будет тебе ай…       — Я хочу побывать в том мире, — уверенно сказал почти совершеннолетний человек, и лица остальных двух участников беседы начали выражать что-то на букву «П» — скорее всего, панику, а не праздность. Заметив это, Алекс начал говорить быстрее, видимо, уже обдумав, как будет работать с возражениями: — Да, я понимаю, что это может быть очень дорого, вы говорили об этом. Моя транспортировка обойдётся дороже, чем доставка еды на неделю — я даже вешу больше, чем все те продукты, которые вы приносите из портала… Но я готов меньше есть! А летом могу ходить босиком. И новый «Лего» можете мне не приносить — я подумаю, что сделать из старых деталей… — кажется, он набирал воздуха, чтобы объяснить, на какие ещё лишения готов, чтобы получить возможность оказаться в другом мире, но его остановили.       — Ступай к себе, — одновременно сказали феи. Увидев его понурое лицо, они уверили, что им просто нужно выяснить, возможно ли это технически.       Выяснение состояло из срочного совещания, которое феи провели в теплице, позвонив по видеосвязи своей работодательнице. Она сначала ужаснулась, потом всплакнула, а в конце признала, что это рано или поздно должно было случиться, но надо всё ещё проявлять крайнюю осторожность и ограничить контакты Алекса с другими людьми, ровно как и зону, которая будет доступна ему для посещения. Также она сообщила, что всё ещё не нашла следующее абсолютно безопасное для него место. Был, казалось бы, идеальный вариант со спортом, где требовалось соблюдать жёсткий режим и дисциплину, так что начались даже попытки примерить Алексу разные виды спорта… в фотошопе — она просто проверяла, где он лучше смотрится: в летних или зимних видах, но только в тех, где не требовалось находиться в близком контакте с другими людьми.       И вот, когда был почти готов коллаж с лыжным слаломом (достаточная дистанция ото всех, все участники одеты), была получена информация, что спортсмены, оказывается, не чураются алкоголя. Она не могла в это поверить и даже пошла на вечер, закрывающий проходящий в городе К Чемпионат Мира по четвероборью (бег, стрельба из лука, лыжные гонки, лазанье по канату). И что бы вы думали? Некоторые атлеты позволяли себе притрагиваться к алкоголю, даже не сняв медалей!       — Так куда же его отвезти? — спросили феи после всех этих разглагольствований.       — А отвезите вы его… в кофейню! — озарило мудрую женщину. — Ноль алкоголя. Есть люди, но не очень много, и они слишком поглощены тем, чтобы правильно назвать кофе, который хотят заказать, а потом заняты его фотографированием, выкладыванием фото и придумыванием подписи — есть шанс, что Ар… Алекса даже не заметят.       — Хорошо, скажем, что портал сработает только с кофейней или футбольным стадионом в этот раз — а к футболу он и близко не подойдёт, — кивнул фея Константин.       Конечно, Алекс согласился на кофейню. Он ещё несмело поинтересовался, нельзя ли ему в пиццерию, но его попросили не испытывать магию и брать, что дают.

***

      С самого утра 18-летний юноша волновался и репетировал своё пребывание в другом мире. Он на разные лады произносил: «Мне, пожалуйста, большой капучино на обычном молоке» и спрашивал, какой вариант интонации лучше. Потом долго одевался и заставил фей «только честно» оценить, как он выглядит. Они умилялись, незаметно вытирали слёзы, а внутренне готовились в случае чего хватать своего подопечного и везти его обратно в безопасный мир.       Когда наступил момент садиться в машину, Алекс только на 50% выглядел, как человек, который понимает, что делает. Он сотни и тысячи раз видел в фильмах, сериалах и сториз, как это делают другие люди, но в реальности всё это было по-другому: дверь открывалась слишком быстро, а ручка прищемила ему пальцы. Потом феи долго, но терпеливо ждали, когда он закончит борьбу с ремнём безопасности и, посмотрев в спинку сиденья перед собой, вдруг замрёт и как будто перестанет дышать, и, проведя рукой по чуть истёртой обивке примерно по середине, прошепчет:       — Я уже видел это.       Надежда и Константин обменялись быстрыми взглядами, и водитель сказал:       — Ты бывал тут совсем маленьким. Это следы того, как ты постоянно пинал спинку.       — Так я… уже бывал ТАМ? — глаза Алекса расширились.       — Не… не совсем. Иногда нам двоим приходилось ездить к порталу, и мы не могли тебя одного оставить.       — А как это будет? Что я почувствую?       — Ничего. Ну, может, небольшое покалывание. Возможно, ты даже не заметишь момент перехода — это очень качественное заклинание.       В результате, пока они не очень гладко ехали по лесной дороге, именинник раз десять успел воскликнуть: «Вот! Это же оно? Я чувствую!», но ему объясняли, что ещё нет, и в очередной раз запрещали открывать окно. Он очень мало видел через пыльное ветровое стекло впереди и почти ничего — сквозь тонировку боковых окон, но не мог не ощутить момент, когда за подъёмом и резким поворотом они вдруг покатили гораздо плавнее и быстрее. И почти сразу вокруг появились другие автомобили.       Тут Алекс начал буквально ежесекундно подскакивать на сиденье и испытывать способность своей шеи вытягиваться в попытках разглядеть детали этого нового мира. Нет, казалось бы, он нечто подобное уже видел и, всё ещё не чувствуя запахов этого измерения и не соприкасаясь с ним напрямую, он должен был бы воспринимать это так же, как плоские фигуры на экране планшета, которым только его воображение придавало объём, но это уже было по-другому: ближе, реальнее и… уродливее?       — Почему всё такое грязное? — в недоумении спросил Алекс, когда их в очередной раз окатило жижей из-под колёс обгоняющей машины.       — Потому что недавно был дождь.       Именинник посмотрел на свои девственно-белые кроссовки и испытал первое сомнение в разумности своего поступка, но быстро отвлёкся на незнакомую радиостанцию, которую включила фея Надежда. Дома у них обычного радио не было, и это звучало так необычно, странно и винтажно!       Он завороженно вслушивался в новости города К и окрестностей и последовавший за этим прогноз погоды. Он, конечно, знал, что такая вещь как предсказание погодных явлений существует, но в их мире такого не было. Иногда он тайком от фей пытался включить геолокацию, но это ни разу не сработало. Так же как и попытки зарегистрироваться в соцсетях или вообще завести аккаунт где бы то ни было. Он смирился с этим ещё лет семь назад, и если хотел оставить комментарий, просто проговаривал его вслух — тётя Надя уверяла его, что этого достаточно, и кому это надо, почувствуют, что ему понравилось или не понравилось — это всё выразится у них в приступах внезапной радости или меланхолии.       Когда же они въехали в город К, Алекс, казалось, вообще забыл как дышать. Вот где было чему удивляться на каждом шагу, даже если шаги эти были в машине, а обзор всё ещё был катастрофически ограничен. Иногда ему казалось, что он узнаёт какие-то элементы, но всё вместе было совершенно, абсолютно, радикально новым. И оно…       — Это происходит безостановочно, — в шоке пробормотал Алекс.       — Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросил фея Константин.       — Это как те многочасовые видео. Но это ещё и не остановить, — чтобы убедиться в справедливости своих слов, путешественник между мирами ткнул пальцем в стекло — это абсолютно ни на что не повлияло. — И что же… так и будет? — он отдёрнул руку и вцепился пальцами в колени.       — Так и будет. Но в утешение можем сказать, что тут почти такой же воздух… погрязнее чуть-чуть, та же сила тяжести, и время идёт совсем как у нас, — попыталась успокоить его фея Надежда. — Хотя обилие впечатлений может сделать что-нибудь странное с твоим восприятием течения этого самого времени.       — Это… страшно как-то.       — Поехали обратно? — предложил водитель.       — Нет? Нет, — Алекс сел прямо. — Я всё равно не смогу выйти из пространственного пузыря кофейни, так что, наверное, нормально всё пройдёт.       — Да, — кивнул Константин.       — Скорее всего, — с чуть меньшей надеждой сказала его коллега.       Припарковавшись, они не ринулись сразу на выход, а отстегнули ремни и долго смотрели друг на друга.       — Давай мы будем стоять рядом с тобой? — фея Константин вцепился в руку коллеги, как будто это ему надо было первый раз в жизни выходить в новое измерение, полное неизвестности.       — Нет, вы что! Все будут думать, что я ребёнок какой-то.       — Хорошо, не будем, — пообещала Надежда.       — Но вы далеко не уходите.       — Где-нибудь в углу будем сидеть.       — Хорошая идея. Ну, я пошёл? — в голосе Алекса было столько же уверенности, сколько расслабленности — во взгляде его сопровождающих.       — Иди. Стой! Деньги не забыл? — как будто только для того, чтобы остановить, взяла его за руку фея Надежда. Они все прекрасно знали, что забыть то, о чём вы говорили пять раз, проверили наличие чего два раза перед выходом и три — уже в пути, нельзя. Но кто вам запретит тянуть время?       — Да нет, конечно. — Алекс нащупал всё ещё непривычные бумажки в кармане толстовки и, больше не давая себе времени на раздумье, открыл дверь и почти вывалился на асфальт, опять забыв, с каким энтузиазмом она отлетает.       Нет, не появилось мгновенного ощущения, что на него направлен прожектор, и все взгляды немедленно притягивает эта довольно высокая фигура в расстёгнутой толстовке, умышленно порванных джинсах и слепяще-белых кроссовках. Он даже не был самым неуклюжим: вот, буквально только что какая-то девушка чуть не растянулась на тротуаре, потому что была всецело поглощена диктовкой сообщения в телефон, который она так близко поднесла ко рту, будто боялась, что не расслышат её каждый выдох.       Но всё же любопытства в его ощущениях было больше, чем страха, так что он дёрнул на себя дверь кофейни и вошёл.       Его органы чувств тут же атаковал концентрированный аромат смеси кофе и сиропа, смешанный с музыкой и чуть перекрываемым ею гулом голосов. Именно так — запахи и звуки были как будто единой составляющей облака, мгновенно накрывшего его. А ведь одновременно с этим он пытался рассмотреть всё сразу в этом помещении, чтобы понять, по какому маршруту двигаться.       Похоже, нужно было присоединиться к небольшой очереди прямо по курсу. Пока он составлял этот потрясающе сложный и детальный план, дверь за его спиной открылась и зашли двое. Субъекты эти вели себя естественно — можно было легко поверить, что они на любого человека так внимательно смотрят и два раза ещё оглядываются, пока идут к дальнему столику. Алекс тоже не задерживал на них взгляд… очень уж надолго. Он старался сосредоточиться на мысленном повторении фразы про капучино и рассматривании витрины с десертами.       И тут случилось ЭТО. Один из капкейков позвал его. Ну нет, не буквально, не заговорил на капкейковом, отрастив вдруг внутри своего безглютенового тела голосовые связки и сдобный язык, но какая-то коммуникация между изделием по имени «Энергичный кофейно-миндальный маффин» и человеком по имени Алекс точно возникла. Это было странно, так как если конфеты этот человек ещё, бывало, ел, то ко всяким тортам был почти равнодушен и съедал их только потому, что они перед ним иногда появлялись. Но тут…       — Мне, пожалуйста, миндальный капучино и кофейный капкейк на обычном молоке, — сказал Алекс, осознав, что подошла его очередь и на него выжидающе смотрят. — То есть… капучино не миндальный, капкейк миндальный… но и кофейный тоже… кажется. О нет. — он был очень близок к тому, чтобы начать звать на помощь. Но бариста улыбнулся и сказал:       — Да окей всё, я понял.       — Да? Спасибо вам.       — Да не за что. Что за погода, ага? Пора вообще-то лето включать, — бариста говорил и одновременно тыкал в экран кассы.       — Вы правы. На дорогах очень грязно, — продемонстрировал осведомлённость о происходящем в этом мире посетитель.       — Капец вообще. 400 К-крон.       Алекс поспешно достал деньги.       — Наличные? Такое ретро, даже мило. Ещё и сдачу искать не надо! Я теперь тебя точно запомню, — он подмигнул, прежде чем шагнуть к холодильнику и достать маффин. После этого получил от своей коллеги кофе и передал посетителю. — Отличный выбор, это просто бомба!       — Спасибо… большое… вам, — почему-то сказать это без пауз не получилось, но теперь всё — первый этап миссии был завершён. Алекс огляделся в поисках свободного стола и пошёл к тому, что у окна, не удержавшись и откусив свой десерт уже по пути. Комментарий насчёт бомбы, если и был преувеличением, то минимальным — именинник почти задохнулся от поразительного нового вкуса, закатил глаза от наслаждения и… хлопнулся в обморок.       По счастливой случайности его затылок не встретил по пути острых углов, а горячий кофе не пролился ни на кого, обладающего болевыми рецепторами. Но в отличие от Алекса, который потерял сознание счастливым, окружающие такому поведению ужаснулись. Или испугались. Сложно было быстро разложить на категории все крики вокруг.       Рядом с пострадавшим мгновенно оказались четверо: двое весьма взрослых посетителя и оба бариста.       — Вы врачи? — тут же строго спросила сотрудница кофейни у хлопнувшихся без раздумий на колени мужчины и женщины.       — Нет, но…       — А у нас сертификаты первой помощи есть, так что отойдите, — она уже нащупывала пульс и приказывала своему коллеге: — Дыхание послушай.       Процедура проверки наличия дыхания выглядела крайне неэффективной: ухо находилось как-то уж очень далеко от губ лежавшего без чувств человека, а сам прослушивающий хмурился и выглядел тоже весьма бледным.       — Не слышу я ничего! — наконец объявил он.       — Ну ты Олег бесполеееезный! — протянула его коллега. — Чёрт, маффин надкусан! Очищай ему дыхательные пути!       — Почему я?       — Потому что я начинаю непрямой массаж сердца!       — Я боюсь мертвецов!       — Как грубо! Не факт ещё, что он мертвец, — девушка начала энергичные надавливания на грудь, а Олег, морщась, всё-таки повернул голову человека, которого им не посчастливилось встретить в свою смену, на бок и засунул ему в рот палец.       — Нет вроде ничего… А, подожди. Фу, нет, это язык.       — Это ты фу. Делай вдохи. Да ему! Ты что, медитировать тут уселся?!       — Я… я как раз собирался, — бесполезный Олег пытался понять, как обеспечить вентиляцию из этого положения. Было очень похоже, что слова его коллеги о сертификатах были преувеличением, или она просто судила обо всех по себе. В конце концов он догадался снова обратить лицо пострадавшего вверх, устроился за его головой и, глубоко вдохнув, прижал свои губы к его.       — Эй, Мэри Джейн, ты что делаешь? — он получил оплеуху. — Передвинься сюда. И нос затыкай.       — Но, Аня, от этого же закладывает уши!       — А от отсутствия дыхания люди умирают!       За всем этим все наблюдали в ужасе, но одна женщина особо выделялась: она порывалась вскочить, но заставила себя сесть обратно и теперь беззвучно рыдала, почти про себя повторяя: «Нет, нет, это не происходит на самом деле». К ней подсели двое.       — Мы вызвали скорую помощь.       — Это я виновата.       — Мы даже не знаем ещё, что случилось, зачем вы так говорите? — спросила фея Надежда, которая в глубине души думала, что виновата как раз она. Ну или они с Константином.       — И это произошло сразу же. Сразу! За что мне это? — она остановившимся взором наблюдала, как непрофессиональный спасатель переместился по другую сторону тела Алекса, зажал ему нос, взял за подбородок и уже гораздо серьёзнее и продолжительнее задержался у его рта.       — Да они же теперь правильно всё делают.       — Вы находите это правильным? Целовать незнакомца — это правильно?       — Это искусственное дыхание, — поправил небольшую ошибку в её фразе фея Константин.       — Нет. Вы не понимаете. Это оно. Это поцелуй обращения. — Она тяжело поднялась и прошла к витрине, где кивнула своим мыслям: — А это, — ткнула она в маффин, — капкейк с ромом. С ромом! Всё пропало.       В контрасте с её трагичным тоном на месте происшествия добились успехов — Алекс вдохнул самостоятельно и тут же попытался сесть, из-за чего столкнулся лбами с подарившим ему своё дыхание молодым человеком.       — Мне нужно искать рехаб, — упавшим голосом сообщила женщина.       — И психолога, — в сторону проговорила фея Надежда.       — Я сообщу вам, куда его привезти, — бросила женщина уже почти у дверей.       — Ничего ты нам не сообщишь, ему 18, — сказал фея Константин скорее себе, чем своей работодательнице.       — Что со мной? — между тем спрашивал Алекс.       — Да ничего, отдохнуть прилёг внезапно, — потирая лоб, сказал Олег. — Но это тебе лучше не есть, — он отпнул капкейк подальше.       — Спасибо вам, — всё ещё чувствуя головокружение и пытаясь хоть как-то закрепиться в пространстве, схватившись за руку человека рядом, выдохнул оживший именинник.       — Да мне-то за что? Вот её благодари, — Олег кивнул в сторону Ани, почему-то вдруг смутившейся и принявшейся поправлять и так ровно расположенный бейдж. Потом она поняла, что это выглядело так, будто она привлекает внимание к своей груди (которая и сама неплохо справлялась с привлечением этого внимания), отдёрнула руку и проворчала:       — Олег, швабру неси.       Коллега фыркнул, но поднялся и ушёл, а остальные двое продолжали сидеть, почти не моргая глядя друг на друга.       — У меня… день рождения сегодня, — всё-таки смог произнести Алекс. — И у меня, кажется, есть ещё немного времени здесь. Вы… вам можно выпить со мной… воды? Я просто не знаю, что мне теперь можно, так что…       — Ты вообще не склонен к драматизму, — усмехнулась Аня. — «У меня, кажется, есть ещё немного времени здесь», — она закатила глаза. — Есть вовремя надо.       — Да нет… просто… я не знаю, как это объяснить…       — Да выпью я с тобой воды, — под усмешку вытирающего пол Олега сообщила бариста. — Я через полчаса заканчиваю тут.       — Ага, хорошо, я… подожду, — Алекс смог подняться почти без посторонней помощи. Напоследок покачав головой и покраснев, Аня вернулась на рабочее место, а именинник подошёл к вернувшимся за стол феям и, плюхнувшись на диван рядом с ними, объявил: — Не уверен, но кажется, у меня свидание.       — Всё-таки по-другому тут время течёт, ты за пятнадцать минут успел то, на что у людей уходят годы, а то и вся жизнь: попал в другое измерение, отключился, ожил, подцепил кого-то, — фея Константин явно такого не ожидал, но шокированным не выглядел. На самом деле, он выглядел гораздо более расслабленным, чем все предыдущие дни.       — С кем из них свидание? — спросила фея Надежда.       — Ой, я не спросил, как её зовут! И не запомнил имя на бейдже, — он, кажется, собрался побежать и тут же это исправить.       — Да расслабься, она же тут, — Константин ободряюще улыбнулся.       — А нам не надо торопиться? — обеспокоенно спросил именинник.       — Нет, дорогой, тебя расколдовали. Теперь нам никуда торопиться не нужно, — Надежда выглядела скорее оптимистичной, чем печальной, когда это говорила.