Уютное гнездышко

      Настойчивый перезвон проклятого будильника противно звучит в комнате бедных второкурсников. Из кокона одеял, аки демон с преисподней, вылезает чья-то рука, слепо шарясь по близлежащему комоду в поисках телефона.       Найдя искомое, с вороха подушек, одеял и переплетённых тел, поднимается голова с полнейшим шухером в волосах. Глянув на время, парень жалобно стонет и падает обратно в гостеприимные объятья, обращая свой взгляд на второго кроватного посетителя.       На вороньих волосах запуталось солнышко, ласково отблескивая натуральный пигмент волос. Итадори всегда смешило то усердие, с которым Мегуми кутался в их комнате во всё, что можно было, и желательно заваливал его сверху себя, но на людях его редко можно было встретить в любимой комплектации кочанчика капусты.       По правде говоря, Юджи считал истинно очаровательным то, что его теплолюбивая натура в полной мере раскрывалась только наедине с ним, когда сам Фушигуро без разбору цеплялся за него, стараясь утеплиться по полной.       Сам Итадори никогда не ведал проблем с холодом, поскольку его тело было резко против, чтобы охлаждаться, и не позволяло температуре опуститься с привычных тридцати семи и пяти градусов ни на одно деление градусника. Раньше это иногда приносило проблемы, когда излишне тактильный мальчик летом пытался кого-то обнять. Даже если стояла прохлада, никто не мог продержаться больше минуты, мягко отпихивая огорченного ребёнка, жалуясь на то, что, обнимая его, им становится жарко.       Вырастая, Юджи начинал замечать различия между ним и остальными и перестал настаивать на контакте, варясь в своих желаниях ровно до тех пор, пока не поступил в медицинский университет по стопам своих родителей и не встретил чудесного Мегуми. Замечательным он был от кончиков растрепанных волос до носочков начищенных кроссовок. За самое главное его преимущество Юджи почитал невероятную, практически подобную самому жару Итадори мерзлявость.       Фушигуро, сколько его помнил парень, кутался в тёплые шмотки, пил обжигающе горячие напитки, крупно вздрагивал, смотря на Юджи, ходящего по улице в практически минусовую температуру в одной джинсовке, надетой поверх слегка утепленной худи, и наедине много жаловался на холод до тех пор, пока сам юноша впервые не обнял его, практически вжимая в себя и укутывая своим теплом. С этого времени он, отметив благотворное влияние тепла на Мегуми, мог часто и безнаказанно обнимать его, тиская, как плюшевого мишку. Фушигуро очаровательно хмурился, но никогда не вырывался.       И вот сейчас, пытаясь выбраться с объятий, больше похожих на то, что особо холодный спрут заполз в его кровать и обвил тело всеми щупальцами, явно не желая расставаться с чудесным источником тепла в полный рост, Итадори может только зачарованно смотреть, как недовольно морщится сам парень и старается притянуть его ближе, чтобы снова уткнуть холодный нос в голые мышцы груди.       Конечно, до того момента, как Мегуми перестал ворчать на него за беспорядок и прописался на удобной кровати, приходилось сдерживаться и спать в самой лёгкой пижаме, но сейчас тот может законно улечься в трусах, и его тут же притянут к себе отогреваться.       В этот миг Юджи не может не чувствовать к этому человеку, лежащему рядом, ничего, кроме болезненной нежности и немого очарования красотой. Высокое, хорошо сложенное тело, точёные черты лица с прекраснейшими глазами цвета изумрудов и слегка длинноватые вороные волосы, раскидавшиеся на подушке.       Однако всё хорошее имеет свойство крайне невовремя заканчиваться, а его ещё ждёт в университете много неприятных часов, проведённых в компании с учителем по детской хирургии, где этот старый хрыч будет нудить такие важные темы себе под нос, усыпляя студентов, а рядышком не будет никакого Мегуми, ведь у Фушигуро сегодня нет пар. Караул! Ужас! Катастрофа! И всё это начнёт воспроизводиться в реальность, как только он вылезет из этих умиротворяющих, слегка холодных даже под одеялом рук. Осознания происходящего катаклизма заставляет снова жалобно застонать.       Из-за его бесконечной возни рядом открываются любимые глаза и недовольно сверлят его лоб взглядом. Пожалуй, от чужого недовольства своё собственное улегается илом на дно, весело отблёскивая солнце, которое тут же взошло. Сейчас рядом с ним лежит один сплошной ком разморённой вредности, которая в состоянии только слабо огрызаться на его действия, даёт столь необходимую мотивацию подняться.       Настрой страдать и громко жаловаться проходит, кажется, мгновенно. Желания меняются со скоростью света, но Итадори уже давно привык к этим сменам и просто наслаждался тем, что теперь он готов свернуть весь мир в узенькую трубочку, через которую он сможет наблюдать за Фушигуро даже в других вселенных.       Он наваливается на Мегуми сверху, придавливая весом, и ощущает, как улыбка сама непроизвольно освещает лицо, а губы легко проходятся по любимому лицу, ощущая его нежность. Крема и маски, которые им двоим дарит Нобара, аргументируя тем, что кроме неё о них никто не позаботится, испокон веков использовались только одним жителем этой комнаты. Тот постоянно ворчал на него, что ему мало того, что от природы досталось не мёрзнущее тело, так его лицо ещё не посещают прыщи! Это было уже в край возмутительно.       Родное лицо морщится, ощущая на себе шершавые губы, но не отталкивает, а потом и вовсе притягивает ближе. Холодная рука проходится по поджарой спине, вызывая мурашки, и внезапно накидывает на них одеяло, с головой прячась от всего мира. Носы трутся друг об друга в привычной ласке, окутывая сердце нежностью и всеобъемлющей любовью.       Душа полнится чувствами, и Юджи, что не в силах сдержаться, льнёт ещё ближе, зарываясь носом в шею своего возлюбленного, и ощущает, как рука Мегуми проходится по его волосам, зарываясь в них и массируя кожу головы. Дрожь удовольствия пробегает по телу, и вконец разомлевший Итадори валится сверху на Фушигуро, который только довольно сопит на дополнительную тяжесть.       Хитрый план мерзлявого чертёнка был приведён в исполнение и вынуждает довольно улыбнуться в розовые волосы, вкусно пахнущие персиком. В общежитии, где они жили с Юджи, ещё не скоро дадут отопление, и оставаться без своей персональной грелки максимально не хотелось, ведь однажды он совершил уже такую ошибку и отпустил Итадори на пары, а сам не пошёл, и это всё вылилось в то, что, оставшись без привычного обогревателя, он слишком быстро замёрз и ему совершенно не спалось, что в корне отличалось от того, как если бы его парень был у него под боком и обнимал его, вплавляя в себя.       Глаза закрываются от сонной неги, в которую утаскивает ощущение горячего тела на нём, довольно посапывающего в его шею. Загребущие ручонки уже давно удобно умостились под поясницей, а ноги переплелись с его. Прекрасные ощущения уносят на лёгких облачках сна в безмятежность сновидений.       В следующий раз, когда голова Итадори оторвалась от Мегуми, который стал заменителем подушки, был от крика Нобары, которая агрессивно загремела дубликатом ключей и пинком ноги открыла дверь, во все глаза уставившись на гнездо подушек, в котором сейчас прятался предатель Юджи, не пришедший на пары. Он имел наглость прямо сейчас спать в этом уютном коконе, когда она шла сначала на пары, потом одна ходила за кофе и получила его без скидки, которую вечно делают молоденькие официантки, млея от одной яркой улыбочки и даже не подозревая, что вторая чашка кофе, которую тот брал в термос, всегда относилась его парню. Она подлетает к вороху одеял и дёргает первое, по инерции опрокидывая какое-то тело.       Идентификация проходит мгновенно, едва взгляд цепляется за розовые волосы, и та наклоняется к уху чтобы гаркнуть:       — Подъем, салага! — девичий крик разбивается о потолок, и вот уже на неё смотрят два ошарашенных взгляда. — Ты пропустил все пары, Итадори, и если ты мне скажешь, что ты просто проспал, я разобью твою бедовую головешку, — взбешенный взгляд карих глаз призывает на бедовый затылок все небесные кары ровно до тех пор, пока с кровати она не слышит фырк.       — Отстань от Юджи, он тут ни при чём. Это я его усыпил, чтобы Итадори ещё поспал, — бесстыжие зелёные глазёнки смотрят на неё с едва ощутимым превосходством. Этот диверсант знает, что та тоже неплохо мерзнёт и довольно часто греется о Юджи, когда рядом с ними нет Мегуми, и наверняка специально усыпил его рядом с собой.       Этого хрупкое равновесие спокойствия в душе девушки не может выдержать и та, с боевым кличем кидается на хитрого парня, оставляя сонного Итадори на полу непонимающе хлопать глазами. Он помнил, как проснулся, как попытался разбудить Мегуми, и как его снова сморило в сон, приятнейшим теплом и лёгким массажем. Большего он, к сожалению, сказать не может, но он точно знает, что пора спасать любимого с такой драки, где тот заведомо не сможет применить силу, боясь навредить их подруге.       За окном садился закат, падали крупицы снега, навевая атмосферу спокойствия, и в этом сонном царстве отчетливо слышались задорные крики детей и громкие удары подушками друг о друга. Чих Фушигуро терялся на фоне весёлых воплей его парня и лучшей подруги. На душе было спокойно и тепло.