Я буду вместо него

      Валера знает Марата уже года так три или даже четыре.       Конечно, как тут не знать брата самого Вовы Адидаса — авторитета, на которого хотят равняться все те, кто ниже его «ранга». Турбо не был исключением, старался везде угождать старшему товарищу, делать всё «по-понятиям», быть, как настоящий пацан. Все старания подростка не остались по итогу незамеченным, Валера был признан правой рукой Вовы, вылупился из скорлупы и со временем даже стал главным их наставником на пару с Вахитом. Несомненно, с Суворовым, который симпатизировал ему гораздо больше, чем Кащей — лидер группировки, Валера сблизился, потому увидеть его в доме их семьи вскоре было не удивлением.       Там-то четырнадцатилетний Турбо и познакомился с Маратиком, которого Вова так усердно старался уберечь от преступного мира, что даже никому из банды его не показывал. А потому, что маленький ещё, может, получится огородить, родителям нужен нормальный, образцовый ребёнок. Хотя бы один.       Валера частенько наблюдал, как здорово Марат тянется к своему брату, видно, что очень любит его: вечно вертится вокруг да около, проходу не даёт, рассказывает обо всём на свете и лезет, выводя Вову и вынуждая его начать щекотать мальчишку, повалив на диван, чтобы тот отстал.       А к Валере двенадцатилетний парнишка относился с безразличием и холодом, Турбо даже казалось, что тот специально его не замечает. А собственно зачем, когда рядом брат, с которым видится он даже реже, чем с отцом?       Но через год любимый брат ушёл на Афган. Валера, естественно, перестал ходить к Суворовым, взял себя в руки и полностью отдал себя улице и своим пацанам, про себя он даже шутил, что это схоже на сделку с дьяволом, хотя, может оно так и есть.       С каждым днём и поступком Валера набивал себе авторитет и завоëвывал уважение у всех возрастов, стремясь в скором времени стать таким же как Адидас, чтобы о нём говорили также, как о легенде и герое. Но пока он являлся центром вселенной только у скорлупы, которая слушалась его, как собачки, а как по-другому?       Марата он не видел с проводов Адидаса на фронт, но думать о нём почему-то не переставал. Сильно он там переживает эту ситуацию? Да почему его волнует подобное? Они за все встречи ни разу даже не разговаривали путëм.       Сомнения на этот счёт рассеялись, когда Марат однажды подошёл к нему на улице. Сам!       На дворе уже был вечер, темнело, Валера услышал своё погоняло откуда-то сзади, и голос ему показался знакомым.       — Турбо! Привет! — Суворов, поскальзываясь на гололëде, спешил к нему из переулка, Валера успел уже подумать, что за ним кто-то гонится, но вряд ли тот так улыбался счастливо, будь это правдой, — Ты как поживаешь?       — Да... Нормально? — парень как-то опешил, — А чë интересуешься?       Марат забавно шмыгнул носом, смотря на знакомого снизу-вверх с подозрительной искринкой во взгляде.       — Почему в гости не заходишь? Вовы нет, но я буду вместо него.       На такую предъяву Валера сначала выразил непонимание, с какой стати Марат в гости зовёт? Но вслед за множествами вопросами появился смешок.       — «Вместо него» — что?       — Ну как что? Поговорю с тобой, приму, как гостя, — а малой хорошо держался, даже руки в карманы засунул — ишь какой деловой.       Валера по-доброму засмеялся в голос.       — Пошли тогда, Адидас младший, — он не сдержал своего желания потрепать его по коротким волосам. И чего это он без шапки?

***

      С того вечера Валера снова стал часто к Суворовым заглядывать, никто не был против, мама Маратика его потом уже как собственного ребёнка на пороге встречала. Сердобольная она женщина однако. Только отец семейства смотрел на него с подозрением, поэтому Валера старался не попадаться ему на глаза лишний раз.       Маратик тоже каждый раз тепло приветствовал теперь уже не только друга брата, но и своего. Чëрт знает, зачем Турбо так часто ходил к этому малолетке, но ведь зачем-то ходил. Может, за тем, чтобы снова послушать глупые истории из школы? Чтобы детство вспомнить и в жмурки с ним поиграть? Или чтобы побороться за свою правоту до изнеможения? Марат, как парень заметил, кстати, любит это дело — физический контакт. Любит бесить, убегать, а потом визжать, как девчонка, будучи пойманным. А Валера реально бесился из-за этого пиздюка, и как бы сильно кулаки не чесались из-за него, ударить он не мог. Только руки заломить, пощипать и швырнуть бережно на мягкую поверхность. Обычно на этой ноте всё не заканчивалось, Суворов только активировался и лез давать отпор. Доходило всё до того, что Диляра прибегала их разнимать, думая, что вот-вот и настоящая драка начнётся. Лишь после замечаний матери мальчишка успокаивался и улыбался с самой довольной рожей, устало запыхаясь.       Было очевидно, что Марату просто необходима ролевая модель в виде старшего парня, чтобы чувствовать опору. Отец всегда только что-то требовал, а брата, который выполнял эту роль, сейчас рядом нет. Поэтому он начал искать замену в Турбо. Иногда даже ошибался и случайно называл его Вовой, а не Валерой.       Узнав о таких обстоятельствах из писем Турбо, Адидас писал ему в ответ, мол, «понянчись тогда с малым, доверяю его тебе, раз ты теперь его братом сделался, смотри, чтоб не чудил ничего».       Валера просто не мог ослушаться, так и стал он воспитателем не только для скорлупы, но и для Адидаса младшего.       Первый год прошёл хорошо, Марат лишний раз волноваться не заставлял, его надо было только гонять в школу периодически и уроки заставлять делать, потому что без образования никак, следить, чтоб никакая тварь с улицы зубы точить не начала, и чтоб в школе никто его травлей не занимался. В противовес брату, Маратик — мальчик домашний, ака тепличный росточек. Сидит под мамкиной юбкой, а из горя знает только: «Блин, на вечерние мультики не успел».       Но вот этому мальчику исполнилось четырнадцать, резко он как-то перестал быть похожим на ребенка. И мысли дурные его светлую голову заполнили неожиданно. Видите ли наслушался от одноклассников про группировки, тоже понял, что захотел!       — Буду, как Вова! Буду, как ты, как все пацаны, — он так рьяно кричал о своём желании пришиться в «Универсам» во время спора с Турбо, что получил кулаком в глаз.       Тогда-то Марат и получил свой первый, настоящий удар от Валеры. Первый и последний. О своём поспешном решении, подкреплённым вспыльчивостью, парень пожалел сразу же.       — Бля, Марат... Сильно больно? Дай посмотрю.       — Не надо, я всё понял, — насупившись, мальчишка взглянул на него, как побитый и озлобленный волк, да убежал домой.       Ну хоть не слëзы... Как Суворов плачет Валера становился свидетелем и лицезрел уже несколько раз, потому что тот открыт в своих эмоциях. Учитель несправедливо двойку поставил — плачет, отец опять наругал — плачет. И видеть такие картины Валере было малоприятно, огромная жалость поселялась у него в груди, а осознай он, что Марат из-за него плачет — он бы пошёл и молча застрелился.

***

      Как бы то ни было, Валеру Суворов послушался и даже не стал обиду держать, ещё письма брата с угрозами «в фанеру прописать» повлияли образцово. Нельзя ему в банду.       Вова вернулся неожиданно. Однако для всех это стало ещё большей радостью, больше эмоций Универсамовские получили, когда сначала не поверили своим глазам, а потом кричали от радости. Особенно рад был Турбо, его пример для подражания, его идол, его авторитет отвоевался и возвратился.       — Ладно, пацаны, мне семье ещё показаться надо.       — С тобой можно? — с надеждой задаёт вопрос Валера.       — Да, конечно, погнали. Ты ж теперь брат мой.       В действительности больше всех появлению брата оказывается рад, конечно, Марат. Он вешается ему на шею, почти душит в своих объятиях, — показывает, как сильно соскучился — а Адидас пытается поднять его, да забывает, что тот подрос и массу немного поднабрал. От непривычной тяжести теряет равновесие, припечатывая бедного Маратку к полу, а тому хоть бы хны — смеётся и не отпускает никак.       Смотрит Валера на Суворовых из угла квартиры забвенно, с радостью и одновременно толикой грусти. Печально ему отчего-то.       Есть теперь кому Маратика развлекать, не нужен больше Турбо?       Но Маратик, наконец отлипнув от Адидаса и дав ему поприветствовать да обнять Диляру, подходит к нему и торжествующе-взволнованно трясëт за плечи:       — Наконец-то все сборе, да?       — Да, — и прижимает головой к своей груди, сдавая с потрохами громкое и шустрое сердцебиение.

***

      С самого «камбэка» Адидаса в «Универсаме» растёт напряжение, вызванное подкожной и в итоге вполне явной конкуренцией за первенство между ним и Кащеем. Ведь Вова смерти на войне одну за другой видел, сам несколько раз на волоске от неё находился, а тут оказывается свои тюремные права Кащей качает, прокусивший оболочку вседозволенности, и остальных в страхе держит. Неправильно это. И, пока Вова там с проблемами разбирается, Турбо снова с Маратом сидит, сбагрив скорлупу на Зиму, ведь ему несложно, ведь привык уже. Ведь уже и недели без младшего Адидаса прожить не может.       Ему семнадцать, он в самом расцвете сил, а бегает даже не по девчонкам и дискотекам, а к Маратику. Бред, но какой родной! Привык он к нему, не хуже чем к собственному отражению в зеркале, уже как в кислороде нуждается.       И Марат, на самом деле, тоже. Ему уже с Валерой привычнее беситься, все его ходы наперёд выучил, все свои секреты рассказал, которые даже Адидас не знает, не нарекает больше его Вовой, зато Вову иногда Валерой-пантерой обзывает. Ну, нечаянно, на автомате.       — Да нечестно, опять ты подглядываешь! — злится Суворов, прижимая игровые карты к себе.       — С чего ты взял, чë наговариваешь тут на меня, играть научись! — а сам тянется к чужой руке, чтоб масти увидеть.       От такой наглости Марат глотает воздух, забавно открывая рот, как рыба, и свободной ладонью закрывает чужие глаза, надеясь обезоружить. Валера же хватает теперь обе его руки — в проигрышном положение оказывается не он.       А дальше всё, как по сценарию, их излюбленная игра, выматывающая силы. Она продолжается до того момента, пока Турбо не прижимает парня к матрасу. Под собственное хихиканье Суворов брыкается, чтоб выбраться, но Валера никак не реагирует. Удерживает его запястья над головой и смотрит прямо в глаза. Необычно серьёзно.       — Что? — искренне недоумевает Марат, встревоженный его поведением. Такого не было раньше.       Ответом на вопрос служат невесомые поцелуи в линию челюсти и подбородок, заставляющие парнишку впасть в панику от непонимания и задëргаться активнее.       — Валер? Валера! Я всë Вове расскажу! — и как назло сегодня мамы дома нет, которая обычно шла «спасать» сына, слыша, как тот визжал и плакал истерически от щекотки. Но сейчас виной крикам далеко не она.       — Что расскажешь? — он освобождает его руки от своих оков, давая шанс убежать, но Марат, как под гипнозом, не шевелится.       Низкий голос, надменный и самоуверенный взгляд и губы, которые пару секунд назад целовали, а сейчас находятся так близко... Всё это вынуждает Марата остаться лежать под Турбо и смотреть, хлопая глазками, как олень оленëнок.       — Не расскажешь же ты, что с парнем целовался, да? Ты же не пидор.       — Не пидор... — тут же приходится прикрыть веки, потому что Валера съедает его ответ поцелуем в губы.       Нежным таким, аккуратным. Так как Марат сам такой, приходится соответствовать. Он мягко сминает обе губы поочерёдно, ловя сбившееся дыхание и судорожные постанывания. Наконец-то, Валера безумно сильно хотел услышать что-то подобное. Да чего мелочиться — хотел и хочет всего Марата во всевозможных смыслах.       — Хороший же мальчик? — прерывает поцелуй, чтоб сказать это, и смотрит с издëвкой.       — Хороший, — опять повторяет за ним Марат и в волосы его кудрявые пальцами закапывается, притягивая к себе за новым, горячим поцелуем.       Целоваться с Валерой оказалось так приятно и сладко, что Суворов не хотел отпускать его ещё долго, ему так тяжело насытиться. Да, кажется, Валера наконец смог дать то, чего Марату не хватало, то, чего никто другой дать не мог. Чувство одновременной беспомощности и защиты, физический контакт, который ни от кого прежде не ощущал.       Валера дал особое внимание, заменив и вытеснив всех.