Натурщик, или красота - убойная сила

Юра не соврал, думал Степа, тужась приподнять отрубившегося товарища: он был явно непьющий. От стакана водки с соком, плюс от дополнительного стопарика за последний раунд, который Сашка торжественно налил ему из новой бутылки, Юру… нет, не развезло. Расплющило. То, что завтрашнее позирование ударило Юру куда-то под дых, Степа понял сразу. Юра не жаловался, не пытался отнекиваться или откупиться. Он просто застыл на кровати с этим сжатым кулаком, смотря на него и что-то беззвучно бормоча одними губами, как декабрист, молящийся перед виселицей. Степа уже хотел предложить ему, в порыве нехарактерного великодушия, поменяться - сраму он не имел отроду. Но тут Юра закрыл глаза, вздохнул и осел назад, на подушки, да так и остался лежать, как покойник. Нащупав профессиональным движением у Юриной тушки пульс, Юзик велел оставить его спать в восстановительном положении. Что Степа и пытался сделать без какого-либо успеха уже минут пять. - Сань, помоги, а? - позвал он наконец. - Помоги товарищу с товарищем, товарищ. Я совсем в сиську, кажется; я его сдвинуть не могу… Вдвоем они вытянули Юрку на Саниной кровати, где собственно и проходила игра. Даже во сне Юркина кислая морда не обрела никакого покоя и умиротворения, как полагается в романах, подумал Степа. Вечно у него такой вид, будто его собаку грузовик переехал... - Интересно, почему он так боится? - сказал Саня, будто читая Степины мысли. - Ну, мы теперь знаем, что у него татуировка, - заметил Степа, снимая с Юры довольно побитые жизнью кроссовки, в которых, однако, обнаружились новые упругие ортопедические стельки. - Может, она неприличная какая-то… - У Юрки? Неприличная татуировка? - переспросил Саня. - Ну, или на неприличном месте… В конце концов, что мы о нем знаем? Вон он, оказывается, какой… бывалый. - Бывалый-бывалый, а пьет как восьмиклассник. - Не говори. Они молча посмотрели на инертного Юру. - Может, у него волосня по всему телу? - подумал Степа вслух. - Некоторые мужики стесняются… вон он вечно все закрывает. Ты его когда-нибудь в коротких рукавах видел? - Неа, - сказал Саня. - Только в рубашках и брюках, или в джинсах. Даже не закатывает рукава никогда. - Скорее всего, волосня, - сделал вывод Степа. - Зря он. Я бы, наоборот, ходил в расстегнутой рубахе все время. - Мы с тобой блондины, а он чернявый. На брюнетах очень в глаза бросается. Наверно, считает неэстетичным, - сказал Саня. - Или, может, у него не волосы, а деформация какая-нибудь. Типа лишний сосок. - А рукава-то при чем? - По рукам тоже лишние соски. В два ряда. Они покатились со смеху. - Не, Сань, слушай, - вдруг сказал Степа, посерьезнев. - А вдруг у него маленький? Совсем-совсем крохотулечка? - Молодой человек! - важным голосом объявил Саня. - Тут академия искусств, на минуточку, а не порностудия. Не крохотулечка, а “античные пропорции”! Они опять ухватились друг за друга, чтобы не упасть от смеха. - Мда, поди угадай с этим товарищем, - почесал в затылке Степа. - Ну, будем надеяться, что если у него там на теле совсем пиздец какой, Стас ему намекнет. - Да я бы не надеялся. Стасу вообще похер, кого нам рисовать. В прошлом году ветеран был, одноногий и трехпалый. И ничего, таких классных работ все понаделали. - Короче, вознесем молитву за раба Божия Юрия, - подытожил Степа. - Авось, переживет. Так, бери его руку… а я другую. Сгибай ногу. Раз, два, переворачиваем! Ну вот, справились. - Он встал с кровати, хлопая Юру по инертной ляжке. - Ты где спать будешь? - На Вовкином месте, он у Ленки. Ее родаки на даче, повезло им. И угораздило же Юрку отрубиться у нас, когда у него своя хата… Когда они вышли, Юра приоткрыл глаза, вздохнул в подушку и наконец отдался в объятия беспамятства, кружащего его в вальсе тошноты. * * * Как готовятся натурщики к сессии, Юра не знал. Сначала он просто совершил свои обычные омовения, может несколько тщательнее, чем обычно. Затем, подумав, взял бритвенный станок и побрил грудь и живот, чтобы не походить уж совсем на обезьяну. Но поймав себя на мысли, что может, следует побрызгаться одеколоном, если где-то завалялся, он отогнал эту мысль как чернец беса и ограничился дезодорантом. Вопрочем, жарко в академии не было даже летом, когда они все поступали, так что если он и пропотеет там на виду у всех, то только от стыда. Вечерний рисунок курировал, по доброте сердечной, Станислав Владимирович, преподаватель пластической анатомии. В без пятнадцати семь Юра зашел в студию и застал его за расставлением станков. - А, привет, Юр, - сказал Стас. - Это ты сегодня позируешь? - Я и Вова, да. Стас покачал головой. - М-да. Не в моем вкусе скучать по совку, но раньше по крайней мере с моделями такой напряженки не было. Партия сказала - комсомол вызвался… Юра подошел к низенькому подиуму, с которого ему предстояло демонстрировать однокурсникам свои достоинства. - А когда раздеваться надо? - спросил он, стараясь говорить ровно и спокойно. - Сейчас и раздевайся. Мне еще освещение устанавливать. Юра положил рюкзак в угол и медленно стянул с себя свитер. В ушах у него бешено колотился пульс. - Юра! - позвал его голос Стаса. Юра обернулся. Оказалось, он так и застыл в углу со свитером в руке. - У нас вечерний рисунок с натуры, - сказал Стас с некоторой иронией. - С натуры, а не с застегнутой наглухо ковбойки и джинсов. Так что давай, побыстрей, сейчас уже ребята подходить начнут. Модели раздеваются до прихода художников и сидят в халате, - сказал он наставительно. - При всех раздеваться не принято. Да и тебе же будет тяжелее, пойми ты… Юра знал все это, конечно, но мозги от ужаса переклинило. Чем только он в жизни не занимался - но такое с ним было впервые, и никакого готового плана на этот случай не было. Выставлять себя на обозрение он не умел, скорее наоборот - мастерски скрывался от посторонних глаз. Кто ж знал, что этот навык не всегда в жизни пригождается... Он принялся расстегивать манжеты на рукавах выглаженной рубашки. Даже повесить некуда, думалось ему; помнется ведь... Во рту хина, в глазах темно, в ушах гул… Что со мной, подумал Юра. Раздевался же я в армии, и ничего... Ну увидят они меня, тоже мне горе. Две руки, две ноги… и все прочее. Как у всех. Эта мысль немного его подбодрила. - Страшно? - спросил Стас не без сочувствия. Юра хотел было соврать, но выдохнул жалкий смешок. - Есть немножко, - сказал он. - Я… не люблю перед людьми светиться… - Что ж ты согласился тогда? - Пари проиграл, - сказал Юра и снял наконец с себя рубаху, оставшись в майке. Сложив рубаху, как мог, квадратиком, он положил ее в рюкзак и принялся расстегивать джинсы. Позади него Стас уже включил свет - теплую желтую настольную лампу. Хорошо хоть не дневной, подумал Юра. Он стащил джинсы и сложил их так же аккуратно, но убрать не успел - перед ним снова оказался Стас со своим придирчивым взглядом. Стас цокнул языком и удивленно поднял брови. Уточнять, что это значит, Юра постеснялся и решил - плевать, лучше сразу, как в прорубь. И стащил майку. Стараясь не смотреть преподу в глаза, он отложил ее в сторону, уже не заботясь об аккуратности. - Ну… что? - еле выдавил из себя Юра. - Как? - Подходишь, - заверил Стас с легкой улыбкой. - Только трусы снять придется. Для анатомии бедра нужно - в твоих ничего не видно. Юра глянул сверху вниз на свои облегающие черные шорты. - Значит, я совсем голым буду?.. - Ну, в этом весь смысл, - Стас протянул ему халат. После тридцати лет художественной практики он, видимо, голых от одетых отличал только по уровню светотени. Халат Юра принял, но, снимая трусы, все же отвернулся - пусть он и будет светить всем своим богатством перед честной толпой, но хотя бы с глазу на глаз не краснеть. Стас разбил все его надежды в один миг. - Ты не спеши одеваться. Надо еще позу выбрать. Препод загнал его на подиум и задумался, придирчиво осматривая фигуру. Юра почувствовал себя вазой - за менторским взглядом Стаса не читалось ни единой мысли о том, что он смотрит на живого человека, а не на реквизит. Впрочем, так было даже лучше. - У тебя как спина? Рабочая? - В каком смысле? - Три позы по пятнадцать минут прямо простоишь, не двигаясь? - Ну, раз так нужно… - Тогда давай, выпрямляйся, - Юра послушно сделал, что требовалось. - Левую ножку теперь вперед. Ступню прямо, руки по бокам. От так. Как ощущения, нормальные? Ощущения были чудовищные, но Юра предпочел отмолчаться. - Позу запомнил? Надевай пока халат, придет народ - встанешь. Если что - подправлю. Юра закутался в халат и уселся на край подиума, потирая голени друг об друга, чтобы избавиться от гусиной кожи. Порой в кошмарах ему снилось, что он оказался перед толпой абсолютно голый - но он никак не мог представить, что жизнь однажды затащит его в этот самый кошмар.