Одеяльное

      Чан потирает уставшие глаза. Всё вокруг выглядит замыленным, не помогает ни тёплое освещение, ни минута активного моргания. Где-то примерно последние полчаса он больше ориентируется на слух и по памяти, нежели действительно видит, что происходит на экране. Со знакомым, отчётливым щелчком всплывает уведомление от бота; Чан открывает сообщение и, не вчитываясь, сразу пролистывает форму до строчки дедлайна. Два часа.       Взглянув на время на часах, Чан задумывается на пару минут. Время ещё не слишком позднее, но уже не рабочее, поэтому он сомневается, но всё же открывает рабочий чат и нажимает кнопку звонка. Он не спал последние, наверное, часов сорок, и вряд ли у него получится заняться чужим заказом самостоятельно, даже если там что-то простое.       Как ни странно, звонок принимают практически все и сразу. Первым Чан видит потолок ванной Феликса, а затем в кадре появляется его лицо, намазанное зеленоватой маской. Следом включаются Хёнджин и Минхо, тоже явно занятые вечерним уходом: вымазанный белой маской Хёнджин потягивает что-то из кружки через трубочку, откинувшись на спинку стула на своей кухне, Минхо и вовсе лежит на диване в гостиной, даже не открывая глаз. Сынмин бросает беглый взгляд в камеру и тут же возвращает его на экран, продолжая безостановочно щёлкать мышкой. Чанбин надевает очки и удобнее устраивается на подушке; щелчки мышки эхом и цветовым сигналом отдаются из его окошка.       В камере Джисона видно только одеяло и выглядывающий из-под него кусочек лица, а точнее щеки.       — Все видели запрос с дедлайном в два часа? — всё же нарушает всеобщее молчание Чан, параллельно подсчитывая количество участников. — А где Чонин?       Камера Чанбина немного смещается: на соседней подушке Чонин сонно приоткрывает один глаз и почти сразу его закрывает.       Чан медленно кивает и ждёт ответа на другой вопрос, но тишина нарушается только щелчками мышки и звуком всасываемого через трубочку воздуха, когда кружка Хёнджина пустеет.       — Хён, — подаёт голос Феликс. Чан едва замечает шевеление Джисона — тот заворачивается в одеяло полностью. — Ты совсем не читал, что там написано?       Чан зажмуривается, стараясь вернуть взгляду чёткость, и снова смотрит на экран с запросом. Между щелчками мышки слышен ехидный смешок.       

"СУПЕР СРОЧНО!!

Бан Кристофер Чан, вам требуется срочно оставить все свои рабочие дела, потому что прекрасные щёчки Хан Джисона сегодня ещё не были зацелованы! Если вы не успеете зацеловать их до конца дедлайна, то сегодня можете оставаться спать в своём кабинете".

      Чан невольно фыркает и улыбается, не замечая, как ребята отключаются от звонка, пока на экране не остаётся только картинка недвижимого одеяльного укрытия. Ещё пару минут уходит на то, чтобы сохранить все рабочие файлы. Он не смотрит на экран, но уверен, что за ним следят, и поэтому Чан не сбрасывает звонок, пока идёт в ванную, чтобы умыться, пока выключает ненужный сейчас свет, и тыкает на кнопку завершения звонка лишь тогда, когда открывает дверь в спальню.       Медленно подойдя к постели, Чан опускается рядом с рулетиком из одеяла и обнимает его.       — Ну и где же самые прекрасные щёчки, которые мне надо зацеловать? — негромко интересуется Чан, наблюдая, как шевелится под ним одеяло, словно в раздумьях. И всё же Джисон высовывается наружу, но пока только по нос.       Придирчиво осмотрев Чана, Джисон высовывает голову полностью.       — Ты знаешь, что существует такая штука как перерывы, а особенно перерывы, чтобы хотя бы разок за день чмокнуть своего бойфренда? — Хан дует губы, делая вид, что он обижен до глубины души, хотя они оба прекрасно знают, каким захватывающим может быть творчески-рабочий процесс.       — Я обязательно исправлюсь, — искренне обещает Чан, — и начну исправляться... сейчас!       Джисон пищит, придавленный к постели, — Чан зацеловывает ему не только щёки, но и всё лицо, оставляя пару поцелуев на не спрятанных под одеялом участках шеи. Когда сил пищать не остаётся, Хан просто тихонько смеется, пытаясь выпутать руки из-под прижатого Чаном одеяла, но тот лишь крепче обнимает его, оставляя пару звонки чмоков на каждой щеке, а затем мягкий и аккуратный — на кончике носа.       — Хорошо, задание выполнено, босс, — усмехается Хан, пока они смотрят друг другу в глаза, подсвеченные одной, медленно переливающейся гирляндой, — ты прощён.       И вытягивает губы для поцелуя.       Чан целует Джисона тягуче и нежно. Хан прикрывает глаза; в медленном, ненавязчивом движении губ есть что-то убаюкивающее. Когда Чан немного отстраняется, Джисон чувствует себя сонным и счастливым.       — Хорошо, а теперь выпусти меня, мне жарко и я хочу тебя обнять, — бормочет Хан, но видит в глазах напротив хитрый огонёк.       — Не-а, — спокойно отвечает Чан. — Твои щёчки ещё недостаточно зацелованы.       Когда Чан снова набрасывается на него с поцелуями, Хан не может перестать улыбаться, но для вида он, конечно, возмущенно пищит.

10.12.23