Fate will play us out

Он не должен здесь быть, но Натаниэль Веснински все равно зашел в штаб миротворцев, как будто имел на это полное право. Более того, его никто даже не остановил, а какой-то парнишка проводил в кабинет к Ричарду Спиру, когда он чуть ли не приказал отвести его к главе миротворцев. — Натаниэль, какая неожиданность, — тут же подскочил со своего места Ричард. — Чем могу помочь? Спиры были тише воды, ниже травы по отношению к ним с Эндрю, потому что Натаниэль ясно дал понять, что никто из них не намерен с ними разговаривать. Однако Нейт больше не мог смотреть на участившиеся репрессии. Вчера на тренировку по экси к нему пришла заплаканная девочка и когда Нейт спросил, что у нее случилось, она разрыдалась. Она рыдала и рыдала, уткнувшись Нейту в плечо и приглушенно рассказывая, что днем ранее ее отца публично высекли на площади, потому что миротворцы с чего-то решили, что тот крадет зерно с полей. Может быть, оно так действительно и было, но может ли кто-то его винить в этом? Да и насколько Нейт знал, эта девочка получала дополнительные тесеры на всю семью, так что страшно было представить, сколько раз ее имя будет вписано на предстоящей Жатве. Нейту ничего не оставалось, кроме как остановить тренировку и отвести девочку в кондитерскую. Он заставил Ники положить в пакет несколько сладких булочек и две буханки хлеба для семьи, а сам накормил девочку разными сладостями. И вот он здесь, в штабе миротворцев. Потому что вчерашняя ситуация была не единичным случаем. — Вам нужно сбавить обороты с публичными наказаниями и казнями, — тут же заявил Нейт, присаживаясь на стул напротив Спира. — Послушайте, у Девятого огромные территории, однако мы самый малочисленный Дистрикт во всем Панеме. Рабочих рук и так не хватает, а тут еще и вы со своими порядками. Перестаньте. Я знаю про восстание, но уверяю вас, в Девятом ничего подобного не планируется. Может быть, Восьмой больше и не может жить так, как было раньше. Однако Девятый совсем не такой Дистрикт. Здесь нет какой-то воли, они просто хотят выжить. Их дети на седьмом небе от счастья, что могут немного поиграть в экси до того, как уйдут на поля. Или не пойдут умирать на Голодные Игры. Нейт хотел напомнить Спиру, что люди в Дистриктах и так уже столько десятилетий отправляют собственных детей на смерть, и ведь разве этого мало? Но потом он понял, что это будет бесполезно. Спир никогда не поймет. Он, может, и паршивая капитолийская овца, но все же капитолийская. Он не знает, что такое приводить в порядок своего ребенка в утро Жатвы. — Не думаю, что должен советоваться с вами по таким вопросам, — сказал Ричард. — Да и ситуация в Восьмом и Четвертом показывает, что всегда надо быть осторожными. Сложно было оставить непроницаемое выражение лица, но все же Нейт сдержался. Ричард очевидно его побаивался, и Нейт планировал этим воспользоваться. Поэтому ему нельзя было показывать, как он удивился, что в Дистрикте-4 тоже произошел мятеж. Пусть думает, что кто-то сторонний или же сам Нейтан Веснински держит его в курсе. — Этим вы только приблизите негодование здесь, — фыркнул Нейт. — В какой-то момент люди устанут от ваших пыток и им уже будет нечего терять. Подумайте над этим. Ему вообще все это казалось большой глупостью. Держать людей в страхе с помощью Голодных Игр - окей, это он еще может понять. Но все остальное, что происходит в последние недели, действительно уже выходит за все возможные рамки. Казалось, Спир призадумался над его словами. — Мы можем найти здесь компромисс, — медленно произнес он, подпирая голову рукой. — Поступим следующим образом: я ослабляю контроль в Дистрикте, а вы организовываете нам ужин с Эндрю. Нейт на такое лишь мрачно усмехнулся. — Нет, — тут же ответил. — Тогда никакой сделки не будет, — пожал плечами Спир. — Никакого ослабления для Дистрикта. Может быть, любой другой и согласился бы на его месте. Но Нейт даже и представить себе не мог этот сценарий. Даже если бы Спир попросил его поговорить с Эндрю по этому поводу, он бы ни за что не стал этого делать. Дистрикт может захлебнуться в собственной крови, неважно, Первый это будет или Девятый, но на такую сделку Веснински никогда не пойдет. — Поэтому он не хочет с вами разговаривать, — усмехнулся Нейт. Спир заметно напрягся, потому что Нейт слегка поддался вперед. — Вы можете сколько угодно продолжать делать вид, словно вы заботливые родители, но при этом хотите заставить его разговаривать с вами через другого человека. До свидания. Придет день, и Нейт сам избавиться от Спиров. Лично. От каждого из них, без исключения. ХХХ Перед глазами уже привычная картинка его кошмаров: 74-е Голодные Игры. Однако он ощущает в этом нечто новое. Он сам участник. Один из трибутов, у которого почему-то лук и стрелы вместо привычного тесака. И целится он ими в равнодушную Диадему, которая своими мертвыми глазами смотрит на него. Нейт стрелять в нее не хочет, но стрела все равно пронзает сердце, и девушка начинает падать. И тут откуда-то летит рой ос-убийц, которые игнорируют Нейта. Нет, их жертвой должна стать только Диадема. Это уже каноническое событие. Вот только стоит им исчезнуть, а Нейту подойти к обезображенному трупу, все меняется. За эти месяцы он так привык к этому кошмару, что он уже больше стал надоедливым сном, который все никак не оставит его в покое. Но в этот раз его охватывает ужас. Самый настоящий ужас, от которого хочется не просто кричать, а начать жалобно выть и стрелу выпустить уже в самого себя. Потому что вместо Диадемы в траве лежит Эндрю. Веснински подорвался со своего места, тяжело дыша. Рыжие пряди прилипли ко лбу, да и мокрая футболка ощущалась неприятно. Но это все не имело значения, потому что карие глаза Эндрю Миньярда в замешательстве уставились на него. Живой. Настоящий. — Хорошо, что ты проснулся, — как ни в чем не бывало сказал Эндрю. — А то я тоже проснулся от кошмара и хотел покурить, но мне было лень спускаться вниз. Нейт, который еще не до конца проснулся, наблюдал за тем, как Эндрю встал с кровати и пошел к большому комоду за пепельницей и сигаретами. Это была не та дешмань, которую продавали в капитолийской лавке за высокую цену, а действительно хорошая марка, которую курят самые состоятельные жители Капитолия. Если в их положении и были какие-то плюсы, то в первую очередь они отражались именно этим. Если и травиться, то чем-то качественным. — Если мы оба просыпаемся от кошмаров, то пора, кажется, пойти на семейную психотерапию, — сказал Эндрю. Одетый лишь в черную майку и какие-то самые ужасные на свете семейники, Эндрю прислонился к комоду, закуривая сигарету. В их краях было уже по-весеннему хорошо, поэтому все окна оставались открыты, пропуская много воздуха. Ночью, конечно, сильно похолодало, так что Нейт только сильнее закутался в одеяло, задаваясь вопросом, как еще муж не замерз. Его муж, который терпеть не мог зиму и по-возможности надевал две пары теплых носков. На рассвет еще не было и намека, однако лицо Эндрю отлично освещала луна. Натаниэлю этого было более чем достаточно, чтобы разглядеть каждую деталь на лице мужчины, на которого за восемь лет он так и не устал смотреть. Казалось бы, Нейт готов был смотреть на него и смотреть. После таких кошмаров незначительные моменты ощущались особенно остро. — У нас разные кошмары, — не согласился Нейт, приподнимаясь на локтях. — Дело не в нас как в паре. Эндрю мрачно хмыкнул. — Жаль, с тобой было бы смешнее, — сказал Эндрю. — Тебе не холодно? — Что, желаешь согреть? — Ну, я никогда не буду против с тобой потрахаться. — А я не говорил про потрахаться. Он ступил на опасную дорожку. С тех пор, как Спиры вернулись в Дистрикт, между ними ничего не было. Об этом не могло идти и речи, оно все понятно. И Нейт даже сейчас ни в коем случае не хотел на него давить, но было у него чувство… что сейчас можно. Что то правильное время для них уже наступило, и он может дать Эндрю те прикосновения, не боясь, что они будут нежеланными. Каким-то образом за эти годы он так хорошо узнал Эндрю, что чисто интуитивно понимал, когда стоит сделать шаг вперед, а когда нужно развернуться и уйти в другую комнату. Сейчас, когда глаза Эндрю в тусклой комнате стали словно бы еще темнее, Нейт все прекрасно понял. — Ну что ж, — поерзал Нейт, удивляясь хриплости своего голоса. — Я предлагаю. Миньярд, зажав между губами сигарету, подошел к краю кровати. В одной руке он продолжал держать пепельницу, а другая потянулась к лодыжке Натаниэля, которая выглядывала из-под одеяла. — Прекращай курить. — Одно другому не мешает. Нейт совсем забыл, какой он сильный. Поэтому и не сдержал удивленного писка, когда Эндрю за лодыжку притянул его к краю кровати. Белое одеяло давно запуталось где-то на бедрах и ногах, но это было совсем неважно. Натаниэль так искренне рассмеялся, когда Эндрю забросил его ноги себе на плечи, что ничего больше не имело значения. Сейчас и так была глубокая ночь, мир перестал существовать, так что они могли наплевать на всех и каждого. Что бы ни происходило за пределами этой комнаты - оно могло идти к черту прямо сейчас. Миньярд погладил его по голени, все еще держа пепельницу в другой руке. С уже почти выкуренной сигаретой в зубах. — Стало теплее? — с издевкой спросил Миньярд. Натаниэль не мог им налюбоваться. Он слабо улыбнулся, думая о том, что это та картина, которую он хочет видеть перед собой всю оставшуюся жизнь. Этот Эндрю, нависающий над ним, с сигаретой и пепельницей, целующий его голень. Готовый подарить всего себя и большое удовольствие впридачу. Прошло уже почти восемь лет, как они в официальном браке. И это совсем ничего не значит, потому что Натаниэль на собственном опыте знает, что такое нелюбимые супруги. Он видел, как отец уничтожил мать. Сначала он уничтожал ее годами, а потом в мгновение. Это совсем ничего не значит, но между ними это значило все на свете. — Стало, — задыхаясь, ответил Нейт. — Но мне все еще холодно. И вот тогда Эндрю бросил потухшую сигарету в пепельницу, смотря на Натаниэля Веснински как на самого важного человека в своей жизни. ХХХ — Твои маленькие идиотки меня достали, — фыркнул Эндрю, заходя на кухню с Сэр на руках, а подмышкой зажимая какие-то документы по кондитерской. Кинг, громко мяукая, бежала за ними. — От них столько шерсти. Я выкину их на улицу. — Ну-ну, — безразлично сказал Нейт, нарезая овощи. Через час к ним на поздний ужин должны были прийти Аарон и Ники с Эриком. В такое время по Дистрикту лучше лишний раз не ходить, потому что в эти дни не понравится миротворцу можно одним лишь неправильным взглядом и все - привет, публичная порка. Однако с Эриком, который был сыном мэра, все казалось не таким уж и страшным, так что, когда Ники позвонил сорок минут назад и сказал, что они придут, Эндрю не стал возражать. А Нейт решил нарезать больше овощей и придумать пару колкостей в сторону Аарона, чтобы он лишний раз не расслаблялся. — Если Ники опять скажет, как сильно он хочет добавить в ассортимент рыбный пирог, я выкину его на улицу, — проворчал Эндрю. — Эй, рыбный пирог вообще-то очень даже ничего. — Вот и иди за ним в пекарню или булочную, а не в кондитерскую, Веснински, — сказал Эндрю, усаживаясь вместе с документами за кухонный островок. — Нам обязательно на фоне смотреть эту ерунду? По телевизору шло вечернее шоу Фликермана, которое Эндрю терпеть не мог. Не то чтобы его шоу были в доме под запретом, но Нейт старался переключать на что-то менее пропагандистское и раздражающее. Однако сегодняшний вечер был исключением. — Поверь мне, на других каналах все еще хуже, — вздохнул Веснински. Вечерний репортаж был посвящен выбору свадебного платья Китнисс Эвердин. И это правда было не самое худшее, что они могли бы смотреть на фоне. В какой-то момент Нейт даже спросил, какое платье Эндрю нравится больше, а тот ответил, что вообще не смотрел на экран. Через секунду Миньярд все-таки сказал, что проголосовал бы за пятый номер, он самый удачный. — Они с таким энтузиазмом пытаются сделать из нее взрослую женщину, — с отвращением сказал Эндрю. — Пытаются оправдать свадьбу шестнадцатилетних детей, что даже законы под них поменяли. Пятое платье хотя бы все еще намекает, что она несовершеннолетняя. Веснински лишь пожал плечами. По его мнению все платья были красивыми, но Эндрю никогда не забывал напомнить, у кого из них отсутствует чувство стиля. — В этом году Голодным Играм исполняется семьдесят пять лет, а это значит - настало время Квартальной Бойни! Миньярд потянулся к пульту. — Ну все, это мы точно смотреть не будем. — Подожди, — попросил его Нейт, не отрывая взгляда от овощей. — Я хочу послушать. — Зачем? Мы же вроде не подавали заявки на менторство в этом году. — Просто хочу знать, какую сумасшедшую хуйню они придумали на Бойню, — пожал плечами Нейт. — Объявят и переключим. Эндрю послушно положил пульт обратно и вернулся к бумагам. Им не обязательно было знать именно сейчас, все равно слухи дошли бы них слишком быстро. Но что-то нервировало Нейта настолько, что ему не хотелось переключать канал или вообще выключать телевизор. Почему-то в его голове вспыхнуло разочарованное выражение лица Плутарха и его «Увидимся на Голодных Играх». В этом не было ничего сверхъестественного, но казалось, что спать он будет лучше, если сейчас послушает это пятиминутное объявление. Он даже смотреть не будет, просто надо уловить одну конкретную информацию. — К двадцатипятилетнему юбилею, в напоминание о том, что бунтовщики сами выбрали путь насилия, каждый Дистрикт голосовал за своих трибутов. Невольно Нейт подумал, что для его Дистрикта ничего бы не изменилось, проходи Игры с такими условиями сейчас. Там либо все соседи голосовали бы за тех, кого любезно выберет академия, либо просто появятся добровольцы. Делов то. Другое дело, остальные Дистрикты, в которых не было культуры выращивать профи. Страшно просто представить - каково это идти на Игры не по случайному стечению обстоятельств, а потому что тебя выбрали соседи? — А теперь, в честь третьей по счету Квартальной Бойни… С большим сожалением Нейт думал о каждом ребенке, которого тренировал экси. Ему уже приходилось отпускать своих талантливых ребят, и да, это не было так болезненно, как случилось с Диадемой в прошлом году, но все равно у него внутри что-то сжималось каждый раз. А в этом году все будет еще ужаснее, и он даже представлять не хочет, как потеряет кого-то из ребят в своей команде. Он видел так много детских смертей, сам в них участвовал. И это уже невыносимо. — Дабы напомнить повстанцам, что даже самые сильные среди них не преодолеют мощь Капитолия, в этот раз Жатва проводится среди существующих Победителей. Нож соскользнул прямо по указательному пальцу. Натаниэль ранил и убил так много людей, что когда все это закончилось, ему сложно стало переносить вид крови. До такой степени сложно, что он дышать нормально не мог. Сейчас же все казалось таким… отдаленным. Ненастоящим. Как будто очередной его кошмар. Только вот при этом голова кружится, а в ушах буквально стучит гимн Панема. — Нейт! — сквозь какофонию звуков услышал он голос Эндрю. Натаниэль обернулся на него. Эндрю выглядел спокойным, словно ничего из сказанного его не касалось. Он схватил ближайшее полотенце и обмотал его вокруг окровавленного пальца Веснински. Это было совсем не глубокий порез, да и крови не так уж и много. Просто даже любая случайная капля могла вывести его из колеи. Вот только дело было сейчас далеко не крови. — Нет-нет-нет, — словно в бреду пробормотал он. — Тише, — приказал Миньярд. Но все было бесполезно. — Эндрю, — задохнулся Нейт, хватаясь за него, как за спасательный круг. Он не понимал, почему муж так спокоен. Конечно, он знает, что Эндрю не из чувствительных, просто… в Девятом Дистрикте других Победителей мужского пола нет. Девятый вообще единственный, где женщин-победителей больше, чем мужчин. Четыре на одного. И если у женщин это будет дело случая, то у мужчин… — Успокойся, — твердо сказал Эндрю, вцепившись в его плечи. — Ты возвращаешься на Игры, — в ужасе сказал Нейт. Это не может быть правдой. Нет-нет-нет, ничего из этого не может быть реальностью. Им обещали. Им обещали, что если они убьют других несчастных детей, то проживут остаток жизни не только беззаботно, но и ни в чем больше не нуждаясь. И никогда больше не поучаствуют в этой чертовой Жатве. Такова цена за то, что ты становишься убийцей. Он цепляется за Эндрю с такой силой, словно бы он прямо сейчас уходит на Игры. Господи, если бы Нейт мог вызваться добровольцем… у него будет собственная Жатва, но за себя он не боится. В его Дистрикте столько Победителей мужского пола, что хотя бы из-за этого можно было не переживать. Они медленно оседают на полу, боясь отпустить друг друга. Хотел бы Натаниэль понять, что происходит в голове у Эндрю, потому что больше всего, кажется, его беспокоит состояние мужа, чем собственная жизнь. — Давай сбежим, — тихо говорит он, стараясь не всхлипывать. Но это бесполезно, слезы начинают лить ручьем против воли. — Давай сбежим. У нас еще есть время. Если мы сделаем это прямо сейчас… — Мы не можем, — мягко оборвал его Эндрю, поглаживая по спине. — Единственный пусть - через Восьмой, а там сейчас вряд ли получится проскользнуть незамеченными. Да даже если и получится, потом предстоит очень долгий путь к Двенадцатому. Сомневаюсь, что у нас так долго получится выживать. Казалось, Эндрю уже пытался в голове продумать план побега. И наткнулся на явные дыры в этом плане. — Давай попробуем, — не унимался он. Нейт не может его потерять. Представить себе дальнейшую жизнь без Эндрю… он не может. Ему нечего делать в мире, где не существует Эндрю Миньярда. Однажды Эндрю подарил ему надежду на счастливое будущее. Однажды он подарил не надежду, а именно то самое будущее. Пусть в нем не всегда было все гладко, пусть в нем было местами очень тяжело. У них по прежнему были проблемы и кошмары. Собственные боли, с которыми они должны были прожить до конца своих дней. Но все же это был тот самый счастливый конец, за которым все это следовало. Нейт был более чем на него согласен, потому что для него «Эндрю Миньярд» был синонимом «счастье». — Нейт, это было возможно еще несколько дней назад, — вздохнул Эндрю. Он стоически прижимал Нейта к себе, давая ему… все. — Теперь же, когда объявлена Квартальная Бойня, у нас нет никакого шанса на побег. Вот почему была усилена охрана миротворцев и почему заменили их глав. Конечно, в большинстве своем это было связано с разгоревшимися восстаниями в Четвертом и Восьмом, возможно, в каких-то еще. Однако сейчас, в каком-то смысле, Капитолию это только сыграло на руку. Не могли же они действительно думать, что все Победители просто смирится с таких очевидным беспределом? Наверняка кто-то захотел бы сбежать. Как Нейт сейчас. Он знает, что смог бы выжить в лесу, но как долго? Мать, казалось, готовила его к любому дерьму, однако у него нет уверенности, что он сможет долго продержаться. Несколько недель на Арене - совсем не то же самое. Так что до этого, как бы плохи ни были дела, он даже не задумывался об этом. В самый ужасный день подвала своего отца, он продолжал жить дальше. Сейчас же, когда Эндрю в опасности, он готов рассмотреть любой вариант. В том числе и этот. — Ты единственный живой мужчина из всех Победителей в Дистрикте-9. Как будто Эндрю мог забыть. Так что вместо ответа он лишь оставил поцелуй на его макушке.