Fate will play us out

Жан Моро, как и десять лет назад, был все такой же бледный. Да и вид ни капельки не изменился - все такой же болезненный. Он всегда держался гордо и высокомерно, сильно отличаясь на фоне других капитолийцев, которые были всегда по-лицемерному радушны к тебе. Нет, Жан Моро при первой же встрече послал Натаниэля на хуй, да он даже перед камерой лишний раз улыбаться не собирался. В этот раз ничего не изменилось. Жан, спустя столько лет, снова вышел на сцену в Дистрикте-1 с таким же отрешенным лицом, что Нейт не переставал задаваться вопросом, как его вообще допускали до этой телевизионной работы. Однако была в нем какая-то… сломленность. Может быть, Жан и пытался скрыть это за маской безразличия, но Нейт Веснински столько лет прожил с Эндрю Миньярдом, что такие вещи он легко считывал. Жан вытянул имя Кашмиры. Женщин-победительниц было не так уж и много в Дистрикте, в основном все были уже в возрасте. Кашмира - самая молодая среди них, так что ожидаемо никто не вызвался добровольцем. Но она даже не показала всю ту боль, что была внутри. Ту обреченность, которую она испытывала. Кашмира, может, и была высокомерной сукой, которая готовила детей на Голодные Игры. Но жить она любила и вернуться вновь на Арену совсем не стремилась. Моро устало вздохнул и перешел к шару с именами мужчин. — Натаниэль Веснински. Жан вяло зааплодировал, однако этого даже никто не заметил. Все в Дистрикте были рады, заглушив собственными криками весь тот ужас, что творился в голове у Натаниэля. Он надеялся, что это окажется сном. Очередной его кошмар, который просто приобрел новые формы. Это реальность. Он идет умирать. ХХХ — Хочешь посмотреть повтор Жатвы? — с безразличием спросил у него Жан, когда они зашли в купе Натаниэля. Кашмира со своим ментором, в роли которого выступал ее брат Блеск, ушли тоже к себе. Было очевидно, что ни о каком союзе между ними не может идти и речи. — Я попросил специально записать, чтобы не ждать вечера. — Очень рад тебя видеть, Жан, — фыркнул Нейт. — Какого черта ты вообще вернулся? Жан скорчил лицо, включая телевизор. — В Капитолии подумали, что это будет символично, — фыркнул он. — Поэтому по возможности постарались вернуть старых стилистов и вообще всех, кто когда-либо имел дело с Жатвой и Голодными Играми. Интересно, как они поняли, что из всех капитолийцев надо привлечь к работе именно меня? Ты - мой единственный Победитель за всю мою работу на Играх, если что. Конечно, Жан лукавил. Он был, к его большому сожалению, мужем Рико Морияма и наверняка знал все, что происходит за кулисами. Кевин, который уже успел раздобыть самую лучшую водку на этом поезде, плюхнулся на кровать рядом с ними. Жан тем временем включил повтор Жатвы, который очень любезно попросил кого-то записать. Они отмотали всю эту чушь про войну и ее последствия, перейдя сразу к Дистрикту-1, хотя Нейт попросил пропустить. Но Жан, этот гребаный засранец, сказал, что ему надо посмотреть на себя со стороны и понять, делать ли ему в этом году подтяжку лица или нет, что бы это ни значило. Кашмира сыграла настолько хорошо, что на секунду Нейт ей действительно поверил. Она сверкала своей белоснежной улыбкой, одаривая толпу тем самым зажигательным взглядом, когда ее имя было произнесено. Нейт даже спросил, не было ли это заговором более старших Победительниц и мэра, чтобы на Жатве прозвучало ее имя. Кевин на это пьяно хмыкнул и пожал плечами. Когда Жан объявил имя Нейта, никакого торжества не было. Натаниэль во время Жатвы хоть и пытался вести себя спокойно, все равно был бледен и потерян. В них не было жизни, не было смысла. Любому дураку будет заметно, что ни о какой жажде к жизни там не может идти и речи. Натаниэль Веснински едет на 75-е Голодные Игры умирать. — Мог бы для устрашения выдавить улыбку, чтобы все вспомнили, какой ты жуткий тип, — проворчал Жан. — Иди на хуй, — фыркнул он. — Мне все равно, что они подумают. — Ты должен думать в первую очередь об Эндрю, — напомнил ему Кевин. — Ты же хочешь его спасти. Жан вскинул брови на эту новость. Он переглянулся с Кевином, словно бы ждал, что тот опровергнет эту идею, но тот лишь насмешливо фыркнул. А чего, собственно, Моро ожидал? Что Нейт будет бороться на Арене против собственного мужа? — Да-а-а? — с сомнением протянул Моро. — И какой у тебя план? Натаниэль недовольно вздохнул, беря у Кевина водку. Пойло неприятно обжигало язык и горло, но Веснински все равно сделал приличный глоток. Потому что от тепла в груди, которое следовало за эти, становилось немного проще. Мысли туманились и на секунду казалось, что это очередной его кошмар. — Первым делом я убью Китнисс и Пита. Кевин подавился водкой. Жан просто нахмурился. — Чего? — задохнулся он. Нейт пожал плечами. — Это хорошая стратегия, — объяснил он. — Они самые молодые среди всех, то есть энергичные и выносливые. Да, не профи, но все еще опасные. И от них надо будет избавиться в первую очередь. Что? Почему ты так на меня смотришь? Нейт не ожидал, что реакция будет такой бурной. Особенно от Кевина. Он сам был уверен, что это хороший план. Китнисс и Пит за счет своей молодости были самыми сильными противниками, даже Брут и Энобария, которых только что вытянули на Жатве, не сравнятся с ними. Все-таки возраст многое решал, но и Нейт был не настолько старше, чтобы совсем уж потерять все свои навыки. В конце концов, он никогда не переставал тренироваться. Пусть ему и было противно брать в руки тесак, но он никогда не переставал ждать своего отца. Возможно, Нейтан никогда бы и не пришел убивать его и Эндрю, но черт знает, что у этого ублюдка в голове. И в этот раз Натаниэль быть жертвой не собирался. Кто же знал, что все обернется вот так. Что Нейтан на блюдечке преподнесут совершенно иной способ. Он бы мог противостоять Нейтану после Голодных Игр. Но вряд ли после всего на Арене у него будут силы. Ты можешь победить, но Игры убивают тебя морально. Тем более ни в чем из этого не было смысла, если больше не будет рядом с ним. — Ладно, — вздохнул Нейт. — Может быть, придется убить Хеймитча и Китнисс, выбор не велик. Но что-то я сомневаюсь, что эти двое отпустят алкоголика Хеймитча на игры. Даже если они какие-то несчастные влюбленные. Сказать Нейт хотел совсем не это. Ему хотелось безразлично бросить, что Китнисс все равно будет мертва. Она может на Арене сколько угодно бороться за жизнь, но судьба ей уготована стать очередным пепелищем для забавы Капитолия. Она слишком опасна для них, пусть, наверное, и сама этого не знает. Нейт прекрасно понимает, какой пожар после себя оставляет эта юная девушка, но вряд ли она когда-нибудь хотела хоть что-нибудь из этого. Правильнее будет избавиться от нее в самом начале. От нее и Пита, потому что, пусть он и любим в Панеме, однако это такая же опасная вспышка. Может быть, менее яркая, но с убийством Китнисс сила слов и действий Пита может возыметь не меньший эффект. Они все равно покойники. Нет смысла держать их на Арене так долго. — Я… — наконец заговорил Кевин, делая небольшой глоток из бутылки. — Знаешь, ты прав. Да, это хороший план. Но сконфуженность Кевина, какой-то застывший еле заметный ужас в глазах, заставлял Нейта задуматься, действительно ли он поступает правильно. Не сказать, что Нейт был отличным стратегом. Эту должность занимал Кевин Дэй, помимо Нейта, под его началом трибуты либо выигрывали Игры, либо были высоко в рейтинге. Натаниэль Веснински же умел выживать и убивать для устрашения. В любой другой ситуации он бы вообще сам не стал вмешиваться в ход Игр, позволив им идти своим чередом. Надо только в самом начале показать соперникам, что с тобой шутки плохи. Конечно, когда вы уже все взрослые, когда остальные тоже были однажды на Арене, запугать кого-то становится сложнее, но для Нейта это не будет большой проблемой. Он знает - они все боятся его. Однако они находятся в совершенно другой ситуации. — О, вот мы и добрались до Девятого, — лениво сказал Жан. Их соседка в Деревне Победителей, женщина лет пятидесяти с тремя детьми, громко рыдает, когда Элисон с фальшивым энтузиазмом произносит ее имя. Затем она сразу же смотрит на Рене долго и грузно, и Нейт догадывается, что она просит Уокер не делать глупостей. Нейт тоже вздыхает с облегчением, когда Рене не вызывается добровольцем. Слава богам, одной проблемы меньше. Тем более Эндрю нужен будет кто-то рядом с ним, если он все-таки выберется с Арены, и этой поддержкой будет Рене. Бетси, Ники и Аарон, безусловно, тоже. Когда он выберется с Арены. И это именно та причина, почему Нейт не может действовать своими любимыми способами. Он обязан сделать все возможное, чтобы Эндрю легче было победить. Так что Нейт возьмет на себя Китнисс и Пита и всех профи, а с остальным, он уверен, Эндрю без проблем справится уже без него. Ни один мускул не дрогнул на лице Эндрю Миньярда, когда Элисон вытянула единственную бумажку с его именем. Он спокойно вышел вперед еще даже до того, как Рейнольдс успела произнести хоть слово. Элисон слабо похлопала, но толпа не произнесла ни звука. ХХХ В какой-то момент Кевин уснул, и они с Жаном остались вдвоем, наблюдая уже за различными сюжетами, которые крутились вокруг Голодных Игр и прошедшей Жатвы. В Первом особое внимание уделили Блеску, брату Кашмиры, который на камерах держался стойко. И, конечно же, Нейтану Веснински, который по словам репортеров пытался оставаться сильным, но в его глазах все равно можно было заметить большую печаль. Это чушь, безусловно. Никакой печали там не было. Разве что мэр был расстроен, что не убьют сына собственными руками, но об этом все равно никто не догадывается. От репортажа из Девятого ему становилось дурно. Может быть, кроме Эндрю и их маленького круга никто и не воспринимал Натаниэля за человека, но эти места были ему роднее Первого. Именно там он обрел тот душевный покой, о котором так желал еще даже до победы на собственных Играх. Именно там он понял, что такое быть свободным человеком. Даже если эта свобода была всего лишь мнимой, он был готов принимать ее с распростертыми объятиями. Журналист где-то отхватил Ники, тыча тому в лицо микрофоном. Хэммик идеальной жертвой для их не менее идеальной картинки: весь красный и дрожащий, с заплаканным лицом. Кажется, Ники не переставал плакать с такого самого момента, как узнал про условия Квартальной Бойни. — Послушай, я не хочу… — Всего один комментарий. — Ладно, — вздохнул Ники, устало потирая глаза. — Мы все верим, что Эндрю победит. Если уж он сделал это в тринадцать, то и в двадцать восемь наверняка справится. И мы все ждем его дома. У него тут так много всего, к чему можно вернуться… близнец, кондитерская, их с Нейтом кошки… в конце концов, сам Натаниэль. — Ах, так вы же еще не знаете, — с каким-то остервенением вздохнул репортер. — В Дистрикте-1 на Жатве выбрали Натаниэля Веснински. В дно мгновение в глазах Ники пропала вся надежда. — Что ж, это очень жестоко, — пробормотал рядом с ним Жан, тут же выключая телевизор. А Нейт пытался справиться с желанием что-то сломать. Потому что все это было не просто жестоко. Они смаковали не только горе трибутов со всех ракурсов, но и наслаждались страданиями их близких. Убийства детей, страдания Победителей, бесконечное горе родных… это их любимое шоу, что делает капитолийцев не просто жестокими. Их едва ли можно назвать людьми после такого. — Я понимаю, что ты настроен решительно, — тихо заговорил Жан, укладываясь поудобнее на подушках. Нейт развернулся и теперь они лежали лицом друг к другу, а Кевин позади него продолжал посапывать. — Но ты и правда веришь, что Миньярд сможет победить? Решительно – это еще мягко сказано. — Я убежден в этом, — признался он. — Я верю в него. Эндрю был самым сильным человеком из всех, кого он знал. И дело было даже не в физической силе, хотя и в этом он никогда не уступал. В нем всегда была какая-то сила духа, которая не давала ему сдаваться. В этом они с ним были похожи, только вот Нейт… он всегда был уверен, что на Играх просто струсил, когда отказался умирать. Эндрю тоже ехал на свои Играх с мыслью о смерти. Господи, ему было всего тринадцать лет, там шансы были мизерные. И каким-то образом он ухватился за этот шанс, отказываясь давать судьбе подарок в виде его смерти. — Ты все равно умрешь, так что… — фыркнул Жан, натыкаясь на вопросительный взгляд Натаниэля. — Кевин рассказал мне о том, что у вас там происходит. Он сказал, что ты в дерьме и проще будет, если ты умрешь на Арене. Так что, если ты хочешь защитить Миньярда, я помогу тебе в этом. Хотя даже не представляю, в чем может заключаться моя помощь. — Переубедить моих спонсоров ставить на Эндрю после моей смерти, — подсказал Нейт. — Думаю, это работа больше для Кевина. — Ты настоящий капитолиец, — напомнил он. — Даже если в действительности ты не можешь никаких на них влиять, неофициально они все равно могут послушать твое мнение, а еще… я придумал, в чем ты реально можешь мне помочь. Жан насмешливо фыркнул в подушку. — Ты слишком в меня веришь, — не согласился он. — Я едва ли стою в Капитолии помойной крысы. — Но ты муж Рико Морияма, — с отвращением сказал Нейт. Жан тоже поморщился. — А значит можешь как-то повлиять и на Ичиро. — Слушай, если ты перед Играм разрешишь Ичиро трахнуть тебя, думаю, он сделает все возможное, чтобы в итоге вытащить Эндрю с Арены. Натаниэль даже на секунду задумался над этим вариантом. Жизнь ему все равно больше не принадлежала, так что… нет, если бы был реальный шанс, то можно было бы подумать над этим. У Ичиро Морияма есть власть в правительстве, он ужасно богат, но не имеет к Играм сейчас никакого отношения, чего не скажешь про Рико, через которого можно только получить веревку и мыло на Арену. Но Натаниэль и так уже труп. Однако Ичиро может помочь в другом. — Незадолго до объявления о Квартальной Бойне, — едва слышно заговорил Нейт. В этой информации не было ничего такого, Нейту просто хотелось мстительно сделать так, чтобы их было едва слышно для прозорливых ушей. — В Дистрикт вернулся бывший глава миротворцев со своей семьей. Это бывшие опекуны Эндрю, с которыми он был до того, как нашел Аарона. И они очень опасны. — И ты хочешь, чтобы я поговорил с Ичиро по этому поводу, — догадался Жан. Он предусмотрительно не сказал, чтобы Ичиро разобрался с ними, но и так понял, что Веснински имеет в виду. — Я планировал сам уладить ситуацию с ними, но тут началась Квартальная Бойня, — недовольно пробормотал Веснински. — Умирать будет намного проще, если я буду знать, что с родными Эндрю все будет нормально. Что Спиры ничего не сделают с ними и с самим Эндрю. Вряд ли я смогу лично поговорить с Ичиро, так что передай ему, что это мое последнее желание. Это не гарантировало, что все в Девятом будут в безопасности. Ичиро тот еще ублюдок, и Нейт в него не верит. Особенно во все, что может быть после его смерти. Однако это его единственная соломинка, за которую он может ухватиться. Других вариантов у него просто напросто нет. — Если Рико узнает, то я быстро окажусь с тобой на том свете, — проворчал Жан, но больше с таким видом, словно бы ждет этого больше всего на свете. — Он, наверное, рад, что мне недолго осталось. Моро фыркнул. — Не то слово! — закатил глаза он. — Как только ему сообщили, что я должен быть снова сопровождающим на Играх, то сразу все понял. Он был на седьмом небе от счастья. Рико не был так счастлив с тех пор, как… никогда не был. Натаниэль лишь поморщился. Ему вообще не было никакого дела до семьи Морияма, но почему-то они решили сделать Натаниэля Веснински своим делом. С Ичиро еще хотя было все понятно, и его можно было даже назвать безобидным. Кроме своих нелепых подкатов, к реальным действиям он никогда не переходил, за что ему спасибо. С Рико же дела обстояли совершенно иначе. — Последний раз, когда мы занимались сексом, — лениво выдохнул Жан, а Нейт уже приготовился к какой-то мерзости, о которой слышать не хотел бы. — Я сказал ему, что очень жаль, что ты умираешь, потому что только ты умеешь хорошо трахаться. Нейт застонал в подушку. Рико был на несколько лет старше Нейта, но в детстве между ними все было нормально. Потом Рико женился на Жане, потом произошли Голодные Игры Натаниэля, его собственная женитьба и многое другое. Он не знает точно, на каком из этих событий у Рико полетела кукуха, да и никто уже не разберет. Наверное, все началось со свадьбы Нейта и с неожиданных чувств Ичиро. Причем здесь Рико – одному богу известно. Что конкретно ему не нравилось – тоже. Позже этот больной на всю голову капитолиец решил, что во время Голодных Игр между Жаном и Нейтом что-то было. Почему-то он был твердо в этом убежден, хотя Жан ему сто раз говорил, что в его планы никогда не входило совращать малолетних, коим и был Веснински в тот момент. А еще они с Рико тогда даже не встречались, но кто там будет что считать. С годами отношения между Жаном и Рико ухудшились настолько, что Моро даже и не пытался как-то переубедить его. А лишь подначивал его, что закачивалось лишь избиением Жана. — И сколько раз он после этого тебя ударил? — промычал Нейт. — М-м-м, парочку, — без боли и сожалений сказал Моро. — Дело не в количестве, а в качестве. Именно поэтому я и хотел понять, нужно ли мне делать подтяжку лица или нет. — Разведись с ним, — в очередной раз сказал Веснински. — Если бы я мечтал умереть, то выбрал бы менее болезненный способ. Говорил все это Жан так буднично, словно бы речь шла о погоде. Сколько Нейт его вообще знает, он всегда был таким. Но за этим спокойствием пряталось лишь болезненное смирение. И лишь благодаря ему Нейт напоминал себе, что некоторые капитолийцы проходят через собственные Голодные Игры. Не те, которых он пытал в подвале своего отца. Не те, которым он вырезал языки за измену Капитолию. Был Жан Моро, который вообще никому ничего не сделал. Однако стал разменной монетой между семьями. Нейт мог быть таким же, не подсуетись он со своим визитом к президенту Сноу. Нейтан никогда бы не позволил ему так открыто торговать собой между богатыми капитолийскими свиньями, потому что слухи по Панему распространяются быстрее лесного пожара, а репутацию семьи Нейтан холил и лелеял. Однако ничего бы не помешало ему продать Натаниэля тому же Ичиро, чтобы семья Веснински официально стала членом капитолийского общества. Возможно, если бы все сложилось именно так, то он бы сейчас не сидел в этом поезде после Жатвы. Казалось, так было бы легче всем вокруг. Ему и Эндрю, потому что разрушать было бы нечего. Но оно того не стоило. Если цена его жизни заключается именно в этих восьми годах, что он провел рядом с Эндрю, то ничего страшного.