Маленький Император

       Се Лянь уже не плачет. Слез уже попросту не осталось. Да и есть ли в них смысл? Сколько не реви, а ни отца, ни мать он не вернёт, как и те беззаботные деньки, когда он весело бегал по всему дворцу, даже не думая о том, что может быть иначе - может быть плохо, а не хорошо. Но вот он здесь, стоит пред гробами своих отца и матери, уже в сотый, а может тысячный раз выслушивая слова соболезнования, в которых так же нет абсолютно никакого смысла. Все эти люди лебезят перед ним и Ци Жуном, говорят, как искренне сочувствуют двум бедным детям, а сами попытаются захватить власть при первой же возможности, отправляя их вслед за родителями. Се Лянь уже прекрасно понял, что люди по натуре своей создания жестокие, и ежели они чего-то хотят - пойдут на все для этого. Тому доказательство его родители и тётя, погибшие в стенах собственного дворца, так и не успев выбраться из него. Им с Ци Жуном повезло больше. Детям было проще спрятаться и переждать весь этот кошмар. Проще, но не легко.       Когда все это случилось Се Лянь и Ци Жун беззаботно играли в детской, даже не думая, что через несколько часов их жизнь так круто повернётся. Сначала паниковать начала стража, что обнаружила для себя, что не способна сдержать бунтовщиков, а для прибытия помощи потребуется время. Затем было принято решение спрятать императорскую семью. Тут то и начался настоящий кошмар. Поскольку дети были в совершенно другой части дворца, то и повели их к укрытию иной дорогой, что впоследствии спасло им жизнь. Нападавшие разузнали примерное местонахождение укрытия, и пути, ведущие туда. Всего их было два. И они отдали приоритет императору и его жене,нежели малолетнему сыну. И Се Лянь, и Ци Жун были до ужаса напуганы такими вестями и спешкой, но шли молча, не привлекая к себе лишнего внимания. И когда они уже были на подходе, навстречу им выбежал истекающий кровью стражник, что только и успел предупредить коллег, прежде чем был окончательно добит безжалостным ударом в сердце. Дальше все было для Се Ляня и Ци Жуна как в тумане. Сначала один из сопровождающих их стражников подхватил детей на руки, пытаясь скрыться от преследователей, но видя, что долго он так не протянет, остановился на распутье, и опустив детей на ноги, строго настрого наказал наследному принцу хватать брата и бежать что есть мочи, в завершение всей речи всучив ребёнку нож, после чего рванув в другой проход, уводя преследователей за собой, поскольку те все так же были убеждены, что дети находятся у стражника. Дальше были лишь крики, ругань, запах крови и родительская комната, так удачно встретившаяся по пути. Дети, не тратя времени, шмыгнули в императорские покои, моля всех богов лишь об одном - чтобы их не нашли. Благо кровать там была низкая и большая, а Се Лянь и Ци Жун даже на фоне своих сверстников были не шибко то и крупными детьми. Так, затаив дыхание и пытаясь унять тихий плач они сидели до самого рассвета, пока в комнату спешно не зашли.        — Ваше Высочество! — голос Мэй Няньцина дрожал от переполняющих его эмоций, но несмотря на это ныне лишь он мог вызвать в двух детях, ставших свидетелями таких ужасов, радость, так что Се Лянь, хоть и с большой опаской, попытался выглянуть из-под своего укрытия, тут же вскрикивая, когда сильные руки наставника схватили его и прижали к себе, — Ваше Высочество! — казалось, что Советник вот-вот заплачет от радости, впрочем, если Мэй Няньцин ещё хоть как-то мог держать эмоции под контролем, то Се Лянь уже во всю рыдал, судорожно хватаясь за его окровавленные одежды.        Из-за поднявшейся шумихи проснулся Ци Жун, что из-за усталости, одолевшей его, и тёплых объятий брата, смог уснуть в эту страшную ночь. Малыш тут же вылез из-под кровати в поисках брата, и так же радостно бросился к советнику, во всю рыдая и обнимая его. И как бы не был вреден Ци Жун, но в данной ситуации он так же был лишь ребенком, ставшим свидетелем ужасного, поэтому мужчина, не думая о приличиях, прижал к себе обоих детей, в бессмысленной попытке их успокоить, но с горечью понимая, что даже если ему это удастся, ему ещё предстоит сообщить им о том, что теперь они оба полные сиротки, и у них более нет никого в этом мире кроме них самих.        — Ваше Высочество, — тихий голос Мэй Няньцина вырвал Се Ляня из раздумий, но ребёнок даже не вздрогнул от неожиданности, лишь молча взглянул на наставника, безмолвно спрашивая что тому нужно, — Из-за... — мужчина замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы как можно меньше напоминать ребёнку о трагедии, если такое, конечно, вообще возможно, — кончины ваших родителей и как следствие опустевшего трона будут созваны все ваши родственники дабы общими усилиями избрать регента, что будет при вас пока вы не достигнете совершеннолетия, — голос советника звучал робко, неуверенно, и Се Лянь, слыша этот тон и эти вести, громко расхохотался чем поверг взрослого в полный ужас.        — Советник, — в голосе принца было слышно неподдельное веселье, отдающие горечью, — Неужели вы столь наивны, что верите в их благие намерения? — ответом стала гробовая тишина и забегавшие глаза Мэй Няньцина, — Советник, молю, ответьте, что же мне делать? — от былого страшного веселья не осталось и следа, и теперь в голосе отчётливо слышалось глухое отчаяние, а во взгляде была лишь пустота.        Мэй Няньцина присел рядом с принцем, беззастенчиво прижимая его к себе, поглаживая по спине и волосам в бессмысленной попытке успокоить. Ребёнок, находящийся в его объятьях, всего два дня назад потерял отца и мать в страшном бунте, чудом оставшись в живых. А теперь, едва успев проводить родителей в последний путь, был вынужден выслушивать, как со дня на день прибудут все претенденты на престол, разумеется, чтобы показать свои благие намерения, которые скорее всего закончатся узурпированнием престола и казнью малолетнего принца. А далее лишь неведение, ибо никто и предположить не может как же поступит тот, кто сядет на трон. Решит ли он быть достойным правителем или же превратит страну в руины, разграбляя все её богатства в свою угоду. В любом случае это конец. Впереди лишь крах и отчаяние, а для принца скорая встреча с матушкой и отцом, ибо долго он не протянет, никому не нужен сын прошлого Императора, куда выгоднее самому занять трон, а после посадить на него своих детей, а смерть Се Ляня подстроить и после выставить как несчастный случай или же и вовсе записать ребёнка в предатели, опорочив его и его родителей, а после с позором казнить.        — Ваше Высочество, — с отчаянием прошептал мужчина, — Я не знаю, мой принц, не знаю. В этой ситуации нет морали, нет жалости, нет места доброте. Ваш отец в такие моменты поступал не по совести, а по нужде. Ежели то или иное решение противоречило нормам морали, но было необходимо, то он принимал его без зазрения совести, ведь так или иначе оно влекло за собой счастье и процветание, а сего не достичь без жертв, — Советник замолчал, покачав головой, думая о том, как же это абсурдно выглядит, ведь будь принц хотя-бы лет эдак на пять старше - проблем бы было куда меньше, но поскольку он был лишь восьмилетним ребёнком, что не мог самостоятельно принимать решения, ситуация была весьма плачевна, — Ваше Высочество, я постараюсь что-то придумать, но мне нужно время, хорошо? — Взрослый нежно поцеловал Се Ляня в лоб, аккуратно выпуская его из своих объятий и направляясь к выходу из покоев маленького принца.        Как только двери закрылись Се Лянь медленно поднялся с кровати, тихо и так же нерасторопно подходя к своему письменному столу. Пусть ему было всего-лишь восемь лет, но каллиграфией и письмом он уже владел в совершенстве. Принц аккуратно провел рукой по поверхности стола, совершенно холодным, безэмоциональным голосом окликнув стражников, стоявших по ту сторону дверей. Те немедленно зашли в покои наследного принца, преклонив перед ним колено. Се Лянь с пол минуты молча смотрел на тьму за окном, а после, тяжко вздохнув, потребовал без лишнего шума привести к нему лучшего придворного лекаря, все так же неотрывно наблюдая за мглой по ту сторону.        Лекарь прибыл спустя десять минут. За это время Его Высочество успел тщательно обдумать то, что он собирается сделать, и взвесить все "за" и " против".        — Ваше Высочество, — низко поклонился лекарь, шумно сглатывая, припоминая, как лично осматривал уже остывшие тела Императора и Императрицы.        — Мне нужен яд.        — Ч-что, простите? — заикаясь переспросил ошарашенный лекарь, наблюдая, как впервые с той страшной ночи на лице наследника престола мелькают эмоции, а точнее - гнев.        — Я что-то в непонятно сказал? Мне нужен яд. Такой, чтобы действовал быстро, в течении пятнадцати минут. Яда должно быть изготовлено в количестве на... — Се Лянь замолчал, взяв в руки один из свитков, лежавших на столе, быстро что-то считая себе под нос, — тридцать трех человек, а ещё нужен антидот, но лишь для одного человека. Всё это мне нужно в кратчайшие сроки. Сделаете все как надо - озолочу так, что будете не хуже какого-то высокопоставленного чиновника, — о том, что будет если лекарь не справиться с поставленной задачей Се Лянь умолчал, но тот и сам догадался.        — У меня уже есть на уме подходящий яд, Ваше Высочество. Он будет у вас в руках через четыре дня, — лекарь поклонился, молча удаляясь, про себя удивляясь тому, до чего же все эти события довели всего неделю назад радостного и резвого принца, что как и все дети с абсолютным восторгом бежал в объятья матери и с неподдельным ужасом шугался горьких лекарств.        Се Лянь устало улыбнулся, вскоре так же покидая собственные покои. Он медленно и размеренно шёл прямиком в рабочий кабинет своего отца, в который ранее и шагнуть боялся, не то что целенаправленно идти туда с целью изучения его документов. Но имеет ли теперь значение то, что было ранее? Этого уже не вернуть. Остаётся лишь свыкаться с новым образом жизни и новым укладом.        Наконец зайдя в кабинет, Се Лянь вздохнул полной грудью, чувствуя в воздухе запах своего ныне покойного отца. Казалось, ещё мгновение и он спешно зайдёт сюда, отругает принца, строго настрого накажет более не шататься где не попади, а после отправит к матушке, которая приласкает, пригреет, расцелует и предложит сыграть во что-то, несомненно, поддаваясь юному принцу дабы не расстраивать его. Как жаль, что теперь все это - лишь воспоминания, отдающие горечью.        Его Высочество неспешно прошёлся по всему помещению, а после, тяжко вздохнув, уселся за рабочий стол, принявшись медленно осматривать лежащие на нём документы и указы. После этого он взял с полки сборник законов Сяньлэ, планы законопроектов, отчёты как со столицы, так и провинций, но вскоре и этого стало мало юному принцу, поэтому потребовав в свой кабинет одного из высокопоставленных чиновников, он принялся монотонно выписывать важные моменты со всех этих отчётов. Наконец, когда чиновник пожаловал в его кабинет, Се Лянь, точно его отец, важно, по хозяйски потребовал предоставить ему отчёт о текущем положении в стране, а в особенности - столицы. На ошарашенный взгляд стоящего пред ним чиновника ребёнок лишь пожал плечами, а когда тот попытался отложить сие до утра - резко запротестовал, требуя выполнять свой долг как предписывают тому их клятвы - служить народу и короне и днем и ночью. Взрослый лишь тяжко вздохнул, задумчиво почесав голову, а после, сам себе кивнув, согласился с Его Высочеством, говоря, что разузнать обстановку в стране лишним не будет, и им следует прямо сейчас начать подсчитывать все потери и изменения.        Так Се Лянь провозился до самого утра, читая отчёт за отчётом, законопроект за законопроектом, за всем этим он и не заметил как спешно бежало время. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не попытался открыть дверь, робко заходя в помещение. Се Лянь, не слишком радостный от того, что его прервали, поднял взгляд на вошедшего, а после, тяжко вздохнув, похлопал рядом с собой, безмолвно предлагая младшему брату присесть рядом с ним, на что тот сразу же согласился так же не проронив ни слова.        Ци Жун прижался к старшему брату, утыкаясь носом в его плечо, но при этом ни звука не издал, лишь молча наблюдал за тем, как Се Лянь работает словно взрослый. Мальчику не очень то и нравилась такая угнетающая обстановка, но и уходить он не собирался. Да и куда ежели во дворце всем было на него плевать ещё до кончины матери, а теперь и тем более? Никому кроме Се Ляня нет до него дела. Все считают его заразой, оставившей грязное пятно на роду Се. Отец последний алкаш и недостойный подонок, а мать беглянка, слепо идущая за так называемой любовью, что привела её к позору и страданиям не только её, но и маленького Ци Жуна. И не успел он выбраться из этого кошмара, в котором и он и мать ежедневно подвергались избиениям, как полностью осиротел, оставшись в одиночестве, никому не нужный и всеми презираемый. И во всей этой тьме Се Лянь был последним, кому было не плевать на маленького Ци Жуна, последним, кто переживал за него, последним, кто был готов утешать его и прятать за своей спиной даже перед лицом смерти. Именно поэтому Ци Жун, не взирая на занятость брата иным, молча сидел около него, лишь изредка слишком сильно сжимая его одеяния, на что старший ни разу так и не возразил, даже когда брат умудрялся вместе с тканью сжать и кожу наследника. Как бы то ни было Се Лянь так же не хотел оставаться без Ци Жуна. Лишь он мог его полностью понять, лишь он знал как принцу тяжело, лишь он мог молча выслушивать всё, несмотря на свой юный возраст - всего-то пять лет.        Так Его Высочество и провел весь день за работой, опомнившись лишь к вечеру, когда голод дал о себе знать, а младший брат начала еле заметно дёргать рукав его одеяний, предлагая сходить поужинать. Тогда Се Лянь, разумеется с тяжким вздохом, отложил бумаги до следующего утра, и взяв Ци Жуна за ручку направился в свои покои, приказывая накрыть ужин там, а так же подготовить купальню для него и брата. Слуги действовали были и тихо, и лишь изредка принц слышал, как за его спиной кто-то приговаривал, жалея его, но тут же замолкал, стоило наследнику развернуться дабы узреть говорившего.        Пока братья успели дойти до нужных покоев - все поручения были выполнены, а аромат дорогих блюд заполонил комнату. Тогда Се Лянь присел за накрытый стол, приглашая вслед за собой Ци Жуна, который, судя по всему, был куда голоднее его, что даже заставило принца хихикнуть и чуть улыбнуться, с упоением наблюдая как двоюродный брат быстро уплетает поданные блюда. Эта картина не только заставила принца улыбнуться, но и подумать о том, что следовало бы вновь вернуть прислугу к работе по прежнему графику. А так же разобраться с переполохом, царящим в императорском дворце. И решив не откладывать это в долгий ящик Се Лянь потребовал к себе отвечающих за порядок во дворце. Спустя пятнадцать минут все соответствующие указания были отданы и слуги спешно разошлись их исполнять, на ночь глядя пытаясь разобраться в дворцовой катавасии связанной с огромными потерями средь слуг, рабочих и стражников, а так же самих Императора и Императрицы, что, несомненно, более всего повергало в ужас и путаницу. Думая об этом Се Лянь тяжко вздохнул, уже предвкушая как проведёт следующую неделю в отцовском кабинете разгребая накопившиеся дела и последствия бунта.        Когда дети уже закончили трапезу, а служанки успели все убрать, Се Лянь собирался отвести брата в купальню, как тут в комнату забежал Мэй Няньцин, что перепуганно уставился на детей, а после подбежал к ним, обнимая и прижимая к себе.        — Ваше Высочество! Где вы были всё это время? — Советник внимательно осмотрел принца на предмет травм, но так ничего не обнаружив отстранился от него, внимательно изучая лицо мальчика.        Се Лянь на это лишь молча подошёл к столу, взяв в руки стопку бумаг, а после протягивая её взрослому. Мэй Няньцина внимательно вчитывался в предоставленный материал, а после шокированно взглянул на принца, вновь опускаясь перед ним на колени.        — Ты... Ты сам это сделал? — на свой вопрос мужчина получил лишь кроткий кивок, после чего принц продолжил что-то искать на столе, а когда наконец нашёл - так же протянул советнику, и тот незадумываясь принялся читать, — Ваше Высочество, я правильно вас понимаю, вы самостоятельно рассмотрели почти все накопившиеся дела, а так же составили список поправок, которые необходимо внести в работу дворца и столицы? — вновь молчаливый кивок.        Мэй Няньцина был шокирован. Тогда, после разговора с принцем, он отправился уладить некоторые вопросы с дворцовой стражей, а после планировать дальнейшие действия. То, что дети будут убиты, а трон захвачен - вопрос нескольких месяцев, а то и недель, и он никак не мог этого допустить. Даже если Советник не был способен сохранить государство, то он был обязан спасти детей, на чью голову свалилось столько бед. Но мужчина увлёкся и потому не заметил, как ночь сменилась днём, а после день ночью. И когда он опомнился первым делом Мэй Няньцин бросился в покои принца. Мало ли, вдруг кто-то из особо жаждущих престола решит убить ребёнка не дожидаясь совета. Страх внутри подкрепляла работа слуг, что выполняли свои обязанности, которыми пренебрегали с момента смерти Императора и Императрицы. Но теперь всё стало на свои места. Всё дело в принце, что к огромному удивлению не только Мэй Няньцина, но и различных чиновников, смог самостоятельно разобраться с некоторыми срочными проблемами пока вся власть находится в смятении.        — Мы не сбежим, — голос был тих, но твёрд, что заставило советника удивленно уставиться на Се Ляня, — Мы не сбежим, — вновь повторил принц, но на сей раз громче, — Престол мой по праву, как и ответственность за этот народ и государство. Ежели кто-то попытается возразить - я сделаю то, что будет нужно, — такая уверенность и твёрдость ошарашили Мэй Няньцина, но он не стал возражать, списав все на то, что принц не желает покидать родные стены, что, в прочем, понятно.        — Мы сделаем так, как пожелает Ваше Высочество, — легко ответил взрослый, нежно целуя ребёнка в лоб, а после, увидев как маленький Ци Жун, ранее до жути вредный и непослушный ребёнок, ныне стоял столь тихо, что казалось, что его и вовсе здесь нет, советник замялся, но подумав несколько мгновений повторил сей жест, но теперь нежно целуя младшего из братьев, аккуратно поглаживая его по спинке, на что тот удивленно вздохнул, но ни слова не сказал, — Ваше Высочество, вы собирались принять омовения? — получив очередной кивок Мэй Няньцин вздохнул, подзывая служанок, специально отобранных им, что должны были сопроводить детей и помочь им, — Ваше Высочество воистину удивителен. Огромное спасибо за проделанную работу, но вы позволите, если дальше я сам? Как никак я королевский Советник, и я искренне прошу прощения, что забыл об этом в эти дни, — очередной безмолвный кивок, после чего дети удаляются в направлении купальни.        Мэй Няньцин тяжело осел на пол, судорожно качая головой.        — И этого не сберегу.        После купальни дети вновь вернулись в покои наследного принца, к своему удивлению обнаруживая там Мэй Няньцина, что уселся за письменный стол, что-то старательно изучая. Когда дети вошли в помещение мужчина легко улыбнулся, поднимаясь и подходя к ним. На немой вопрос он лишь вздохнул, но уже перестав улыбаться.        — Я подумал будет лучше если я продолжу работать здесь. Ваше Высочество принёс все необходимое, а так же оставил здесь свои заметки, которые весьма кстати, ведь там мне проще понять логику, которой вы руководствовались при принятии тех или иных решений, и, к слову, хочу вас похвалить, ибо вы действительно невероятны, — на недоверчивый взгляд обоих детей Советник лишь вздохнул, недовольно что-то бормоча себе под нос, — Ладно, я просто не хочу оставлять вас одних, — Ци Жун тихо хихикнул, с упоением наблюдая за тем, как вечно ворчливый и недовольный Советник извиняется за такую мелочь, в то время как Се Лянь лишь вымученно улыбнулся, кивнув, а после потащив брата к своей кровати.        — Советник? — в голосе принца проскочила боль, горечь, а так же совсем слабая надежда, и каким бы уродом себя не считал Мэй Няньцин, но в этот раз он просто не мог отказать этому ребёнку, не то чтобы он теперь сможет отказать ему хоть в чем-то.        Мужчина молча забрался на кровать, дожидаясь пока тоже самое сделают и дети, а после сгреб их в охапку, завалился на спину и прижал их к себе, потеплее укрывая одеялом. Ци Жун удивленно моргнул, но возмущаться не стал, напротив, ближе прижался к советнику, ровно тоже сделал Се Лянь, впервые за несколько дней закрывая глаза и засыпая, зная, что когда он проснётся рядом будет брат и Советник, но это не отменяло переполняющей его горечи, слез, на которые, казалось, уже нет сил, боли в душе и сердце, страха, который он так старательно скрывал, а так же усталости.        Все это в совокупности вызывало в маленьком принце море эмоций, но в то же время абсолютную пустоту. В один миг вся его жизнь была разрушена, от того, что он любил и делал прежде не осталось и следа. Нет теперь матушки, что нежно гладит по волосам и спинке, стоит в больших карих глазах засверкать слезам. Нет отца, что строго, но любя, может отчитать и научить чему-то, что через "не хочу" запомнится и останется с ним на долго. Нет более эдакой стены, защищающей мальчика от внешнего жестокого мира, норовящего вонзить ему нож в сердце. Теперь есть лишь невыносимая пустота и осознание того, что ныне лишь он сможет позаботиться о том, что дорого его сердцу. Никто не станет слушать мальчишку восьми лет, никто не проявит сочувствие к нему или брату, никто не сможет любить это государство и его народ так, как это делает он. Оставить все на волю судьбы преступление, кара за которое жизнь, и его, и Ци Жуна, и наверняка советника, и всего его народа. Ежели ситуация требует от него того, что ранее он бы никогда не сделал, даже бы помыслить о таком не мог, он сделает это без зазрения совести, ибо таков его долг. Се Лянь плохо понимает что его ждёт, и как раз этот факт он осознает прекрасно, более не строя жалких надежд на то, что он умный и способный, разумеется это является правдой, но теперь он знает, что этого совершенно недостаточно. Он приказал изготовить яд, собираясь идти на крайние меры, собираясь сделать то, что никогда уже забыть не сможет. Однажды отец, в порыве эдакого вдохновения иль воспоминаний, рассказал ему о том, как впервые отдал самый тяжкий свой указ, указ, что он запомнил средь сотен других - повесить человека, причём невинного. Он рассказал, что отец этого человека жаждал власти, но был вовремя устранен, но никто не давал гарантии, что сын его не захочет отомстить. И с одной стороны этот человек не был виновен в грехах отца, но с иной он был способен причинить вред его королевству, народу, семье. Тогда Се Лянь не очень то и понимал какое же решение принял отец, почему решил убить того, кто не сделал ничего плохого. Теперь понимает. Он решил убить того, кто ещё не сделал ничего плохого. Он опередил его, запретил себе проявлять милосердие, памятуя чем это может обернуться. Правильно это или нет? Се Лянь не знал, но одно он понял точно - судьба жестока, и не любит когда с ней играют, так что в отношении её лучше быть последним параноиком, нежели потом лить слезы. Что ж, принц принимает правила этой игры.        Се Лянь проснулся в холодном поту. Первое, что сделал принц - оглянулся по сторонам, в темноте вглядываясь в родные лица советника и брата. Лишь убедившись, что те живы и здоровы, и их безопасности ничего не угрожает, принц вздохнул с облегчением. Он тихо поднялся с кровати, под покровом ночи покидая свои покои, направляясь в отцовский кабинет, дабы разобраться с делами, тем более он и так не спит, так чего время попусту тратить? Поэтому Се Лянь тихо и неспешно направился в кабинет, попутно рассуждая о дальнейшем. Пока совет для принятия решения о том, как же следует поступить с царским троном, не был созван, смута царила средь народа. Лишь принятие решения, при котором на трон сядет император или же регент могло успокоить народ. Но и то не во всяком случае. Сядь на трон тот, кого народ отнюдь не жалует, это приведёт к ещё большей смуте и учащению протестов и бунтов против императорской власти. И для себя Се Лянь уже решил, что никто кроме него самого на этот трон не сядет, но несмотря на это оставалась одна большая проблема - его возраст. Восьмилетка, каким бы умным и сообразительным он не был, не может самостоятельно править. Обязательно должен быть регент. И здесь ситуация становится сложнее. Разумеется, кандидат на эту должность уже найден, но вопрос в другом, согласиться ли Мэй Няньцин, который и вовсе собирается схватить детей и бежать так далеко, как только может? Вряд-ли, но Се Лянь это исправит. Советник явно недооценивает серьёзность его намерений. Что ж, пускай, он продемонстрирует насколько серьёзно он настроен.        Принц опустился в кресло, легко проходясь ладонью по столу, а вернее по многочисленным бумагам, лежащим на нём. С тяжким вздохом он взял первый попавшийся лист, и тут же его глаза расширились. Это было незатейливое прошение, а вернее мольба, написанная в отчаянии. Какой-то крестьянин, самоучка, судя по кривому почерку, молил Императора рассмотреть дело о воровстве средь чиновников. По словам этого бедолаги, знать обворовывала простой народ, обманывая не только его, но и казну. Выделяемые деньги успешно присваивались себе, а поскольку зачастую такой беспредел происходил в провинциях, ну или местах отдалённых от столицы, то и управы на таких гадов не было. Народ голодал уже не первый год, налоги были нещадные, а отношение как к скоту. Сам крестьянин несколько лет с помощью друзей копил на то, чтобы купить лист бумаги, чернила, и отправить свои труды самому императору, дабы открыть ему глаза на происходящее. Народ готов мириться со многим, но происходящее уже выше их сил.        Се Лянь отложил письмо, с усилием потирая переносицу. Привычный жест, ранее исполняемый его отцом, когда тот не мог принять то или иное решение. Или же сталкивался с затруднительной ситуацией.        Его народ живёт в бедности, страдает, вынужденный терпеть такое неблагодарное отношение, и никто ничего с этим не делает. Знал ли отец об этом? Наверняка. Знал и ничего не делал, опасаясь потерять поддержку знати. Но только вот убила его не знать, и не знать спасла его сына, не знать несла гроб, а простые люди, что в ту ночь вершили их судьбы. Как оказалось, в весьма честном суде.        Принц поднялся с кресла, подходя к одному из шкафов. Он легко и безошибочно достал нужный том, робко улыбнувшись. Ежели чиновники плохо исполняют свои обязанности, точно старые инструменты, пришедшие в негодность, то следует их заменить на новые, более эффективные.        Се Лянь сел обратно в кресло, аккуратно взяв в руки отчёты этих самых чиновников, сверяя их с действительностью. С одной стороны его действия кажутся излишне поспешными, но с иной все это привело к нищете, голоду, а после и к той роковой ночи, в которой он и Ци Жун осиротели. Более нет времени ждать и пытаться выявить достоверность сказанных слов. Никто из чиновников не допустит, чтобы власть узнала о их деяниях. А потому остаётся лишь два варианта: бездействовать или же наконец навести порядок в собственном государстве.        Мэй Няньцин тихо зашёл в кабинет, стараясь не создавать лишнего шума дабы не спугнуть погрузившегося в думы принца.       Воистину удивительно то, как этот ребёнок, несколько дней назад осиротевший, так быстро приноровился захаживать в отцовский кабинет, дабы разбирать всевозможные прошения и отчёты. И более удивительно то, как к этому относятся при дворе. Никто, кажется, и не задумывается о том, что мальчику всего восемь, посему машинально наваливают документы на стол в кабинете бывшего Императора, не придавая значения тому, как быстро, а главное правильно принимаются решения. Не всегда оценить ту или иную ситуацию можно в рамках добра и зла, правильного и неправильного, но почему-то Се Ляню это удаётся, и пока все его решения, принятые здесь, впопыхах, были просто безупречны. Юный принц уже успел отдать соответствующие указания, дабы известить всю империю о смерти Императора, но при этом ни работы, ни праздники не были приостановлены. Он не требовал от народа скорбеть по своему отцу, он просто поставил народ перед фактом. И люди были этим весьма удивлены, но никто не стал высказывать неодобрения. Пусть каждый будет волен решать как ему провести эти дни: в трауре иль праздности, ведь для каждого император воспринимался по разному. Для сына он был строгим, но справедливым отцом, для жены любимым мужем, для многих другом и товарищем, хорошим и мудрым императором, и меж тем и тираном. Сколько людей - столько и мнений, и кто он, Се Лянь, такой, чтобы затыкать свой народ?        Но на этом праведные деяния юного принца не заканчивались. Он так же был весьма дальновиден, распорядившись о найме новой прислуги и стражи, а так же о незначительном для казны, но весьма большом для народа, поднятии жалования, что помогло успокоить слуг и предотвратить распространение смуты в императорском дворце. Гарема у прошлого Императора не было, что облегчило задачу.        И благодаря быстрым и чётким действиям Се Ляня смуты, как таковой, удалось избежать. Государство продолжило функционировать как внутри, так и внешне, лишь с тем исключением, что теперь у всякого на устах были непрошеные рассуждения на тему власти и того, кому же достанется престол. Здесь, опять же, была уйма мнений. Правители иных государств, в основном, были за то, чтобы юный принц унаследовал трон вслед за отцом, но, разумеется, не из добрых намерений. Они считают, что ежели на трон сядет ребёнок, то это весьма облегчит им жизнь. Восьмилетка не сможет нормально управлять государством, а советника отравить или же казнить под предлогом измены не будет большой проблемой.        Народ Сяньлэ же не мог сойтись во мнении. Одни поддерживали кандидатуру принца при регентстве советника, оные же жаждали видеть на троне взрослого, опытного правителя, и поэтому поддерживали идею передать трон кому-то из родственников погибшего Императора.        Се Лянь взглянул на советника, и тот в свою очередь невольно вздрогнул. Он не ожидал, что ребёнок, как он думал, погрузившийся в свои думы, на деле уже давно заметил его присутствие, а посему не был этому удивлён. Мэй Няньцин подошёл к столу, аккуратно просматривая результаты трудов юного принца, словно это были не важные государственные вопросы, а задание, данное учителем для закрепления изученного материала.        — Зачем? — спустя семь минут абсолютного молчания спросил Советник, заставляя Се Ляня отложить кисть.        Ребёнок понял все без лишних слов. Он медленно повернул голову и взглянул мужчине прямо в глаза, нет, в душу, своим пустым, но отчего-то до жути холодным взглядом, слишком тяжёлым и невыносимым, заставляющим всякого отвести взгляд, ежась от невесть откуда взявшегося холодка.        — Поймёшь, — Се Лянь протянул Мэй Няньцину письмо, неприятное, написанное, кажется, наспех, но это только до тех пор, пока не вникаешь в его содержание и не узнаешь кто автор.        Сказать, что Советник потерял дар речи- ничего не сказать. Разумеется он, как и подобает королевскому советнику, одному из самых значимых лиц в государстве, знал о том, что в провинциях народ живёт достаточно в сравнении со столицей, но он и подумать не мог, что на деле все обстоит куда хуже. Народ умирает с голоду, налоги нещадны, условия жизни невыносимы, а надежда давно утеряна, ведь люди уже смирились с тем, что власти нет до них никакого дела. Все это заставляло ужаснуться, но вместе с тем и понять намерения бунтовщиков, не так давно убивших всех взрослых в императорской семье Се.        — Ты... Хочешь призвать их к ответу? — голос Мэй Няньцина робкий, неуверенный, в противовес ему же звучит голос принца.        — Да, — голос отдаёт холодом и решимостью, с которой не следует даже пытаться спросить, и Советник не пытается, он лишь молча утыкается носом в свои ладони, искренне не понимая почему у этого ребёнка, которому сами звезды предрекли счастливую, полную свершений, жизнь, все столь плохо.        Мужчина тяжко вздыхает, уже собираясь обсудить нечто, что следовало решить давно, но вдруг раздаётся стук в дверь, а следом незамедлительное дозволение войти.        — Ваше Высочество, Ваше Превосходительство, — кланяется запыхавшийся гонец. — Все господа дома Се прибудут завтра к вечеру во дворец, посему они... — гонец замолкает, неуверенно поглядывая на Мэй Няньцина. — Требуют накрыть им пиршество к их приезду, а так же проследить, чтобы никого кроме родни Се не было в тот вечер на пиру, — гонец выжидает ответ, легко дрожа от страха.        — Пусть так, организуем, — Советник удивленно смотрит на Се Ляня, поражаясь тому, как же быстро он принял эти условия, кажется, даже не думая о том, чем это может обернуться, но принц, уже заранее зная о чем думает Советник, лишь легко вскидывает ладонь, отмахиваясь от взрослого, словно от назойливой мушки, и поспешно покидая кабинет, оставляя Мэй Няньцина в полнейшей недоумении.        Се Лянь широко улыбается, впервые так радостно и искренне с той роковой ночи. Он внимательно разглядывает пузырёк в своих руках, с искренним восторгом наблюдая за тем, как жидкость в нём резко следует в такт его незатейливым движениям.        — Ваше Высочество, — руки лекаря дрожат, глаза широко раскрыты, а целый мешок золота и драгоценностей, которых он в жизни не видывал, благополучно забыт.        — Не беспокойтесь, — весело отвечает принц, аккуратно помещая флакон назад в коробочку.        Он быстрым шагом покидает обитель лекаря, оставляя того беспомощно пить чай с успокаивающим эффектом, дабы хоть как-то успокоить разыгравшиеся нервы. Но Его Высочество об этом не думает. Да и следует ли? Он не может позволить себе сомневаться в таком. Как день ясно, что он и до девяти лет не доживёт, если стушует и оставит свою затею. Всё или ничего. Струсить, а после умереть с позором, забрав с собой советника, Жун-эра, а так же народ и Сяньлэ, или же бороться, отстаивая то, что принадлежит ему по праву.        На Кухне Се Лянь находит маленькую девочку, дочь повара. Ему не составляет труда разговорить ту и запасть ей в душу. Девочке, судя по всему, всего лет шесть, чуть старше Ци Жуна, и друзей у неё, видимо, нет.        — А ты милый, — говорит малышка, застенчиво вертя в руках подаренный цветок.        — Ты милее, — Се Лянь не врёт, девочка действительно мила и достаточно умна, и, пожалуй, принц начинает жалеть, что никогда раньше не захаживал на кухню, и знать не знал о том, что в его дворце есть такое прелестное создание.        — Слушай, а ты не мог бы сказать откуда ты взял эти цветы? — девочка легко улыбается, невинно хлопая глазками.        — А зачем?        — Ну как это - зачем? — непонимающе бурчит малышка. — Ты же теперь мой друг? — Се Лянь робко кивает, обнаруживая, что ему совестно притворяться кем-то другом, ещё и для таких целей, что имеются у него. — Ну вот! — радостно вскрикивает девочка. — Друзья должны помогать друг другу. Вот ты мне скажешь где растут эти цветы, и я для тебя что-то сделаю, так же честно? — и Его Высочество кивает, легко улыбаясь.        Честно. Ещё как. Он покажет ей где раздобыть такие прекрасные цветы, а она поможет ему улучшить вино на сегодняшнем пиру.        Се Лянь тихо сидит, наблюдая за тем, как любимые родственнички светятся. Они все, словно рой пчёл, жужжат и шумят. И самое главное - никто из них даже не обращает внимание на тихо сидящего принца, уже спустив его со счетов. Средь всего этого гомона можно услышать уже споры по поводу того, кому же достанется трон. И никто не предложил кандидатуру Се Ляня, никто не желает возиться с неопытным, дурным мальчишкой, в лучшем случае собираясь убить его тихо и бесполезно, ведь никто не хочет иметь хоть малейшую возможность, что в будущем ребёнок вырастет и решит заявить свои права на трон. И Его Высочество понимает такую позицию. Это разумно, но бесчеловечно.        Наконец, спустя двадцать минут, весь шум затихает, и родня усаживается за столы, но лишь для того, чтобы возобновить все эти возгласы и речи, перекрикивающие друг друга, но теперь с большей силой. Знать пьёт, ест, веселиться, и, наконец, Жэнь Инь, один из наиболее ближайших родственников его отца, поднимается с места, высоко вскидывая свой бокал.        — Семья! — громко восклицает он на смех других, впрочем, мужчина и сам понимает абсурдность этого слова в отношении всех собравшихся, поэтому посмеивается со всеми остальными. — К сожалению прошлый Император был плох в управление собственной страной, — цыкнув сетует Жэнь Инь, а Се Лянь тем временем чувствует, как кровь в его жилах закипает. — Он правил так, что в конце его народ убил его! Ужасный правитель и бессердечный человек! Но народ Сяньлэ решил, что с него этого хватит, посему избавился от такой падали, тем самым изъявив желание избрать нового, достойного правителя, и мы с вами с радостью поможем в этом! — Се Лянь молчит, лишь нервно стучит пальцем по столу, ничуть не удивлённый прозвучавшим высказываниям. — Так выпьем же за новую эру Сяньлэ! — со всех сторон звучит похвала и воодушевлённые возгласы, и все как один принимаются осушать свои бокалы, все кроме Жэнь Иня.        Проходит пятнадцать минут. За это время возгласы стали тише, люди спокойнее, но они слишком дурны, чтобы понять, что алкоголь действительно несёт им смерть. И вот, наконец, первый человек встаёт из-за стола, его глаза широко расширяются, видимо он понял в чём дело, но уже слишком поздно, поэтому беспомощно хватаясь за край стола, он падает, а вокруг раздаются смешки и оскорбления в сторону пьяницы, допившегося до беспамятства. Но смех затихает когда следом падает и второй человек. Третий. Зал наполняется криками, люди в панике, но как бы они не пытались звать стражу - в ответ тишина, ведь они сами изъявили желание быть в полном одиночестве, и нашлось лишь одно исключение - молодой слуга, разносивший еду. Но парнишка столь напуган увиденным, что и пошевелиться не может. Четыре, пять, шесть, семь. Се Лянь сбивается со счета. Всё происходит слишком быстро. Вот человек кричит от ужаса, а вот его колени подгибаются и он беспомощно падает на пол, доживая свои последние мгновения. Кто-то пытается выбежать в коридор, но не успевает добежать, не успевает позвать на помощь. Дорожка из трупов усеивает пол. Крики, слезы, мольбы о помощи, бессмысленные метания. Все это кажется совсем рядом, но при этом так далеко, что почти не слышно. Создаётся ощущение, что происходящее длится мгновение, но вместе с тем - вечность. Наконец принц вздрагивает и ошарашенно смотрит на советника, беспомощно трясущего его. Се Лянь успевает лишь судорожно вздохнуть, прежде чем вновь забыть как дышать. Весь пол усеян трупами, и лишь Жэнь Инь беспомощно смотрит из стороны в сторону, прижимая к себе трясущиеся руки. Но Мэй Няньцин не даёт Его Высочеству вновь упасть в пропасть собственных дум, и вновь с силой трясёт его, перепуганно и бегло осматривая принца. Наконец, увидев, что мальчик всецело обратил своё внимание на него, советник выдыхает, падает на колени и прижимает Се Ляня к себе. Его Высочество пытается взглянуть на сложившеюся картину, пытается узреть плоды своих трудов, но Мэй Няньцин не даёт, он крепко прижимает ребёнка к себе, заставляет уткнуться носом в свое плечо, в потом аккуратно поднимается с колен, направляясь к выходу из этого ада на земле. Принц слышит, как советник умело и чётко раздаёт приказы, слышит, как Жэнь Инь бранится, кричит, что он не виновен, что это всё Советник, но Се Лянь знает правду. Виноват только он. И это заставляет весь воздух пропасть из лёгких, а сердце, кажется, на миг замереть. Он убил всех этих людей, он наблюдал за тем, как они доживают свои последние мгновения, а теперь он подставляет единственного человека, что смог остаться в живых.        Какой-то стражник окликает Мэй Няньцина, они о чем-то говорят, но о чём - Се Лянь уже не слышит. Советник аккуратно целует его в лоб, обнимает, говорит идти прямо в свои покои, и что по пути его встретят. Принц же лишь вяло кивает, на ватных ногах идя в свои покои, и в какой-то момент он поднимает голову, обнаруживая себя на той самой развилке, что помогла ему и Ци Жуну спастись. Он и сам не понимает куда идёт, но кажется маршрут изменился, и теперь он вот вот должен предстать пред родительскими покоями.        И он не ошибается. Спустя несколько минут заветная дверь уже перед ним. Он легко толкает её, заходя внутрь. Запах пыли тут же бьёт в нос. Комната была заброшена всего с неделю назад, но уже чувствуется этот яркий контраст с остальным дворцом и этой одинокой обителью. Се Лянь идёт робко, словно опасаясь, что в какой-то момент его окликнет отец, отругает, и строго настрого запретит приходить сюда без особой нужды, но тут же его прошибает холод, а вместе с ним осознание неумолимого - отец больше его не окликнет, не отругает, а матушка более не приласкает, и теперь эта комната не более чем помещение, ведь их больше нет и уже никогда не будет. Почему-то раньше это никак не доходило до его разума, почему-то раньше он никак не мог осознать одну простую истину - его родители мертвы. И лишь сейчас, воочию увидев смерть, он наконец понимает, что их уже ничто не вернёт. Не будет больше ни счастливых моментов, ни грустных и печальных, не будет вообще ничего. Никто из родителей не похвалит его за то, что он делает. Никто не укажет на ошибки, никто не отчитает, не научит уму да разуму. Теперь он сам по себе, теперь всё его действия и слова имеют последствия, теперь он сам несёт тяжесть этих решений. Он сам решил убить стольких людей, и сам наблюдал как они умирают, вопят от ужаса, но уже ничего поделать не могут, ведь когда смерть дышит в затылок ни остаётся ничего, что могло бы это предоставить.        Се Лянь залазит с головой под родительское одеяло, сворачивается калачиком и просто лежит. Так проходит десять минут, двадцать, пока в один момент его не прошибает током - он убил людей. Именно он заставил их страдать, именно он оставил их детей сиротам, а жён вдовами, именно он молча наблюдал за их страданиями, и именно он незадумываясь принялся такое решение. Что бы сказали отец и матушка увидь это? Ах, они ведь больше ничего не скажут, потому что так же мертвы. Он больше никогда не услышит их голосом, не сможет побывать в их объятьях, и он больше никогда не сможет взглянуть им в глаза.        Он хладнокровно избавился от стольких людей, до этого момента даже не понимая, что это такое - жизнь, и что значит отнять её, а уж тем более в таких количествах. Убийца. Идиот, не знающий цену жизни, и так легко оборвавший её.        Се Лянь безудержно рыдал, только сейчас осознавая всю тяжесть совершенного поступка. Он лишился родителей, увидел смерть воочию, но даже это не остановило его от участи стать убийцей. Да чтобы сказали отец и матушка? Матушка..        Принц резко поднял голову, а глаза его расширились от осознания. Его матушка, светлая и добрая женщина, что во всём поддерживала сына, учила жизни, всегда была рядом, и Се Лянь не сомневался, что даже в свои последние мгновения она думала о нём, и чтобы она сказала увидев все это? Похвалила? Смех и только. Её малолетний сын стал убийцей, что долго не думая расправился со всеми, кто ему, как он посчитал, мешал, а чтобы избежать не лучшей участи подставил другого человека, пусть и не специально. Жестокий, расчётливый, лицемерный, да в конце концов - убийца! В его то восемь лет! Да, он убил этих людей, более они не угрожают ему, брату, советнику и народу, но ежели стало ему от этого легче? Нет. Не стало и не станет.