Как бы я хотел, чтобы это был не сон.

Пиздец. Первая и единственная мысль, которая вертится, как карусель, в голове Димы после осознания полной картины его жизни. Он не хочет изводить себя мыслями, но этот снежный ком уже набрал оборот и летит с бешенной скоростью. Дима не хочет плакать. Дима не хочет истерически смеяться. Он не хочет крушить все. Блять, да как так?! Он просто злился. Он просто устал. От себя? Конечно. От мыслей? Безусловно. Чернокнижник не понимал, как его чувства зашли так далеко. Хотел же контролировать, сдержать тот пыл, который он ощущал. Медленными шагами ноги мерили комнату в который раз за вечер, чтоб найти хоть какой-то ответ. Только вот мысли вяжутся в непонятный комок и понимание происходящего окончательно пропадает. У него горит все внутри, а потушить не знает как. Бесы пляшут чечетку так сильно, что эхо отдается в голове. Дима задыхается уже, и только распахнутое окно заставляет вновь дышать, а затянутая сигарета, как иронично не звучало бы, словно глоток свежего воздуха. Табак проникает в легкие и отдает в мозг, помогая рассеять поток мыслей. Остается только усталость. Правильно, утром с ясной головой будет легче, наверное? Надежда, что мысли перестанут быть комком непонятно чего, таилась глубоко внутри. Зашторив окно, чтоб все погрузилось во мрак, он наконец-то выдохнул. Тело упало мешком на большую кровать, мгновенно заставляя уснуть.

***

- Дмитрий? Дмитрий, вы с нами? Вы чего так задумались? Голос Марата звучит в голове эхом и совсем непонятно откуда он доносится. Стоп, что? Марат?! Дима резко открывает глаза и яркий свет сразу ослепляет, из-за чего тот сразу морщится. Проморгавшись, он увидел перед собой Олега, который обеспокоенно держал его за плечо. - Брат, ты че? Бесы попутали? – осторожно спрашивает друг. - Э, да? Все нормально... - Ну, допустим я тебе поверил. Ребят, давайте стоп возьмем, никто же не против? Все вокруг зашумели и до Чернокнижника дошло, что происходит. Он в готическом зале на съемках. Но как? Он разве не только лег спать? Как прошло все утро и весь день. Он ничего не помнит, и не похоже, чтоб он лунатил. Вроде не наблюдалось за ним. Люди семенили туда-сюда. Влад с Марьяной над чем-то смеялись. Сбоку беседовали Лина и Олег. И казалось бы все как обычно и уже так привычно для ритма жизни парня, но... Что-то здесь не так... Это, наверное, первая здравая мысль Димы за последнее время, а то все время все сводится к одному человеку. От осознания происходящего бесы внутри него навострили уши. Чернокнижник стал внимательнее осматривать все вокруг. Марат стоял общался с продюсерами в своем неизменном костюме. К Лине и Олегу присоединился Шепс старший, Марьяна с Владом куда-то ушли, Надежда Эдуардовна с Викторией явно говорили о чем-то серьезном, потому что хмурились. Взгляд Димы пал на Константина, который тоже стоял в стороне и о чем-то явно задумался, потому что смотрел в одну точку. Все так же одетый с иголочки, серьезный. Как бы ни старался парень, он никогда не мог попасть в голову к мужчине. То ли сильная защита, то ли сам Чернокнижник боялся узнать что на самом деле чувствует Медиум. Все выглядит как обычно, но я чувствую, что это не так. Почему никто не чувствует этого? Стопэ, это еще че за хрен? Дима заметил поодаль от всех мужчину, он похож на оператора или кого-то из стаффа, но он видит его впервые и, кажется, он один его видит. Сущь? После этой мысли мужчина посмотрел на него и улыбнулся. Парень принял это как зеленый свет и направился в сторону него. По мере наступления он отдался все дальше в сторону выхода. Они шли вдоль коридора пока и вовсе не вышли на улицу. Холодный ветер сразу ударил в лицо, из-за чего парень невольно дернулся. Мужчина пропал из вида, но присутствие его здесь оставалось и явно где-то близко. Дима направился в сторону колон и не прогадал. - Ну и кто ты? – сразу, не церемонясь, спросил парень, подходя ближе к нему. - Что? Не догадался еще? – мужчина вновь улыбнулся, а его глаза стали как смоль черные. - А должен? - Ну, а как по-другому? Ты недавно читал обо мне, разве нет? Ты так яростно звал меня. Желал, чтоб хоть в моем мире твои мечты и мысли приобрели смысл. Уверен, что не знаешь, кто я? – сущь оскалилась, а глаза стали краснеть и светиться. Тело стало меняться, приобретая безобразную форму. - Ты... Мара? – Чернокнижник отступил на шаг. Он и вправду читал недавно об этом виде демона. Он садится на грудь человека, мучая его кошмарами. Изводит и питается страхами. Чаще его называют «сонным параличом», но что-то не сходится. Он не задыхается и явно все это не назовешь кошмаром. Конечно, если для него жизнь — это не кошмар. - Что? Нет! Издеваешься? Я еще думаю, что со мной происходит, - сущь рядом щелкает пальцами и мгновенно становится стариком с длинной седой бородой и древнем одеянии, - так то лучше. - Морфей? - Ты был близок, но нет не Морфей. Я его отец – Гипнос. Мой сын не выдержал бы твою энергетику, - мужчина вновь щелкает пальцами и за ним появляется лавочка, на которую он благополучно садится. - Подожди разве ты не бог мирного сна, а твой сын же может врываться в сны и менять все так, что не отличишь это от реальности? – Дима замешкался, ведь в книгах все по-другому было сказано, не так, как происходит наяву или не наяву. Он снова запутался. - Дай мне сил, на этого придурка, - после этой фразы у парня полезли глаза на лоб. Не ожидал он услышать такой фразы от самого бога сна, - как думаешь, от кого унаследовал это мой сын? Все мы не без греха. Давай сразу поясню пару моментов, а то глаза скоро из орбит вылетят. Мы находимся в твоем сне, осознанном сне. То есть ты будешь помнить все, когда проснешься. Так как это твой сон, ты его полностью контролируешь, он идет у тебя из головы и сердца. То, что я так с тобой общаюсь, это твоя прихоть. Мне самому этот жаргон не нравится, но тебе видимо так комфортнее. Если не веришь, то подумай, чего сейчас хочешь. - Пиздец... Стоило Диме подумать о том, что он хочет покурить, то в его руке оказалась пачка сигарет с зажигалкой. Парень медленно сел на лавочку рядом с мужчиной и закурил сигарету. Осознание происходящего ударило по голове. За день до этого сна, он читал про все это и даже пробовал технику осознанного сна, но тогда не подействовало. Кто знал, что оно подействует с задержкой. Кто знал, что это вообще подействует. Он Чернокнижник, а такая практика явно больше подходит медиумам и ясновидящим. Подул ветер, напоминая Диме, что на улице не май месяц и выходить без куртки было опрометчиво. - Холодно как-то, но раз это мой сон, то пусть станет теплее и ветра не будет, -как только он это произнес засветило солнце и от ветра след простыл. - А ты быстро учишься, малой, - мужчина одобрительно хлопнул парня по спине и усмехнулся. - И что дальше? - Ты мне скажи, тебе решать, что будет дальше. Только не забудь, что время сна ограничено и как бы ты ни хотел, здесь нельзя оставаться. Когда мое время закончится, придет демон по страшнее Мары и выбраться будет сложнее, - Гипнос нахмурился и устремил свой взгляд вдаль. - Кто? Канашибари? - У этого демона много имен и Канашибари - одно из них, - имя носило японское название опыта между сном и бодрствованием, включая паралич, страх, беспокойство, а иногда и галлюцинации. Кажется, что это просто предшественник кошмара, но часто люди впадают в кому, после его появления. - Почему он, а не Мара? По той же причине, что и ты здесь? – Никогда еще Дима так не жалел, что практикует, как сейчас. - Верно, но ты здравый малый. Надеюсь, ты будешь слушать не только свое сердце и бесов, но и здравый смысл в твоей голове. Но, как я вижу, он у тебя будет, - мужчина посмотрел за спину парня и ухмыльнулся. Дима заметил взгляд и обернулся. Из здания вышел Константин и начал оглядываться вокруг. Заметив Диму, он стремительным шагом направился в его сторону, - удачи парень, сделай это наконец-то. - Что? Ты о че.. – стоило Чернокнижнику вернуть свой взгляд на Гипноса, как тот исчез, - блять. - Дмитрий? Тебя все ищут. Скоро начало, надо возвращаться. - Хорошо, я понял, - парень обогнул мужчину, слегка задев его, и зашагал в сторону двери. - С кем ты говорил? - Ни с кем, тебе показалось, - отрезал слишком резко Дима, от чего Константин опешил, но сразу собрался и вернул спокойный вид. - Я не слепой и к тому же не глухой, - с холодом в голосе ответил Медиум. Зайдя в здание, они шли неторопливым шагом в сторону готического зала. Шаги раздавались эхом в коридоре, и гнетущая тишина раздавалась как будто отовсюду. Знакомое чувство, которое преследовало его все эти дни, разливалось по телу, вызывая отчаяние. Тяжело. Очень тяжело. И морально, и физически. Хочется, чтоб все вокруг исчезло и сам Дима тоже. Если это мой сон, то я могу делать что хочу, а значит и говорить тоже... - А мне кажется, ты и слепой, и глухой, - Чернокнижник остановился и шаги сзади него прекратились. Они стояли так, будто вечность, а молчание затянулось на не позволительно долгое время. Не выдержав, парень повернулся в сторону Медиума. Тот стоял неподвижно, хмурился и изучал Дмитрия. Типичный Константин. - И что? Ты мне ничего не ответишь? – не унимался парень. - Что ты хочешь услышать? – мужчина держал лицо, и никакое его действие не выдавало его настоящих эмоций. - Узнаю Константина. И бровью не ведет, когда я что-то говорю, - вновь Дима закипал, как ранее вечером. Конечно, ты и во сне будешь вести себя так, как в жизни. Потому что другого я не видел... - Кость, скажи мне честно, мне надо в лепешку разбиться, чтоб ты наконец-то обратил на меня внимание? - Что? Ты о чем? – маска спокойствия мужчины треснула и его лицо озарило удивление и явное непонимание происходящего. - Да о том, Кость! Что бы я ни делал, что бы я ни говорил. Для тебя я пустое место, пустой звук. А я стараюсь, из штанов выпрыгиваю, понимаешь? Говорю конструктивное мнение, молчишь. Встаю на твою сторону, не обращаешь внимания. Критикую, ноль. Да даже шутки шучу о тебе, а ты серьезно отвечаешь. Но стоит Череватому рядом с тобой просто засмеяться, так ты тоже заливаешься. Что за бред? Чем я хуже? По-твоему, я не такой крутой чернокнижник как он? Хотя погоди, ты же со всеми нормально общаешься, а я как лох педальный в стороне. Ты ставил мне десятку, и я думал вот супер, наконец-то заметил, но на этом все. Ты сделал все, чтоб я обратил внимание на тебя, но не позволяешь приблизиться ближе. - Дим... - Нет, подожди я договорю. Посмотри в мои глаза, там таятся мои демоны. И они злятся, я сдерживал их очень долго. Они отбивают чечетку в моей голове. Все громче, понимаешь? С каждым разом все громче и громче. Я устал от своих мыслей. И совру. если скажу, что я в порядке. Потому что я не в порядке. Я не умею ждать и не хочу уметь. Мне тошно уже от самого себя. Я не ищу спасения, потому что меня уже не спасти. Я не ищу помощи. Потому что я слишком горд, чтоб принять ее. Я не ищу себя. Давно не ищу. Потому что я давно потерял себя. Дима подошел к стене и медленно скатился по ней. Дышать стало невыносимо трудно, и от желания открыть окно, оно мгновенно распахнулось. Костя от неожиданности дернулся и обернулся на окно. - Даже окно интересней чем я, смешно, - парень засмеялся, не выдержав ироничности ситуации, - ну что, Леопольд, что скажешь на это? Снова будешь молчать или прочитаешь мне мораль? - О, не плохо, мне дали слово, спасибо, - от неожиданных слов Константина, Дима опешил. Он посмотрел на мужчину и увидел, что тот то ли зол, то ли расстроен. Резко накатила волна вины за сказанное. Ведь Медиум не виноват в том, что чувствует к нему Чернокнижник, и уж тем более не обязан отвечать на все, что ему высказали в порыве гнева. Дима потупил взгляд и опустил голову. Ему стыдно. Даже в своем сне ему неловко. Пока он думал, совсем не заметил как Константин плавно приземлился рядом, думая о чем то своем. В который раз молчание затянулось. Дима вспомнил слова Гипноса. Времени оставалось явно мало, и он выжмет из этого сна максимум. Хотя бы здесь я сделаю это. - Прости, я не хотел всего этого говорить, - врет Чернокнижник: хотел и сказал бы это снова. - За что ты извиняешься? – мгновенно отвечает Медиум, - это мне надо извиняться, что довел до такого. - Что? Ты о чем? - Да о том, что и ты, Дим. Всю свою жизнь, я был готов любить, но никому этого не надо было, и я научился ненавидеть. Моя молодость протекла в борьбе с собой, светом и тьмой. Лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца, они там и умерли, как мне казалось. Я сделался нравственным калекой и научился притворству. Когда я был в горах и говорил с предками, то они всегда говорили: «- Не грусти. Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как фигуры в виде облаков на небе. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.» И я никогда не понимал, что они имеют ввиду, пока не встретил тебя. - Кость, ты... - Подожди, не перебивай. Я тебя слушал, так и ты послушай. Мне было плохо. Это не та болезнь, которую может вылечить врач, она была внутри, у меня в груди. Там всё было пусто, как будто мне вырвали сердце. Меня всегда предавали, пользовались. Но стоило мне прийти вновь на шоу и увидеть тебя, и появилось ощущение будто все вокруг искрится. Чувство симпатии обычно возникает от первого впечатления: прямой взгляд и открытая улыбка, смотрящая на тебя, вызывают ответный ласковый взор и улыбку, но ты слава богу не обратил на это внимание. И я стал наблюдать за тобой. С каждым разом ты удивлял меня все больше и больше. Как ты отчаянно цепляешься за любую возможность. Как стремительно врываешься в бой и даешь отпор каждому колкому комментарию. Поэтому моя первая десятка была тебе. Ты действительно заслуживаешь эту десятку. И всегда бы ставил ее тебе, но согласись, что это вызвало бы подозрение. Я возлагал на тебя и твои способности большие надежды. А потом понял, что именно то, на что возлагаешь самые большие надежды, в итоге тебя убивает. Я стал бессовестно долго наблюдать за тобой. Изучая каждую мелочь. Не замечая за собой, я упустил тот момент, когда влюбился в тебя. Я совру, если скажу, что воспринял это спокойно. Отнюдь нет, я испугался. Мне 35, я медиум, да и к тому же мужчина кавказских кровей. И это не то что надо, явно. Так еще и ты стал цепляться за меня. Поэтому я решил уйти в тень и понимаю сейчас, что совершил большую ошибку. Я не хотел, чтоб ты страдал, ни в коем случае, но в итоге заставил страдать нас обоих. Я не жду, что ты примешь мои чувства, потому что я явно для тебя скорее как наставник. Но я решил быть откровенным с тобой, раз ты открылся мне. Живешь ведь только раз, только раз. Решайся. Это всего лишь сон. - Знаешь, Кость, я молод. Меня окружают тусовки, красивые девушки. И казалось бы, мне только 25 и моя жизнь только начинается. На взгляд все прекрасно, но так только хочется думать. Ведь в моей жизни очень много «но». Я чернокнижник, победитель битвы экстрасенсов, участник битвы сильнейших и влюбленный в 35-летнего мужчину Медиума, его коллегу, парень. Сделал. Я сделал это. - Кость, я просто хотел и хочу быть рядом. Мне просто нужно твое внимание. Я не требую много. Мне нужно просто внимание. Как жить, если ты не чувствуешь, что о тебе думают, мечтают? Это было бы невыносимо. Но теперь я знаю, что ты чувствуешь на самом деле, и я благодарен тебе за это, - пока Дима говорил это, он не заметил, что по его щекам покатились слезы. То ли счастье, то ли грусть посетили его. От чего проще не становилось вообще. - Посмотри на меня, пожалуйста, - парень повернулся на мужчину и наткнулся на мягкую улыбку, со взглядом полным нежности. Он медленно протянул руку к лицу Димы и стер большим пальцем одинокую слезу, - ты сказал, что не ищешь спасения, но позволь спасти тебя, - он наклонился к лицу Чернокнижника, как будто ища согласие в его лице, но Дима сам поддался вперед и поцеловал мужчину. Они целовались медленно. Совсем не спеша, не боясь, что воздух закончится. Оба так давно ждали этого, что никто не хотел портить этот момент. Дима хватался за Костю, как за последний шанс на выживание, а мужчина в ответ мягко улыбался в поцелуй. Вот он - глоток свежего воздуха для обоих. После стольких дней терзаний, Диме было легко, но вот только вокруг будто стало совсем тихо. Он отстранился и заметил, как все вокруг постепенно стало чернеть. Черт возьми, нет! - Мне нужно уходить. Прости, - Дима резко встал и начал осматриваться. В голове кто-то заговорил: «- Тик-так, твое время на исходе». Блять. - Что? Что происходит? – Константин встал вслед за парнем и обеспокоено посмотрел на него. - Это сон, Кость. К моему сожалению, ты всего лишь плод моих фантазий, и все это нереально. И сейчас время сна на исходе, иначе я останусь здесь навечно, - говоря все это, он заметил дверь, похожую на дверь в его комнате. И он направился к ней. Медиум поспешил за ним. - Дима, стой. Это не сон, я настоящий. - Как бы я хотел, чтобы это был не сон, и ты был настоящим, но скорее всего, это уже действие паралича. Прости, я ухожу. Я люблю тебя, Кость, - Дима открывает дверь и видит лишь свечение. - Я тоже люблю тебя, Дим, - парень входит внутрь и все вокруг испаряется.

***

Глаза резко распахиваются и понимание где он не сразу приходит в голову. Дима дома, лежит на своей кровати. Зашторенное окно не дает понять какое сейчас время суток. Дисплей телефона показывает 6:09. Он аккуратно садится и трет глаза, пытаясь окончательно проснуться. Это был всего лишь сон. Всего лишь ебанный сон. Он обратно падает на кровать и отчаянно кричит в подушку. Больно. Очень больно. Внутри все сжимается. Я не смогу провернуть такое в живую, как бы я не хотел. Отчаяннее сменилось безысходностью, и Дима встал с кровати, чтоб одеться. Он хочет прогуляться. Освежить голову или затуманить ее окончательно, пока сам не знает. Вооружившись пачкой сигарет и совсем позабыв о телефоне, он вышел на улицу. Думая обо всем на свете, а тем более о своем сне и что там было, парень совсем не заметил, как пришел в сквер. Сев на лавочку, он посмотрел в небо. Такое же темное и пустое, как внутри сейчас. Возможно, ему реально стоит сказать о своих чувствах или хотя бы заговорить тет-а-тет с ним. Ведь чтоб сблизиться с человеком, нужно хоть однажды побеседовать с ним с глазу на глаз. Мало ли произойдет чудо и сон окажется правдой. Смешно. Дима любил темноту, потому что она всегда окружала его. Она единственная всегда была рядом. Он любил гулять по ночам и ранним утром, когда еще темно. Это ему больше по вкусу, мир становится другим. Пустынный, тихий и в какой-то степени таинственный. Чернокнижник совсем не заметил, как пошел снег. Встав с лавочки, он пошел домой. Его всегда волновало как он, что он делает и где он сейчас, о чем же все таки думает на самом деле. Но почему его это волновало он никогда не мог ответить точно. Полностью вогнавшись в свои мысли и бредя по узкой тропинке парка, Дима практически прекратил чувствовать все. Будто пустота пожирала изнутри, будто чего-то не хватает, а точнее кого-то. Снег медленно падал и не таял на волосах, что очень раздражало парня. Но сейчас его это меньше всего волнует. Казалось бы, забудь и дело с концом, но засесть так прочно в голове равно преступлению и посягательством на личное пространство. Человек показывает всем видом, что ему без разницы, на существование Димы, и его он точно не волнует. Да и боль, пережитая за все время, точно должна была отбить все чувства, но увы, нет. Сам того не понимая, он никогда не прекращал думать о медиуме, начиная с их первой съемки. Часто говорил неприятные слова в его сторону себе, чтоб вызвать у себя отвращение к нему, но и это никак не срабатывало. Можно назвать это любовью? Можно ли назвать ту тягу, которую испытывает Дима, даже после всего того, что было между ними, - любовью? Это любовь? Помутнение рассудка? Или бесы играют с ним? Он не знает, вообще ничего не знает. Ему страшно, правда очень страшно. Страшно забыться, страшно быть одним. Стой. Надо успокоиться. Он послушно остановился. От потока мыслей Дима не заметил, как у него пошли слезы. Опрокинув голову назад, тем самым не позволяя слезам катиться, его глаза встретились со светающим серым небом, откуда так и падал хлопьями снег. Тошно, да и душно. Опустив голову, он увидел, что уже добрел до дома. Снова один. Снова одиночество. Чернокнижник убивал себя своими же мыслями. Зачем? Не знает, само по себе выходит. Что же тут поделать? Абсолютно ничего. - Эй, все хорошо? - Диму остановил мужчина, но он даже не удосужился поднять голову, ему все равно. - Да-да, до свидания, - пробормотал парень и уже шел в сторону подъезда дома, как его вновь окликнули. - Дима, с тобой же не все хорошо. И тут, как холодная вода, окатившая лицо, донеслась эта фраза в голове. Голос, этот голос. Он никогда не спутает его ни с кем другим. Не может быть. Чернокнижник резко обернулся и наткнулся на него. На того, с кем точно не ждал встречи, по крайней мере сейчас. Того, кого любил и ненавидел одновременно. Все того же безмятежного, спокойного, с непривычным мягким взглядом, который улыбался так по-доброму, что от такого можно просто растаять. Все того же, но во взгляде беспокойство. Дима оцепенел - не привык видеть его таким, не привык слышать его голос, обращающийся к нему. - Я же вижу, что все не в порядке, - продолжил Константин, но чернокнижник все так же молчал в неподвижном шоке, - почему ты молчишь? - слишком близко к себе услышал парень эти слова, ведь Медиум уже стоял на расстоянии двух шагов от него. - Чт... Что ты тут делаешь? —заикаясь и шепотом произнес Дима, за что уже миллион раз проклял себя. - Я просил тебя позволить мне спасти тебя, и я от своих слов не отказываюсь. Чего...? - Что ты сказал? Повтори пожалуйста, а то мне кажется я гоню, - более уверенно и решительно заговорил парень. Не успев толком начать думать, Диму опять остановили и зажали в... Объятиях? Что? Он меня обнял? Костя меня обнял? Я не понимаю. - Как я и сказал, я не отказываюсь от своих слов. И все что я сказал было правдой. И если бы кто-то брал телефон, то знал бы это раньше, - причитал медиум, обнимая парня крепче. - Я не понимаю, это же был сон. Что происходит... - Видимо неосознанно во сне ты своей энергетикой призвал мою и у нас был общий сон. Но скажу тебе больше, это был один из твоих бесов и в конце тебя ничего опасного не ожидало, как ты думал. Он тебя... - Наебал. - Я хотел сказать одурачил, но так тоже сойдет. - Пиздец, своего же беса не признал, дожили. - Ничего страшного, ты просто устал. Но если бы не он, то ни одно непроизнесённое слово не принесло столько пользы, сколько множество сказанных в этом сне. Я столько всего хотел тебе сказать в жизни. Но наше молчание нас загубило на долгое время. - Но сейчас ты здесь и рядом со мной, - Дима уткнулся в плечо вдыхая запах мужчины, - спасибо. - К тому же привез твои любимые булочки. Я не врал, когда говорил, что замечал все за тобой, - Константин расплылся в теплой улыбке и поцеловал черную макушку чернокнижника. - Я скучал по тебе Кость, правда очень скучал, - говорил Дима, сжимая его куртку, боясь, что он сейчас просто уйдёт. - Я тоже скучал Дим, и я никуда не уйду...