День после разрыва

Дым в лёгких оседает пылью. Пепел липнет к горлу изнутри, перекрывает воздух. Душит. Убивает. Блитц кашляет сухо, с надрывом, бьёт кулаком себя в грудь, пока вскоре не понимает, что всё это чувство ему просто привиделось. Он действительно держит в руках сигарету, она тлеет, обсыпается, рушится, словно ветхое здание из мира людей, которые он часто видел на брошюрах там. Древняя Греция вроде. Искусство. Сигарета исчезает секундами и напоминает ему себя самого. Такого же тлеющего, безжизненного и вредоносного. Первый день после разрыва. Которая это по счёту? Блитц никогда не думал, что будет горевать по Столасу ТАК. Во внутреннем кармане джинсовой куртки душу не греет кристалл Асмодея, жёлтого отвратительного цвета — совсем не ровня привычной книге: толстая, багровая, приятная на ощупь, она будто хранила каждый отпечаток своего хозяина, и, прикасаясь к гримуару, он прикасался к тонким и нежным рукам принца Гоэтии. Слабая замена их теплу. — Христос на палке, какой я тупой, — искренне возмутился Блитц, туша измученный окурок о собственный рог. Не жаль. Совсем не жаль. Пусть хоть весь сгорит к чертям, пусть хоть оба они отвалятся. Когда Физз озвучил это, было легче. Смотреть на них с Асмодеем было усладой для его загаженной виной и ранами души: после того, что Блитц сделал с ним, его друг всё равно был счастлив. «А как у тебя со Столасом? , — эхом пронеслось в голове воспоминание. — Он всё так же строит тебе глазки, а ты делаешь вид, что не замечаешь, или вы всё-таки не ебланы?» Ебланы, выходит. Хотя, с какой стороны посмотреть: разговор же состоялся. Но привёл он… явно не к тем последствиям, что Физз и его палочно-выручалочный папик ожидали. Столас впервые был серьёзен. По крайней мере, других случаев припомнить не получалось — ведь если б раз был не первый, то его сухое «нам надо поговорить, Блитц» тут же всплыло бы плохим воспоминанием. Ужасным воспоминанием. Все слова, после «я думаю, что люблю тебя» Блитц не помнил. Потому что не слушал. Потому что боялся и пребывал в ужасном потрясении, почти в панической атаке — не меньше. Это смешно. «Я думаю, что люблю тебя» против всего, что случилось. После разодранных в кровь запястьев от кошмаров о золотых кандалах, после всех «это ничего не значит», после того, как Блитц сам успел поверить, что ничего не чувствует к Столасу, тот вдруг выдаёт такое. «Подумай лучше», — ответил он, тут же разворачиваясь и спеша прочь. Расторгнут контракт. Разорвана нить. Разбита сделка. Снова это не повторится. Снова он не позволит кому-то залезть в его душу, стать для него кем-то значимым, а после исчезнуть навек, разрывая на части то, что от него осталось. Но он минуты две держал палец над кнопкой «удалить» у фотографий уснувшего Столаса, пока те будто околдовали его и не позволили. Он улыбался во сне. И Блитц помнил, — так отчётливо помнил — как хотел взять его тонкую аккуратную руку в свою, как хотел уткнуться носом в его вкусно пахнущие каким-то средством перья, как хотел услышать его тихий спокойный голос и просто… быть там вечно. И сердце ужасно сжималось. Идиотская идея. Вас ничего не связывает, только книга. Забудь про эту чушь. Столас. Столас, Столас, Столас, Столас… «Тебе не понять это, Столас» «Почему? Только потому что я принц?» Тонкие руки обвили его талию и огладили грудь, согревая каплями тёплой воды. Блитц почувствовал на плече его клюв, какое-то подобие поцелуя и усмешку. Над ванной блестели созвездия. «Потому что ты не знаешь цену своим деньгам. И при этом считаешь, что цена есть у всего» «Ох, это ты так за меня решил?» Принц снова усмехнулся и провёл рукой вверх по его телу, шее… и мягко повернул его голову в свою сторону в не озвученной просьбе посмотреть прямо в глаза. «Есть вещи, которые нельзя купить, дорогой. Я много лет жил с той, с кем меня свели по расчёту, просто, чтоб семья Гоэтии оставалась ну… собой. Но именно ты показал мне, что такое искренность» Блитц хмыкнул. «Искренность? Так ты называешь наши потрахушки по договорённости?» «Ты особенный» «Ещё бы, не каждому бесу удаётся выебать принца хоть раз, а я…» Столас вдруг громко рассмеялся, прижимая его ближе к себе — а в скользкой ванне ему нельзя было даже оказать сопротивления. Блитц почувствовал дыхание в шею, то, как он тихо хохочет, тут же возвращаясь к королевскому этикету: «не будь громким и счастливым, юный правитель, это не вежливо!» «В этом плане тоже, дорогой. Но я не верю, что такой бес, как ты, не нашёл бы при желании другого способа попасть в мир людей. Значит, есть что-то большее?» «Меня всё устраивает» Столас не стал уточнять, что именно. Очевидно, что иметь любые отношения с демоном его статуса — как минимум полезно. Вот только… «И это всё?» «Что «всё»? Давай свадьбу сыграем, детей родим, что ли. Или что ты хочешь от меня услышать?» «Я хочу услышать то, что ты думаешь. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя пленником или моей игрушкой» Блитц дёрнулся. Спокойный диалог вдруг вызвал внутри шквал ярости, он еле сдержал свой гнев, помня, что за ним сидит тот, кто за секунду может его убить. «Ты буквально меня так называешь. И считаешь тоже. К чему эта драма, не ебут тебя мои чувства!» «Я уже сказал, что ты особенный» «Ой, приятно быть твоим любимым дилдаком, надеюсь, меня за это приставят к королевской награде. Отпусти меня, я на работу. Если Мокси обнаглеет в моё отсутствие и возьмёт на себя хоть один заказ, я повешусь, клянусь…» Пепельница полетела с окна офиса I.M.P., как безделушка. Неужели тогда Столас под своей излюбленной ластительностью имел в виду «я люблю тебя»? Неужели именно в этом плане Блитц был для него особенным: потому что был чем-то бóльшим, важным? Неужели он может насчитать как минимум десяток таких случаев, даже не напрягаясь? Неужели он… — Христос на палке… а я… ну да, я правда тупой. То, как Столас защищал его, смотрел на него, дышал в его присутствии… Всё было странно: с другими он себя так не вёл. И что, это не было частью интимной игры? Не было сакральным желанием Его Высочества о том, что однажды сильный и крутой нищий бес станет его папочкой в постели и в жизни? Не было шуткой? «У тебя такой милый хвостик» Блитц, курящий сигарету на алом шёлковом покрывале, нахмурил брови в удивлении. «Как у всех бесов. Что в нём милого?» Столас улыбнулся. «Ты им так виляешь забавно. Просто… Ты же такой весь серьёзный и строгий, а хвостик у тебя, как у котика. Это мило» «У котика… Сатана, убей меня» Столас рассмеялся от его недовольства, аристократично прикрывая рот рукой. Блитц закатил глаза и ухмыльнулся тоже, видимо, расценив этот комплимент по-детски глупым. Как обычно. «О! Опять!» Принц ухнул и указал на него пальцем, когда хвост качнулся из стороны в сторону. Но тут же разочаровался, ведь объект его интереса оказался схвачен и спрятан за спину его же обладателем. «Что за глупости, Столас? Естественно он двигается, у тебя тоже есть хвост!» «Но не такой же подвижный… не обижайся. Я правда нахожу это милым. В хорошем смысле слова» Блитц промолчал, глубоко затягиваясь и закрывая глаза. Да уж, иногда Столас… не особо напоминал своими повадками принца. Скорее маленького наивного ребёнка, смотрящего на мир сквозь розовые линзы и ухукающего со всего подряд, что не вписывается в его узкую картину мира. Но в душе… он что-то затрагивал этим. Что-то, что заставляло беса каждый раз улыбаться, возвращаться, продолжать диалоги или даже инициировать их на ровном месте. Что-то было в нём такое, чарующее. Особенное. Почти даже родное. «Хи-хи. А у тебя снова двигается хвост» В окне светало. Блитц даже не ложился спать. В офисе после всех этих воспоминаний, казалось, было так холодно, пусто, темно. Фотографии, на которых он замазал себя сам чёрным маркером, старая драная мебель, запах пыли в воздухе. Всё не то, чужое, далёкое. Столас тоже особенный. Не из-за голубых кровей — просто особенный. «И почему ты такой высоченный?» Принц улыбнулся, поправляя багровый халат. Блитц стоял на кровати, но даже так не доставал и до его подбородка. Смотрелось как-то нелепо и странно. Ужас. «Чтобы у нас были отношения на расстоянии?» Бес зашёлся громким хохотом. Неожиданно искренне ему и правда стало весело от озвученного предположения. «Чего? Хахаха, хей… Хеей, это смешная шутка. Кто тебе её рассказал, признавайся?» «Никто» Столас хитро сощурил глаза и обнял его за плечи. «Колись, не мог ты сам придумать шутку, которая способна мне понравиться. Ни в жизнь, ни в смерть, Столас. Не верю» «Ну, может, я слегка слукавил» «У кого спиздил-то?» Тот интригующе промычал, поглаживая Блитца по плечу. Потом приблизился к его лицу и проговорил с хитрой улыбкой: «Расскажу за небольшую плату» В тот день он так и не назвал её автора.

***

— Столас. Принц вздрогнул и оглянулся назад, где на подоконнике стоял окликнувший его бес. Блитц колебался как никогда раньше. Вернуться сюда казалось глупой ошибкой, помутнением рассудка — он даже не придумал, что сказать. Просто пришёл. Просто… зачем? — Блитц… ты мог зайти через дверь. Белые зрачки нервно блеснули в красных глазницах, Столас от напряжения поджал плечи и ухнул. Кажется, он вообще затаил дыхание, боясь спугнуть нежданного гостя, но совсем не боясь от такого задохнуться. — А ты меня ждал? — Столас опустил взгляд и робко повёл плечом в сторону. — Вот я и решил не нервировать твоих охранников. — Мне придётся понизить им зарплату, — лёгкая улыбка появилась на его лице. — За то, что не ловят нарушителей. Так что, думаю, всё-таки ты их понервировал. Блитц тоже улыбнулся: лишь на мгновение, но тепло и искренне. Глупо, что вчера он не хотел и слова слышать от своего собеседника, а сегодня как ни в чём ни бывало перебрасывается с ним с порога шутливыми фразочками. Это привычка такая что ли? Привычка чувствовать себя в этом роскошном особняке, как дома? Привычка видеть эту изящную, аккуратную фигуру рядом с собой и просто болтать ни о чём? — Так ты правда меня не ждал? Столас кивнул с виноватым видом. — Я не думал, что ты вернёшься после того, что сказал. Учитывая, что мои чувства не взаимны и моя книга тебе уже не нужна, больше причин тут находиться… — он провёл по покрывалу когтем в задумчивом спокойствии. — …как будто нет. Но я рад тебя видеть, Блитц. Даже если это… ну, ты знаешь. Если тебе просто скучно стало или у тебя какая-то просьба есть. Я всё равно рад, что ты пришёл. Бес вздрогнул. Как-то противно от себя сразу стало: с ним обращались по-доброму, ему дали выбор, а он в ответ не смог просто нормально послушать. И неловко спрашивать теперь, и страшно говорить — но он сам тупой! Тупой-тупой! И если всё замять, то будет хуже. А Столас ждал, не спрашивал вперёд. Не намекнул на секс, не попытался начать сам, не задал даже самый очевидный вопрос: «зачем ты здесь?» Христос на палке. За что ему это всё? — Прости меня, — прокашлялся Блитц, и, кажется, остался нерасслышанным. Он продолжил говорить чётче, хотя с каждым словом ускоряясь и путаясь в мыслях и эмоциях. — Я говорю… я говорю «прости меня, Столас». Я не должен был с тобой так вчера общаться, ты был ко мне добр и всё такое, а я просто еблан с проблемами на голову. Но… короче. Да. Ты меня услышал. Услышал. Мне очень жаль, потому что с тобой было прикольно и вообще у нас всё могло бы всё неплохо сложиться, но не судьба, так что всё по-ка! Окно прямо перед его лицом захлопнулось с такой силой, что на стёклах появились трещины. Дерьмо. Блитц обернулся, как во сне. Медленно в разрез с сердечным ритмом. Столас часто дышал, откинул руку в сторону, используя телекинез, чтобы держать ручку заблокированной. Белые зрачки сильно сузились то ли от страха, то ли от злости, надыбились аккуратные тонкие перья. Он выглядел испуганно-пугающе, сразу ударяя и по жалости, и по чувству самосохранения — хотя сказать, почему хотелось бояться, Блитц едва ли смог бы. — Что ты сказал? Бес выдал нервный смешок. — Ничего. Ты не мог бы… окно… открыть? Ну. Знаешь. Тут душно. Жарко. Это из-за меня, но всё-таки. Было бы славно. Хаха. — Повтори ещё раз часть про «у нас всё могло неплохо сложиться». — Не припомню, чтобы я такое говорил. — Ты считаешь, что я глухой? — Я считаю, что ты не можешь держать меня тут насильно! Столас вздрогнул и покрутил головой, будто просыпаясь ото сна. Он действительно не может, это противоречит его же вчерашним словам. Но просто так дать Блитцу уйти… Это невыносимо. Всё, что сейчас происходит — невыносимо! Он опускает руку на кровать, и окно приоткрывается, не окутанное заклинанием. Протирает пальцами уставшие от слёз и бессонницы глаза. Шепчет. — Тогда не возвращайся, прошу тебя. — Что, прости? — бес затормозил, как вкопанный. — Не возвращайся, Блитц. Ты делаешь мне больно. — Я думал, ты скучал по мне, — прозвучало, словно шутка. Столас хмыкнул в подобии усмешки. — Я люблю тебя. — Ты это уже говорил, — ответом ему стал грустный тихий вздох. Возможно, даже не предназначенный для того, чтобы быть услышанным. — И мне однажды придётся вернуться, Столас… Тот поднял вопрошающий взгляд. «…чтобы сказать тебе тоже самое» — Увидимся. И комната опустела.