Капкан

      — Я не соглашусь на его предложение.              — Тебе никто и не разрешит это сделать.              После приезда Кристиана де Клера чуть ли не верхом на тигре вся округа говорила, что он — лучшая партия, которая вряд ли проиграет. Рам морщился от каждого упоминания этой английской мрази, стоя в сторонке лишь потому, что так попросила Деви. И пока она играла из себя хозяйку дома, Рам осмотрительно разглядывал Тиана, напоровшись на его взгляд. Он мог опустить его, сделать вид, что случайно так пристально разглядывал лорда, но это было бы проигрышным вариантом.              А Рам никогда не проигрывал.              Он ответил на его взгляд чёрной маской в виде безразличия и едва заметной вспышки ревности, которую он старался скрыть. Держать при себе свою сущность было тяжело, учитывая обстоятельства, но мудрость, данная ему не просто так, внушала необходимость терпения, пусть оно и быстро заканчивалось. До Рама доходили разные перешептывания, пока он стоял в сторонке: «он душка», «тигр — мечта», «говорят, если большое животное, то маленькое…» — он лишь усмехнулся, подмечая данный факт. К счастью, эту информацию вытесняла маленькая госпожа Шарма, недовольно смотрящая на собеседника в виде губернатора. Ее губы кривились от невзаимности, а глаза то и дело закатывались, из-за чего Сарасвати не могла сдержать смеха.              И Рам, не скрывающий своей заинтересованности в девушки, лишь отмечал, как же она изменилась спустя какие-то несчастные пять лет: щечки сменились на скулы, взгляд стал твёрже. Отметив про себя, что не только ее взгляд стал тверже, Рам сел напротив губернатора, вальяжно закинув ногу на ногу. Отзеркалив, он вслушивался в разговор, следя за тем, как Деви будто засуетилась, заметив пристальное внимание к себе.              Но что радовало Рама больше, так это внимание Тиана к деталям: мимо него не проскочил дрожащий голос Деви, а понять причину такого перевозбуждения он мог лишь обратив внимание на Рама.              — … не думаю, что эта идея будет хороша.              — Не думаете потому, что напротив вас присел господин Дубей? — развернувшись наконец к нему, Тиан задумчиво прошёлся по всей фигуре мужчины, отмечая взгляд, направленный далеко не на него. Он был раздражён таким откровенным проявлением своих чувств. Его нельзя было обмануть — Деви стала нервнее и суетливее именно из-за него.              — Госпожа Шарма не будет подстраиваться под кого-то лишь бы угодить, — одарив губернатора холодным и равнодушным взглядом, он продолжил: — Вам, как будущему… — сказать «жениху» было одним из самых сложных испытаний, — будущему мужу госпожи Шарма должно быть известно об этом в первую очередь.              Рам выглядел уверенным в себе молодым парнем, только совладать с собой и со своими эмоциями было крайне тяжело. Слишком тяжело. Время шло так медленно, а этот приём, одобренный Камалом, раздражал его ещё больше, чем показушничество напущенного индюка.              Следил, задерживал взгляд на милых ножках Деви, затем снова скучал, рассматривая интерьер.              Скучно. Было слишком скучно.              Деви мельком глянула на Рама, испытывая его терпение еще больше. Как же ему нравилось, когда она смотрела вскользь, стесняясь его. В голове мельком пролетела мысль о том, как его руки касаются ее талии, как губы целуют плечи, ключицы, опускаясь ниже, к сочной груди госпожи Шармы. Бегающие глаза в разные стороны, учащённое сердцебиение и такие алые щёки, готовые будто кричать о беспомощности… Рам все видел и чувствовал, а после того, как оставил едва заметный укус на ее тончайшей коже, он не мог перестать думать о тайном стать кем-то больше, чем прячущимися взрослыми. Взять прямо сейчас, снять этот дорогой и красивый наряд, отбросить куда-то в мусорку из-за чужих касаний на нем, раздеть ее догола, а потом ловить собственные слюни от изгибов ее тела.              Рам приближался к сумасшествию. И как же ему хотелось показать ей, что причиной его напряжения, пусть и скрытого за длинным шервани и штанами, была она.              — Не хочу прерывать ваше интимное молчание своим срочным делом, — покосив глаза на Тиана, Рам ядовито улыбнулся, — но мне придется забрать с собой госпожу Шарма буквально… минут на двадцать?              — Это так срочно?              Улыбка Рама стала еще шире, а глаза ярче.              — Безусловно. Не требует даже… секунды отлагательств.              — А куда вам нужно забрать госпожу?              Рам закатил глаза, улыбаясь сквозь вспышку агрессии.              — Вряд ли вам понравится ответ на вопрос.              — В прочем, мой визит можно и завершить, так как мне всего лишь нужно было передать это ослепительное животное вам, госпожа Шарма, — сверкая холодными глазами, Кристиан учтиво поклонился. — Господин Дубей, обходитесь с моей невестой благоразумным образом.              — Думаю, без вашего наставления справлюсь.              Рам не поклонился, лишь развернулся, направляясь в правой крыло, куда за ним пошла шокированная Деви. В воспоминаниях о том моменте, когда она ворвалась в покои Рама, до сих пор покоились невысказанные чувства о ядовитом поцелуе и укусе, хранящие будто афродизиак внутри себя.              По холлу, обставленному дорогими предметами, будто летали всевозможные слухи: служанки, проходя мимо, сворачивали головы, осуждая нескрываемые отношения.              Но это последнее, о чем сейчас думала Деви. Проглотив накопившуюся слюну, она подняла голову, пройдя первой. Рам любезно придержал дверь, проводя ее голодным взглядом.              — Тигр.              — Что?              — Эта английская бестолочь подарила… тигра.              — Мне это тоже показалось странным, — согласилась девушка.              — В этой ситуации больше всего жаль животное, которое должно быть точно на свободе, — раздражающе фыркал.              Рам не скрывал негодования, только вызвано оно было вряд ли несчастным животным. Сбросив мешающий кафтан, оставшись лишь в одной бедной рубашке и брюках, он присел в кресло, впившись глазами в ничего не понимающую Деви.              — Подойди ко мне, Деви.              — Для чего?              — Думаю, твои горящие глаза и приоткрытые губы, которыми ты едва не плевалась на Кристиана, могут тебе подсказать для чего.              Деви стояла на месте, будто решая для себя сложную задачку. Руки то и дело просили коснуться этих упругих мышц, что выглядывали из декольте молодого парня. Тяжесть внизу была сравнима лишь с прошлым утомительным поцелуем в шею. Эти воспоминания всячески хотели выйти наружу, хотели посмотреть, как далеко Рам может зайти, но на маленькую четверть своей разумной стороны она боялась, что не сможет остановить его.              А хотела ли?              И пока она делала эти несчастные несколько шагов к нему, в голове была война. Но эти пальцы, проникающие под одежду… Его требующие руки, попасть под власть которых она так хотела…              — Всегда возбуждало, какая ты податливая и непокорная можешь быть одновременно. Твоя сущность хочет принадлежать мне, но гордость и достоинство, с которым ты была рождена, бьют по лицу твои желания.              Ноги Рама были разведены в стороны, и из-за этого выпуклость на штанах была сравнительно больше. Деви одёргивала себя, борясь с желанием рассмотреть.              Очерчивая грубыми пальцами открытые участки на животе Деви, Рам зацепился за топ, подняв взгляд на едва дышащую девушку.              —Похвально, что ты все равно льнешь ко мне… К моему телу…              — Не льну, — пыталась воспротивиться.              — Не льнешь? — брови поднялись чуть вверх, а нахальная улыбка Дубея стала шире. Рука последовала вниз, зацепившись за ткань, обвивавшую бедра Деви. Он потянул ее вниз, а за ней же — Деви. Она непроизвольно опустилась на его колени. — Как же так, когда твои бедра так идеально лежат на мне?              — Идеально? — Деви взяла игру в оборот, раскачивая «идеальными» бёдрами, опираясь на ногу Рама. От этого вида он задержал дыхание. Чувствовал, как ее плоть касается его. Чувствовал, как она сама едва дышит, только-только начинает краснеть, поддаваясь искушению. Он остановил дрожащие руки на талии, сжимая чуть сильнее обычного, а глазами пожирал ее, ясно дав понять, что отсюда она не выйдет. — Так ли идеально, если…              — Деви… — Рам развернул ее спиной к себе, прижимаясь ближе своей грудью. От того, как нежно и с каким придыханием он произносит ее имя, кожа покрывалась мурашками. От одного только вида манящей шеи, которую он целовал буквально несколько часов назад, ныло в паху. Он убрал мешающие пряди, наклоняясь ниже, к тому самому горящему месту. — Как приятно чувствовать тебя так близко. — Поцелуй, на который Рам получает сглотнувший стон. — Как приятно знать, что ты желаешь этого же.              — Я не…              — Не ври, — осекся он, — не ври мне, мой лепесточек, не ври. Каждую твою вибрацию…              Это было адское мучение, которое не каждый смел выдержал. Наглые руки опускались ниже, принимая роль круга на тонкой талии. Он сжимал ее талию, мял грубыми руками кожу, прижимая бедра к себе. Терся, совершенно не стыдясь эрекции.              — Каждое твоё желание продолжить… Не отрицай очевидное.              Деви не могла ответить. Ее откинутая голова на плечо Рама, что продолжал нашёптывать ей нежности, неровное дыхание, больше похожее на стоны и соблазн быстрее перейти к чему-то бОльшему… Она не могла даже слова издать, а что уж говорить об ответе?              Она пала прямо к его рукам — сумасшедше, безумно и так отчаянно. Знала же, что не сможет себя остановиться, не сможет перед ним устоять, не сможет сказать «нет» глубокому желанию быть рядом.              Неожиданный стук в дверь вернул Деви к реальности. Она чуть не спрыгнула с его колен, но Рам вовремя спохватился: он держал ее на себе, рявкнув кому-то за дверь:              — Не входите.              — Господин Дубей? — Голос служанки был искривлённый, чуть слышный. — Я могу войти?              — Нет! Передайте остальным, чтобы в течение часа никто не смел приходить.              Деви не могла объяснить себе обычным человеческим языком: почему ее так возбуждала его властность? Его глубокий голос, наполненный нотками строгости и нетерпимости, так и проникал в уши лучше любой музыки. Пока он что-то объяснял, она кусала пухлые губы, лишь бы не пропал этот азарт. Его рука, касающаяся открытых участков кожи, будто горела. Признаться себе в том, что ее так сильно тянуло к нему — то же самое, что признаться в запретности этих чувств.              Разговоры быстро сошли на нет. Пленённая своими мыслями Деви это поняла тогда, когда шея медленно покрылась горячим золотом в виде долгожданных поцелуев, протекающих по всему телу в виде возбуждения. Как же ей хотелось, чтобы он коснулся ее!              — Твои эмоции говорят сами за себя, моя королева, — шептал, нагло шептал, выцеловывая каждый свободный участок тела. — Моя королева… — повторил, сжимая живот.              — А если… твои служанки… расскажут все? — сил на разговоры не было, но не спросить нельзя было.              — Пусть, — шепнул. — Пусть хоть посплетничают о настоящей страсти. Ты же… Ты ходячее искушение, Деви. Пока англичанин что-то тебе шептал на ухо, у меня было лишь одно желание, — он остановился, развернув лицо Деви в профиль, — убить его.              Жестокость была неотъемлемой частью его сущности, и поощрять это она была не намерена. Но уговорить себя встать с его ног, уговорить себя отпустить его руку и заставить себя отказаться от его тепла она не могла. Сладкие речи об убийстве Тиана были чем-то большим, чем признанием в любви. В этом был весь смысл семьи: принадлежать лишь одному ему. Никому больше. Ни на сантиметр не касаться той, кто является возлюбленной Дубея.              — Но я же его невеста, — подливала масла в огонь, ожидая реакцию.              Когда она почувствовала, как пальцы Рама опускаются вниз, за ткань, за нижнее белье…              — Рам! — крикнула она, из-за чего одной рукой он обхватил ее рот, заставляя молчать. Его властные руки держали крепко, наслаждаясь всхлипами Деви.              — Прости, твой наряд был очень хорош, — с ноткой досады, — очень, но я желал тебя с твоего первого появления. Желал так страстно, — руки нашли влажные половые губы, изнывающие от желания. Он усмехнулся себе же, не смея касаться самой чувствительной точки. Не смел, хотя страстно желал опуститься в ее ноги и почувствовать каждый стекающий вкус. — Я буду желать тебя всегда, Деви, всегда… Поэтому у меня нет выбора, кроме как убить его.              Еще никогда мысль об убийстве мужа, пусть и фиктивного, не была настолько влажной и возбуждающей. И единственное, о чем сейчас думала Деви, — о пальцах, что раздражали своей игрой.              — Хватит разговоров, — вскипела Деви, отбросив его руку с лица.              Он резко схватил ее за шею, надкусывая тонкую кожу скулы. Чуть надавив, Деви издала чуть слышный всхлип, но не от боли — от съедающего все внутренности возбуждения. От нетерпения, которым была пронизана вся комната Рама вдоль и поперек. Свободной рукой она коснулась руки Рама, направляя ближе к изнывающему клитору.              — Какая ты нетерпеливая, — сладко посмеивался парень. — Только я не привык к помощникам, знаешь ли.              — М-м-м, — Деви лишь оставалось наслаждаться, пока ее шея была в его власти, а умелые пальцы медленно входили, дав возможность привыкнуть.              — Как же мне нравится чувствовать твоё возбуждение… — каждый новый толчок длинными пальцами ощущался интенсивнее и приятнее, а поцелуи на шее становились развязнее, влажнее. Он то кусал, то зализывал, то надкусывал, то зацеловывал, оставляя грязные пятна на женской шее. — Что же скажет твой жених, увидев эти следы настоящей страсти? Я дико хочу, — он вставляла пальцы жёстче, шепча в самое ушко, возбуждаясь не менее сильно, — чтобы он увидел, как ты стонешь мое имя прямо на его глазах.              — Вряд ли ему эта картина понравится, — издала смешок Деви, качаясь на пальцах сильнее.              Рама возбуждало до звёздочек в глазах то, как она двигалась на нем, противясь собственным мыслям. Знал же, что она чувствует. Знал же, что потом будет думать, правильно поступила или нет, но какая уже разница, если ему нравится доставлять удовольствие ей, а Деви — получать его?              — Стыдно, Дивия, стыдно, — смеялся, не сдерживаясь. Подхватив ее за бедра с запретным желанием впиться губами в нее саму, Рам аккуратно положил ее на край кровати, засмотревшись на голодный взгляд. Она горела не меньше его. Проглатывала выступающую слюну, охотно касаясь руками его груди, пресса.              Рам слишком сильно хотел ее. Он слишком давно думал о том, как опуститься к ее ногам, доставляя удовольствие лишь своим языком.              Деви не было больно, когда Рам потянул ее подрагивающими руками ближе к себе. Она поддалась, простонав его имя прямо в губы. Как же сильно он хотел ее. Не став даже отвлекаться на одежду, он оставив девушку нагой спустя несколько секунд.              — Скажи, как ты хочешь, только скажи… — шептал в губы. — Признайся, как сильно ты меня хочешь, что аж не можешь ни о чем сейчас думать, кроме как о…              — Если ты и сам знаешь, как сильно я хочу тебя, зачем теряем время на разговоры?              — Прости, — Деви ластилась, прижималась, пока Рам позволял, но и его терпение медленно заканчивалось, — но я хочу услышать это от тебя.              Огромная кровать Дубея помещала чуть ли не семерых человек, но сейчас она была будто недостаточно огромной. Деви хотела прикрыться, стесняясь своей наготы, но Рам не позволил, разозлившись такой реакции. Он наклонился к ней, проделав небольшую дорожку от губ к груди, задев эрегированный сосок, отдавший разрядом током по всему телу. Пройдясь языком по животу, прислушиваясь к учащенному дыханию, он поднял полные разврата глаза на едва дышащую девушку, не верящую, что сейчас может произойти.              — Хочу почувствовать тебя. Попробовать. Позволишь? — нахальная улыбка, закусанная губа, по которой он будто специально прошёлся языком, оставив влажный участок.              — Рам, я не могу… — она закрыла руками лицо, не в силах произнести вслух, как же сильно ее возбуждает даже такое предложение.              Приложив два пальца к влажном губам, он медленно вошёл, смотря на нее сверху вниз — это была лучшая дезориентация, чтобы выведать все сексуальные секреты Деви. Еще год назад, когда он впервые случайно подслушал ее разговор с Сарасвати, где каждая делилась о своих желаниях, Деви, скрепя сердцем и закрыв лицо рукой, призналась, что мечтает о сексе без правил. В этот же вечер Рам не мог найти себе место из-за невозможности ворваться в ее комнату и показать, что значит — секс без правил.              — Можешь, — его толчки были сильные, а венозные руки, напрягающиеся от той силы, с которой он старался доставить ей удовольствие, становились больше. — Знаю, что можешь.              — Рам-м-м…              — Я счастлив, что мое имя сливается с твоим стоном, моя маленькая. А теперь постарайся не потерять сознание от удовольствия. Посмотрим, — он опускался ниже, расставив ноги чуть шире, — насколько я тебя разговорю. Говорят, в дипломатии у меня нет равных.              Он был прав: его язык всегда работал лучше всех, а то, какое же удовольствие он мог доставить лишь своими умениями, никогда не скрывал. Его пальцы по-прежнему были в ней, только когда Деви откинула голову, закрыв глаза, Рам нагло воспользовался ее положением, чтобы дотронуться кончиком языка ее клитора.              — А! — закричала Деви, едва не поднявшись. Необузданное наслаждение, давшее целый разряд тока по ногам, медленно поднимался вверх, к груди — это было ни что иное, как ощущение Дубея. Деви всегда задавалась вопросом, как это — быть во власти страсти и удовольствия, совершенно не думая о последствиях?              Теперь она понимала, что это — самый настоящий наркотик.              — Нравится, правда? — он довольно облизнулся, не отрывая взгляда от Деви, едва не теряющей сознания от его манящего языка. — А что скажешь, если… — он не смел останавливаться, напротив — его губы лизнули то же место, только теперь язык своим движениями очертил окружность, присасываясь чуть сильнее. От внутреннего наслаждения, что он ощущает ее вкус, он и сам готов был застонать. — Нет ничего приятнее, чем чувствовать, как ты удовлетворяешь любимую девушку. Ничего, слышишь?              Деви слышала, только не могла ответить. Рука едва сжимала шелковые простыни, но она хотела другого — прижать его ближе к себе, позволив касаться в любых местах, в любых позах. Трясущаяся рука потянулась к его волосам, пока он продолжал вставлять пальцы в нее. Она провела руками по жестким волосам, борясь с внутренним стеснением.              — Вошла во вкус? — оторвавшись, он снял с себя лишнее, оставшись нагим. Деви не смогла не опустить свой взгляд ниже, как и Рам не смог не опустить руку, вдавливая член в кулак. — Какая-то ты не разговорчивая.              — Прости, что на данный момент в моей голове только то, как ты берёшь меня в разных позах и прижимаешь ближе к себе, господин Дубей, — на одном дыхании вымолвила Деви, замечая, как Рам, не скрывая своих умыслов, медленно двигается в кулак.              — Всё-таки хорошего дипломата выбрала дюжина. И язык общий найду, — резко, оказавшись рядом с ее губами, он шепнул прямо в них, — и рот вовремя закрою, — набросившись на нее в страстном поцелуе, он не нежничал: кусал губы, оттягивал их, затем, как озверевший, зарычал, схватив за шею. Безумный взгляд, которым он оглядывал ее, возбуждал ещё сильнее.              Невыносимо было терпеть ожидание. Деви поддалась сама, расставив ноги, подпуская его еще ближе.              — Твоя напористость… Она меня поражает, Деви, поражает, — шептал он, — скажи, как ты хочешь — все сделаю. Все сделаю, моя госпожа.              — Будь собой. Большего мне не нужно.              И он не смел перечить: ее ноги прижали тело ближе, а губы покрывали поцелуями. Когда Деви почувствовала, как его руки сжимаются сильнее на шее, а член медленно входит, она задержала дыхание, отдаваясь нахлынувшим чувствам. Эти несмелые, осторожные толчки, дающие время привыкнуть, заставляли ее прерывисто дышать и задыхаться от стонов.              — Никогда не думал, что смогу кого-то желать так сильно. Желать так… Деви… — он отдавался процессу, качая бёдрами размеренно, входя в неё с новой силой, пусть и старался сдерживаться. Старался совладать с собой, совладать со своими мыслями. — Шепчи, шепчи, госпожа…              — Рам, мне так… — она давилась воздухом. — … Хорошо…              — Чувствую, Деви, чувствую…              Больше не хотелось разговаривать. Хотелось лишь слышать ее тяжёлые выдохи, чувствовать, как руки скользят по спине, царапая до боли из-за сильного возбуждения. Рам входил медленно, мучая себя, но когда он увидел, как Деви сама быстрее идёт навстречу, усилил хватку, входя резче и …              — … Глубже… — выстанывала Деви.              Эта ядовитая смесь секса и наслаждения в одном флаконе. Рам целовал грудь, зажимая сосок между зубами, целовал шею, обсасывая те же места, на которых красовались красные отметины. Его возбуждал факт доминирования. Его возбуждал факт того, что Деви была его. Целиком и полностью его.              — Смотри мне в глаза. Не смей отворачиваться.              Щеки Деви покрывались алым цветом от того, как она стеснялась смотреть на него, но от этого становилось только горячее: она видела огонь в его глазах, она видела, как он желает ее. И самое худшее было то, что ей дико нравилось чувствовать его властное желание.              Деви потянулась, чтобы поцеловать его первой, и от этого у Рама вовсе снесло крышу. Он перекатился на спину, а сам посадил девушку аккуратно на себя, насаживая медленно-медленно, дав привыкнуть. Он мял ее ягодицы, придерживая, пока Деви привыкала к полному размеру.              — Ты… прекрасна, Дивия, ты… — эмоции брали вверх.              Он желал ее так сильно, что хотел развернуться и самому продолжить, но ее глаза… Они горели под пристальным вниманием и приглушённым светом, добавляющим тени к изгибам ее талии. Рам видел, как она приподнималась, насаживалась и так идеально прикусывала губу, смотря прямиком на его чертовы глаза.              Идеальная. Самая страстная. Самая сладкая. Его.              «Моя», — вырывалось из его мыслей одним большим красным цветом.              — Моя, Деви, моя, — подтверждал он, раскачивая ее. Деви опёрлась на грудь, пока Рам умирал в муках, чувствуя приближающийся оргазм. Это было похоже на капкан, в который он залез самостоятельно.              И будь проклят тот, кто решит забрать ее. Кто решит пойти против него.              — Мне так… хорошо, — двигалась, машинально отвечая на его толчки. — Ты… тоже хороший.              — Хороший? Ты действительно то слово подобрала? — ухмылялся он.              Он обхватив ее бедра, сильнее и глубже насаживая на член, что изнывал от удовольствия. Страстно, горячо и желанно — то, что он испытывал в тот момент, когда Деви без его помощи раскачивалась, облокотившись на грудь. Ее сочные смуглые бёдра опускались ниже, в то время как руки сжимали грудь.              — Как же ты сексуальная…              Он держал ее, целовал шею, целовал приоткрытые губы, но не смел и на секунду остановиться. Входил резко, глубоко, вырывая звонкие стоны, ставшие не скромным шёпотом, а уверенным звуком наслаждения. Он не мог смотреть на нее, ему хотелось и дальше вбиваться, хотелось дальше доставлять удовольствие, касаться ее. Рука Рама опустилась к чувствительному месту. Не отрывая своего взгляда от нее, круговыми движениями помогал ей, в то время как Деви стала двигаться сильнее, быстрее и несдержаннее.              Их нельзя было спасти друг от друга. Этот капкан, в который они прыгнули, сбегая от пугающей реальности, съедал все внутренности, насаживая возбужденные тела на мелкие пики. Голова отвергала мысли о скором прощании, она была занята мыслями о приближающемся оргазме, из-за которого мышцы сужались.              Рам жёстче взялся за бедра, втрахивая ее в себя. Сделав последний толчок, он почувствовал, как Деви впилась ногтями в его грудь, простонав его имя прямо в шею.              Сейчас все было хорошо. Сейчас она была в его теплых руках, твёрдо лежащими на спине. Сейчас были только она и он.              И каждый промолчал о своем внутреннем страхе: вдруг эта встреча будет последней?