Ночью чувства ярче

      Звенит будильник, заставляя Антона открыть глаза и поскорее выключить этот раздражающий звук. Здравствуй, новый день. Антон, все еще сонный, встает с кровати и идет в ванную, чтобы провести все обычные утренние процедуры. Он смотрит на свое отражение в старом с потрескавшейся рамой зеркале. Белые волосы, светлая, молочного оттенка кожа, выступающие ключицы, хрупкое, даже изящное телосложение и пронзительная голубизна глаз, скрытых пышными белыми ресницами и круглыми линзами очков. Светловолосый парень глядел на него с отражения в зеркале. Сам Антон не находил себя особо привлекательным, зато часто замечал, что нравится девочкам. Однако ему не нравилась ни одна из них, ведь предметом его вожделения был лучший друг, бывший хулиган и задира, который держал в страхе всю школу, Пятифанов Роман. Красивый, с широкими плечами, спортивным телосложением и сильными руками. У него были красивые янтарно-зеленые глаза, в которых каждый раз ненароком тонул наш Антоша, завораживающая улыбка, похожая на волчий оскал, и на удивление мягкие каштановые волосы. Сердце Петрова давно уже уютно устроилось в руках лучшего друга и даже не собиралось возвращаться к изначальному хозяину. Ромка нравился не только Антону, конечно же. Чуть ли не все девушки в школе мечтали с ним встречаться, но ни одна из них не добилась желаемого, как бы ни старалась. Антон все еще не мог понять, почему же Ромка до сих пор одинок.       Антон умылся и пошел завтракать. Мама еще вчера вечером уехала к подруге на пару дней, захватив с собой Олю. Пожарив себе яичницу и сделав чай Антон принялся за еду. После он, помыв за собой посуду, отправился переодеваться в школьную форму. Белая рубашка, синие брюки и джемпер. Вполне удобно, подумал Антон, надевая выбранную на сегодня одежду. Наконец Антон, надев теплую куртку, шапку и перчатки, вышел из дома. Там уже привычно стоял Ромка, немного ссутулившись и докуривая сигарету. Правда, на этот раз почему-то без Бяши. — Куда Бяша подевался? — спросил Антон, потирая уже замерзшие даже в перчатках руки. Да, все-таки холодно у них в поселке как на Северном Полюсе. — Да хрен его знает, заболел наверное. Пойдем уже, холодно. – ответил Ромка и сдвинулся с места. Антон поспешил догнать друга.       Рома сдружился с Антоном еще в шестом классе, четыре года назад, когда Петров только перешел в их школу. Стычка с Бабуриным и смелый поступок Антона впечатлил тогдашнего Рому, видимо поэтому он зауважал Петрова и захотел сразу же с ним подружиться. Сначала Пятифанов не обратил внимание на внешность нового одноклассника, но потом, рассмотрев чуть внимательнее, понял, какой необычной и чарующей она была. Эта тихая красота поразила Рому, заставила сердце биться сильнее обычного. Прямо как сейчас, когда он шел рядом с настоящим произведением искусства, которое пыталось отогреть руки, приложа их ко рту и дыша на них. Только Рома уже знал характер чувств, которые он питает к лучшему другу. По началу брюнет пытался их отрицать, он же не педик какой-нибудь. Но потом, когда он стал сближаться с Антоном все сильнее, стало слишком сложно продолжать не принимать свои искренние чувства, и Рома сдался, полностью окунаясь в этот теплый омут.       Если бы только Антону он тоже нравился, с горечью подумал Ромка. Но этот снежный ангел достоин лучшего, чем бывший хулиган, грубый и неинтересный. Да к тому же вряд ли Антон такой же «странный», как он. Ведь Петров идеален во всем, начиная внешностью, заканчивая умом и характером. Изящный и легкий, Антон нравился многим девушкам, хотя этого не подозревал. Он легко заводил новые знакомства, мог поддержать практически любую беседу. Он очаровывал своей добротой и невинностью, сквозящими из прекрасных голубых глаз, своей красотой, заставляя Рому влюбляться еще сильнее с каждым днем, с каждой улыбкой, мимолетом брошенной в его адрес.       В это время Антон отправлял в сторону друга, задумавшегося о чем-то неведомом, незаметные быстрые взгляды. Как же он был красив. Правильные черты лица, точеные скулы, прямой нос и прекрасные теплые глаза. Антон так давно о нем мечтал, он занимал все мысли блондина. Все время, на протяжении четырех лет. Особенный, недосягаемый. Сейчас их руки были так близко, что легко можно было бы перехватить чужую и сплести пальцы, ощутить тепло Роминых рук, ведь они у него всегда теплые, в независимости от погоды. Нельзя. Не поймет, оттолкнет, изобьет до полусмерти за «пидорство». Антон правда был готов вытерпеть все вышеперечисленное, но он не был готов к тому, что Рома перестал бы с ним общаться и вычеркнул бы его из своей жизни, оставив одного умирать от чувств.       В таких тягостных раздумьях парни дошли до школы. Первым была физика. Роме было совсем скучно, поэтому тот по привычке начал разглядывать Антона. Любимые светлые волосы сейчас чуть-чуть свисали вниз из-за наклона головы, брови были немного нахмурены. Пухлые розовые губы, которые так мечтал однажды поцеловать Рома, сейчас были немного сжаты. Румянец на нежных щеках не сказал ничего такого Роме. Наверное ему просто жарко стало. (Ага, как же, в минусовую температуру в холодном классе.) Антон же старательно не смотрел вправо, зная, что столкнется взглядом с Ромой. И зачем он так на него смотрит? Только отвлекает от урока. А на следующем занятии у них самостоятельная по этой теме, ему нужно быть к ней готовым.       Наконец урок закончился. Весь день прошел как обычно, без происшествий. После уроков все дети пошли по домам, как и полагается. Рома с Антоном тоже пошли к выходу из школы. Рома курил, как обычно. Он пробовал научить курить и Антошу, но тот всегда отказывался, поэтому Ромке пришлось бросить это бесполезное занятие. — Рома, а ты сегодня занят? Просто мама с Олей уехала к подруге на пару дней, вернется только завтра вечером, вот я и подумал пригласить тебя на ночевку… — Я сегодня свободен, так что в принципе можно и потусить. Жаль Бяши не будет с нами, было бы веселей. — конечно Роме не было жаль, что рядом не будет друга, он только того и хотел, чтобы никто не мешал ему. Ромка уже давно подумывал признаться Антону в чувствах, ни на что особо не надеясь. Хотя бы отпустит, лучше так, чем продолжать держать все в себе. — Тогда пойдем сразу ко мне, что время то зря терять.       Путь до дома Антона был недолгим. Парни неторопливо шли, общаясь обо всем на свете и смеясь. Антон первым вошел в дом, следом зашел Рома, закрыв за собой дверь. Этот дом всегда излучал светлую энергетику. Наверное, это как-то связано с его светловолосым обитателем. Рома часто бывал тут раньше, но на ночевку не оставался. Как же все-таки хорошо, что никого нет дома и никто не помешает плану Ромы. Антон поставил чайник на плиту и услышал шум приближающихся из-за стола шагов. Он остановился и повернулся. Рома стоял очень близко, непозволительно близко. До его губ, сухих и обветренных, но таких желанных, оставалось всего несколько сантиметров. Петров чувствовал горячее дыхание на своем лице. Антон заметил, что щеки Ромы немного покраснели. Он сглотнул образовавшийся ком в горле. Дышать стало трудно, сердце забилось быстрее. — Р-ром, ты чего? — дрожащий голос выдавал волнение и даже некоторый страх. Но в зеленых с примесью янтаря глазах напротив Антон не увидел ни капли чего-то плохого или страшного. Скорее наоборот. — Антон, я… вобщем. — Антон даже ничего не успел подумать, как почувствовал Ромины потрескавшиеся от мороза губы на своих губах. Спустя мгновение сердце Антона начало биться с удвоенной скоростью, хотя казалось, что сильнее биться оно уже не способно. Рома его поцеловал.       А Рома и не собирался отрываться от столь желанных губ. Он терпел слишком долго. На пробу проведя кончиком языка по нижней губе Антоши, Рома проник в приоткрытый рот, переплетая их языки. Он действовал скорее инстинктивно, так как до этого (какой кошмар) ни разу ни с кем не целовался. Антон, немного замешкавшись чтобы осмыслить произошедшее мгновения назад, попытался ответить на Ромин поцелуй. Одна из рук Ромы легла на бедро и немного его сжала, а другая вплелась в столь любимые, пахнущие черникой и мятой волосы. Антон же положил свои руки Роме на шею, в процессе поцелуя немного ее поглаживая. Поцелуй становился все горячее, звуки все громче, языки сплетались в жарком танце, будто воюя между собой. Между парнями проходил электрический ток, щекоча нервные окончания и под конец плавя и так уже потекший мозг. Рома начал забираться под рубашку Антона, трогая нежную разгоряченную кожу, как вдруг…       Пронзительный свист чайника заставил парней отстранится друг от друга и смущенно отвести взгляды в разные стороны. Антон выключил чайник и достал две кружки из шкафа. Он заварил обоим чай, пытаясь скрыть острое смущение. Чем они только что занимались? Антоша точно хотел бы это повторить, и не один раз. Особенно если учитывать то, что Рома только что… признался ему в чувствах? — Ром, а что это сейчас было? — Тихо спросил Антон, поворачиваясь к столу, за которым сидел Рома. И когда только успел снова за него сесть? — Ну, в общем я хотел сказать тебе, что давно в тебя влюблен. Просто не знал как. Не продумал я как-то этот момент. — Усмехнулся Рома. — И… как давно? — Ты мне понравился еще тогда, когда Бабурину врезал. Тогда я тебя, так сказать, разглядел. Ты показался мне… Ну бля, красивым. — немного смущенно проговорил Рома. — Четыре года… Так долго. Могу себе представить, как тебе было тяжело с такой ношей на душе. Сам такой же. Все маялся со своими чувствами, думал изобьешь меня, если узнаешь. Перестанешь со мной общаться. А тут такое… — Да уж, забавно получилось. Мы с тобой так долго скрывали друг от друга взаимные чувства. Зато теперь я никуда тебя не отпущу ближайшую вечность. Ты же не против, Зайчик? — усмехнулся Рома, подходя к столешнице и беря свою кружку чая. От этого знакомого прозвища у Антона по спине прошла толпа приятных мурашек.       Они уселись за стол, Антон достал из шкафа печенье и конфеты. — А помнишь тебе Полина нравилась? — спросил Антон, делая глоток из своей кружки и беря одну печенюшку. — Помню, как же. Это было до того, как я встретил тебя. Потом я начал устраивать сцены ревности. Мне не нравилось, что ты общаешься с ней, но тогда я еще не знал почему. — А я думал ты Полину ко мне ревнуешь, а оказывается даже наоборот… Забавно — усмехнулся Антон, откусив кусочек от печенья. — Смешно ему. А я тогда чуть не сдох от этой ревности. Кстати, ты же до сих пор с Полиной общаешься. Она кого-нибудь нашла? — Не поверишь, но Катю. Они около года вместе. Видимо, ей нравятся не только мальчики. — Никогда бы не подумал на самом деле. Ну, главное что у них все хорошо, верно? – усмехнулся Ромка. – А… я вот все спросить хотел, что ты рисуешь в своем блокноте? Может покажешь? — спросил Рома, отпивая из своей чашки. — Все что тебе нужно знать, так это то, что рисую я тебя. Даже не знаю, с чего это началось. А рисунки… может потом как-нибудь покажу. Попозже. — Интересно будет посмотреть, что же ты там такого во мне заметил, если рисуешь меня так часто — улыбнувшись ответил Ромка. — Потом узнаешь — от чего-то покраснев, сказал Антон, немного опустив светлую голову.       Так они просидели на кухне еще около трех часов, общаясь и вспоминая забавные моменты из их жизни, зачастую связанные с их влюбленностью друг в друга. Время для обоих летело незаметно. — Антош, может фильм какой посмотрим? — Почему бы и нет. Ты какой хочешь? — Ужастик. Ты же не боишься, правда? — лукаво улыбнувшись, спросил Рома. — Нет конечно, с чего ты взял. — ответил Антоша. Все таки голос выдавал волнение. «Не страшно ему, как же» – подумал Рома, внутренне улыбаясь. Точно, заяц. — Тогда пойдем выбирать кассету.       Парни пошли в комнату Оли. Наконец выбрав одну из кассет и вставив ее в видеомагнитофон, парни уселись на ковре и приступили к просмотру фильма. Сначала они просто сидели, но потом Антон в особенно страшный момент вскрикнул и приник к плечу Ромы, чтобы не видеть всего ужаса, происходящего на экране. — А говорил не боишься. Пугливый зайчонок. — с нежностью проговорил Рома, приобнимая Антошу. Так они и просидели, обнимаясь, весь оставшийся фильм. Антон иногда прижимался сильнее из-за страха. Это каждый раз вызывало приятное теплое чувство в груди Ромы, оно растекалось мёдом по внутренностям и оставалось таять. Фильм закончился, и парни, смеясь и обсуждая фильм, пошли в комнату Антона. — Надо бы в душ сходить. Нам обоим. Не знаю правда, в чем ты будешь спать. Я попробую найти подходящую футболку. Придется тебе спать в трусах, ни одни из моих штанов или шорт на тебя не налезут. Так, ты иди пока, а я поищу для тебя футболку.       Искупавшись, Рома повязал на талию полотенце и пошел в комнату к Антону, который в это время наконец откопал где-то футболку нужного размера. Взгляд блондина задержался на накаченном торсе Ромы, он очаровательно покраснел и отвел взгляд. — Вот, держи. Надеюсь, подойдет. — Спасибо. Иди тоже искупайся. Я буду ждать. Спустя несколько минут Антон вышел из ванной в шортах. Футболку он благополучно забыл взять с собой. Рома смотрел на молочного цвета кожу, изящный торс и выступающие ключицы, в очередной раз удивляясь его красоте. Антон прошел вглубь комнаты и надел футболку. Очки он уже положил на тумбочку. По правде говоря, зрение у него с годами стало лучше, сейчас он мог видеть почти четко. — Ну все, давай уже спать. — Хорошо, а… где я буду спать? — Если хочешь можешь поспать у меня, а я буду в комнате Оли. — Ну уж нет, не буду я сгонять тебя с твоей же кровати. — А… что ты предлагаешь? — Ну… мы можем спать на одной кровати. Если ты, конечно, не против. — быстро проговорил Рома, немного смущаясь. Антон же вспыхнул самым милым румянцем, который Рома видел в своей жизни. — Ладно, я не против. Пойду свет выключу.       Парни легли на кровать. Тепло тела Антона чувствовалось даже на расстоянии. Рома несмело обнял Антона со спины. Блондин лишь прижался немного тесней. Значит, он не против. Сна не было ни в одном глазу. Рома запустил руку под футболку Антона, немного поглаживая талию. У Антона сбилось дыхание. Брюнет пробрался выше, добираясь до нежной груди и массируя бусинки сосков. — Ром, что ты делаешь? — тихим голосом спросил Антон. — Тебе не нравится? — Дело не в этом. Просто это все как-то странно и непривычно. — Тогда давай мы вместе пройдем через это. Вдвоем не так страшно, правда? — с улыбкой ответил Рома. Антон повернулся лицом к своему… другу? А другу ли? Точно не сейчас стоит об этом думать. Антон пообещал себе спросить об этом Рому. Немного позже. Сначала они закончат начатое.       Антон потянулся к Роме и мягко его поцеловал. Губы Антона немного неумело раздвинули губы Ромы. Тот сразу взял на себя инициативу, направляя их поцелуй в нужное русло. Снова яркое сплетение языков, нежные касания губ, яркие вспышки в темноте закрытых глаз. Рома оторвался от сладких губ Антона, нависая над ним. Сейчас он был особенно прекрасен. Растрепанные Ромиными руками белые волосы, припухшие от истязаний розовые губы немного приоткрыты. Взгляд очаровательных небесных глаз затуманен, белые ресницы дрожат. Рома стянул с Антона футболку, обнажая его торс и изящные ключицы. Он припал к ним губами, оставляя ярко-красный засос. Из уст Антона сорвался тихий, едва слышный стон, его потряхивало от нахлынувшего лавиной желания. Роме понравился этот тихий звук, и он продолжил посыпать нежную шею поцелуями и засосами, иногда покусывая чувствительную кожу. Антон же прикрыл рот рукой, чтобы не издавать громких звуков, которые хотели вырваться наружу. Казалось, еще немного и он расплавится в горячих руках, которые сейчас нежно поглаживали его торс. — Тут только я. Давай, Зайчик, покажи на что способен. — после этих слов Рома слегка прикусил уже давно затвердевший розовый сосок. Антон в ответ на это действие простонал громче прежнего, вплетая длинные пальцы в Ромину шевелюру. Этот звук окончательно сорвал у Ромы крышу. Он впился поцелуем в губы Антона, настойчиво раздвигая их языком и проникая внутрь. Как же жарко. Их тела просто горели огнем, хотелось потушить этот полыхающий внутри пожар. Рома принял решение избавится от одежды, мешающей столь приятному процессу. Видимо, Антон подумал о том же, так как потянулся к Роминой футболке, чтобы снять ее. Рома же поспешил снять с Антона шорты. Брюнет усадил его себе на бедра и коротко поцеловал. Они какое-то время просто смотрели друг другу в глаза, пытаясь осознать все произошедшее ранее. — Тош, у тебя есть что-нибудь вроде крема? — Да, сейчас схожу. — Антон немного неловко встал с бедер Ромы и подошел к тумбочке, доставая из нее увлажняющий крем. — Подойдет? — Да, сойдет. Иди ко мне. — Мягко позвал Антона Ромин голос. Но Антон медлил. В его позе можно было заметить неуверенность, сковавшую парня. Сейчас в нем бушевала война двух сторон. — Что такое? Тебе страшно? Если не хочешь, мы не будем продолжать. — Хочу. Даже очень. Но мне страшно. Все таки первый раз… — Не бойся, Тош. Я не сделаю тебе больно.       Антон все же сдвинулся с места, нерешительным шагом вернулся обратно к Роме и отдал ему крем. Рома уложил Антона на спину. Сейчас Антон был хоть и возбужден как никогда в жизни, но очень смущен, поэтому отводил взгляд, стараясь не сталкиваться с горящими огнем глазами брюнета. Рома потянулся к резинке боксеров Антона, стягивая их и обнажая разгоряченную твердую плоть. Он пару раз медленно провел по ней рукой, вырывая горячие вздохи из уст Антона. Рома смазал кремом один палец и нашел им узкое колечко мышц. Он посмотрел в голубые глаза, спрашивая разрешения. Антон едва заметно кивнул и зажмурился. Рома вошел на одну фалангу. Тогда Антон зажмурился от немного неприятных ощущений, но кивнул Роме, чтобы тот действовал дальше. Тот все понял и начал несильно массировать вход, постепенно погружая палец глубже. Из уст Антона слышались тихие жаркие вздохи, которые распаляли Рому, заставляя хотеть его еще сильнее. Он ввел еще один палец. Антон задохнулся от непривычного чувства наполненности, но вскоре привык и к этому, кивнув Роме, чтобы тот продолжал. Тот в свою очередь аккуратно начал разводить и сводить два пальца на манер ножниц, тугое кольцо мышц постепенно расслаблялось. Антон уже заметно сильнее постанывал и сам насаживался на пальцы Ромы, стараясь ощутить еще больше. Оба уже окончательно затерялись в урагане желания и хотели, чтобы эта ночь длилась вечно. Сейчас ничего в мире не имело для них значения, смысл имели только вздохи наслаждения, разлетевшиеся эхом по комнате и их тела, которые сейчас тесно прижимались друг к другу. Эту ночь парни запомнят навечно, и в самые темные и сложные моменты жизни они будут вспоминать, как тогда горели огнем их сердца и как бушевала между ними их любовь.       Рома ввел третий палец, Антон едва заметно нахмурился. Брюнет решил немного расслабить Антона, проведя по его члену ладонью несколько раз на пробу. Не встретив сопротивления, он повторил движения еще раз, вырвав из Антона стон, полный наслаждения, когда он прошелся пальцем по простате. Нашел. Антон выгнулся к нему навстречу, хватаясь руками за простыни. Рома продолжал разрабатывать узкий вход блондина, задевая клочок нервов и одновременно двигая рукой по аккуратному члену. Даже он был идеален. Рома усмехнулся этой мысли. Всего Антона хотелось расцеловать, не пропустив ни одного местечка, его хотелось заобнимать до смерти, хотелось любить его так, чтобы не оставалось сомнений в подлинности чувств.       Антон испытывал небывалое возбуждение, казалось он сейчас заплачет от избытка эмоций. Но вот Рома вынул из него пальцы и отпустил его член, чем вызвал недовольный стон. Но тут же пальцы сменились головкой, которая была сейчас у его входа. Зеленые глаза посмотрели на него, спрашивая. В них плескалась любовь и глубокая нежность, которая чуть ли не выплескивалась из зрачков на белок глаз. Антон кивнул и зажмурился. Вот он, тот самый момент, о котором он так долго мечтал по ночам. Рома толкнулся в него и замер, считывая эмоции на лице Антона. Боли не было, но он дал себе немного привыкнуть, прежде чем немного двинуть бедрами, насаживаясь на Ромин член. Тот быстро сориентировался и начал медленно, сантиметр за сантиметром входить в Антона. Тот извивался в его руках и держал его за плечи, немного царапая кожу. Но это было даже лучше, так Рома мог наверняка знать, что это все не очередной сон. Брюнет немного вышел и снова толкнулся, выбив из блондина очередной сладкий стон наслаждения. Рома не удержался и припал к манящим губам, нежно их поцеловав. Затем он прикоснулся губами к разгоряченной шее и украсил ее очередной меткой. Пусть все видят, что Антон принадлежит только ему. Он повторил толчок еще раз, более уверенно. По телу Антона прошла дрожь, когда член Ромы снова прошелся по чувствительному месту. Он обхватил ногами талию Ромы и насадился глубже. Рома начал ритмично двигаться, каждый раз проходясь по заветной точке, заставляя Антона стонать и выгибаться от неимоверного удовольствия. Внутри него было узко и жарко, стенки мягко обволакивали его член, словно были сотканы из бархата. Рома ускорил темп, все быстрее вбиваясь в податливое тело. Антон уже не мог сдерживать свои стоны, поэтому дал им полную свободу, больше не контролируя. Его пальцы на ногах подгибались от острых ощущений, хотелось поскорее закончить эту сладкую пытку. Ногти царапали Ромину спину, тоже оставляя своеобразные метки. Теперь Рома точно принадлежит только ему, никому другому. Антон приник к шее Ромы, кусая ее. На коже остался ровный след от зубов, который постепенно краснел, будто расцветая. Брюнет сорвался на быстрый темп, почти выходя и снова входя по самое основание, от чего Антону захотелось кончить сию же минуту. Он больше не смог бы вынести еще хоть минуту этого безумного удовольствия. — Ром, я уже… — Знаю, Зайчик, я тоже. Рома несколько раз быстро провел рукой по члену блондина, и тот с криком излился на его руку и живот. Еще несколько резких движений, и Рома тоже кончил прямо внутрь Антона. Перед глазами вспыхнул фейерверк, и его накрыло с головой. Это определенно самый яркий оргазм в его жизни, подумал брюнет, выходя из Антона и падая на спину рядом со своим белобрысым чудом.       Они поговорят обо всем утром и решат все насчет их отношений. А сейчас им обоим хотелось только прижаться друг к другу и уснуть, слушая завывания ветра за окном. Там, на опушке леса наверняка было холодно и жутко, но сейчас темнота не пугала, а успокаивала и затягивала парней в океаны снов.