Глава 1
22 марта 2025 г., 20:47
— Твои травы, Сонхва. Специально для тебя отложили, знали, что ты зайдешь.
— Спасибо вам большое, тетушка.
— Ты день и ночь работаешь не покладая рук. Тебе нужно отдыхать и есть побольше. Вон как исхудал, одна кожа да кости.
— Обещаю, что позабочусь о себе. И спасибо за овощи!
Каждый раз, стоило только Сонхва появиться на рынке, чтобы пополнить свои запасы, жители деревни не упускали возможности завлечь его разговорами или справиться о здоровье. Иногда местные бабушки отдавали ему больше овощей или мяса, чем он мог заплатить. И как бы сильно Сонхва не отказывался, они продолжали это делать из раза в раз. Некоторые даже обижались и в конце концов пришлось смириться.
Не каждый крупный город мог похвастаться тем, что у них живет мастер по сахарному делу, что уж говорить про такую маленькую деревню на юге страны, как Лирио. И как бы сильно наставник не уверял Сонхва, что двери любой сахарной мастерской для него были открыты, он предпочел вернуться сюда, где родился и вырос. Только когда его дедушка скоропостижно скончался, они с мамой перебрались к бабушке в домик на опушке леса. Мама никогда не рассказывала ему про отца, почему тот ушел от них, зато мальчик часто слышал, как судачили об этом старые бабки на лавочках возле фонтана, куда он часто убегал играть с другими детьми. Поэтому, когда представилась такая возможность, мама собрала вещи и они покинули пределы Лирио, чтобы ее мальчика не коснулась дурная молва о «неудачнице матери и гулящем отце».
Не сказать, что Сонхва сильно расстроился из-за переезда. Конечно, он больше не мог проводить много времени с деревенскими детьми, но вместо этого мальчик почти каждый вечер, сидя на ковре у камина, слушал истории бабушки о тех временах, когда в их мире существовали феи.
— Тогда, Сонхва, — рассказывала бабушка скрипучим голосом. — Мало кто из людей считал фей равных себе. Эти прекрасные создания находились под сильным гнетом. Моя мама рассказывала мне, что фее отрывали одно крыло, чтобы она была покорной в руках своего хозяина. Их держали часто дома в роли прислуги. В те времена я была еще совсем малышкой и не понимала многого… Не понимала, как сильно они страдали.
— А где сейчас феи, бабушка? Они все еще существуют? — спрашивал маленький Сонхва, зачарованный волшебными историями.
— Да кто их знает, милый. Минуло почти сто лет с тех пор, как видели последних фей. Пади сгинули они, а ли укрылись где, чтобы больше не служить людям. Но одно я скажу тебе точно, внучок: встретить настоящую фею в наше время — большая редкость. Кто знает, может эта встреча окажется для тебя судьбоносной.
Сонхва тогда пообещал себе, стоя перед стареньким, ржавым зеркалом, что когда-нибудь обязательно встретит фею и подружится с ней. Бабушка часто хрипло смеялась, поглаживая своего внука по голове. Это было его самым заветным желанием, и кто она такая, чтобы разрушать мечты маленького ребенка. К сожалению, бабушка была единственной, кто воспринимал его слова всерьез.
«Ты такой глупый, Сонхва, тебе уже двенадцать, а ты до сих пор веришь в сказки! Пора бы уже повзрослеть!» — кричали ему деревенские дети.
Нередко после этого бабушка вытирала слезы с пухлых, детских щечек.
— Помяни мое слово, малыш. Однажды, эти дураки еще пожалеют о том, что смеялись над тобой! Да чтобы им пусто было, паразитам эдаким!
Сонхва до сих пор помнил, как бабушка, сидя за кухонным столом, ругалась такими сложными для ребенка выражениями в сторону всех деревенских. И мама каждый раз не могла сдерживать смех после ее речей. Увы, и эта сказка продлилась недолго — после их смерти пришлось справляться самому, учиться жить без них. Для пятнадцатилетнего мальчишки это казалось непосильной задачей. Самым простым путем было, конечно же, отправиться в детский приют при местной церкви, но оставить дом бабушки и все ее хозяйство звучало, как предательство, в первую очередь, перед воспоминаниями и самим собой.
Возможно, бабушкины истории и правда были всего навсего старыми сказками, которые она выдумала для своего внука. Но благодаря им Хва вырос добрым человеком с теплым и большим сердцем. Будучи уже совершеннолетним, ему пришлось принять трудное решение — Сонхва покинул родной дом и отправился на восток, чтобы продолжить дело матери. Спустя несколько лет, одержав победу в столице на конкурсе и получив звание мастера по серебряному сахару, Пак Сонхва стал одним из самых молодых кондитеров, которые удостоились чести предстать перед королевской семьей. Мама бы точно гордилась им.
— Слышал в соседнем городе тебе предложили крупный заказ в честь Фестиваля Цветов. Ты уже согласился или все еще раздумываешь?
Сонхва отдыхал на плетеной скамейке и наслаждался теплым весенним днем, когда рядом с ним присел юноша в атласной белой рубашке.
— Думаю согласиться, — ответил кондитер, блаженно прикрывая глаза и поднимая лицо к солнцу. — Заплатить должны хорошо, да и опыт какой-никакой. Отличный шанс проявить себя.
Есан согласно кивнул, также откидываясь на спинку скамейки. Этот парень с пушистыми светлыми волосами был, пожалуй, единственным близким другом Сонхва. Его семья была очень богатой, поговаривали даже, что они являлись дальними родственниками нынешней королевской династии. До сих пор для многих оставалось загадкой, зачем семья Кан покинула шумную столицу и обосновалась в этой деревушке.
— Я уверен, что ты справишься. Никому не под силу превзойти лучшего мастера всех времен! Я так горжусь тобой! — с отцовской гордостью произнес Есан, театрально вытирая слезу с щеки, за что получил толчок в плечо.
— Ты же знаешь, что кроме меня, в том конкурсе участвовало много достойных мастеров. Я глубоко уважаю каждого из них, соревноваться с ними на равных было честью для меня.
— Но медаль и звание получил-то ты! — настаивал на своем Есан. — Абы кто в этом конкурсе не побеждает. Королевская семья всегда серьезно подходит к выбору победителя, так что перестань принижать свой талант и начни уже гордиться им!
На пламенную речь кондитер смог только улыбнуться. И как только он не уставал быть таким позитивным долгое время? Даже вежливому Сонхва иногда надоедало улыбаться каждому встречному. Есану пришлось вскоре покинуть уютную компанию Хва — дома ждали договора да письма, которые нужно было разобрать и как можно скорее. С тех пор, как Кану стукнуло восемнадцать лет, он встал во главе отцовского дела. Но он пообещал на днях заглянуть в гости, если, конечно, мастеру не захочется отправиться в очередное путешествие ради поиска вдохновения.
После ухода друга Сонхва посидел еще немного на лавочке, наслаждаясь приятным журчанием фонтана и задорными криками детей. Уходить так не хотелось, но дома его ждали дела, которые сами себя не сделают. В стойле возле ворот деревни его ожидала верная спутница — малышка Тыква. Эту резвую гнедую лошадь с отчетливым белым пятном на носу он заприметил на одной из осенних ярмарок и, не думая ни секунды, выкупил ее у фермера. С тех пор Тыква являлась неотъемлемым членом его семьи, сопровождая Сонхва во всех его путешествиях.
Лошадь приветливо ткнулась носом в лицо хозяина, ощутив нежные поглаживания по боку.
— Надеюсь, что я не сильно задержался и ты не успела заскучать. Теперь можем отправляться домой, пока солнце не село, — проворковал Хва.
Тыква довольно фыркнула, получив за хорошее поведение свой кусочек сахара. Загрузив купленные овощи и мясо в переметную сумку и проверив хорошо ли она закреплена, Сонхва вывел Тыкву из стойла. Он надеялся, что они успеют добраться до дома до захода солнца. Дорога от дома до деревни составляла четверть дня, и нередко поход на рынок отнимал много времени. Бывали случаи, когда они выдвигались в путь, солнце уже клонилось к закату, а пробираться через пролесок в ночи, где его могли поджидать разбойники или дикие звери, никому бы не доставило удовольствия. Резво оседлав Тыкву, юный мастер уже было направился в сторону задних ворот, как перед ним выскочил мужчина, размахивая руками. Похоже он бежал через всю деревню, чтобы успеть перехватить Сонхва, и, как только понял, что его заметили, позволил себе опереться руками о колени и сделать несколько глубоких вдохов.
— Ох, Сонхва, как повезло, что ты еще не покинул деревню, а то бы пришлось посылать к тебе гонца, — устало сказал мужчина, выпрямившись во весь рост. — Письмо тебе пришло. Из Тулипы.
Хва удивленно смотрел на сургучную печать, растекшуюся по сероватой бумаге. Только недавно он был проездом в Тулипе, где представитель совета предложил ему участвовать в украшении города к фестивалю, а тут уже и официальное письмо доставили. Теперь он точно не сможет отказаться от этого предложения.
Поблагодарив посыльного и спрятав письмо в нагрудный карман, Сонхва наконец-то покинул Лирио. Как он и предполагал, пока они с Тыквой достигли пшеничных полей, солнце почти скрылось за холмом. Стоило поспешить, если они хотят успеть до темна. Когда вдалеке стал виднеться старый знак на развилку, Хва с облегчением вздохнул, им оставалось только свернуть налево к краю леса, а там уже недалеко до его маленького дома. Уже подъезжая к указателю, он услышал чьи-то пронзительные крики и лязг металла.
— Погоди, девочка, — тихо сказал Сонхва, мягко похлопав лошадь по шее. — Что там происходит?
Рядом с развилкой стояла обшарпанная деревянная повозка, не было ни намека на то, что она могла принадлежать какой-либо торговой компании. Да и люди, стоявшие рядом с ней, не внушали доверия — у каждого из них в руках был, как минимум, кухонный нож, а как максимум, меч или даже пистолет. Разбойники, ни дать, ни взять. Сонхва не сразу заприметил между ними щуплого низкого мальчишку. Не был тот похож на разбойника, видать, случайно им попался, когда домой через лес шел. Единственный вариант, который видел Сонхва, чтобы не ввязаться в неприятности — идти сквозь поле да топтать чужую пшеницу. И он бы давно скрылся в море колосьев, да что-то заставило его оглянуться в последний раз.
Сонхва тихо выругался себе под нос. Его доброе сердце не позволит ему закрыть глаза на это безобразие. Отвернуться от мальчишки, попавшего в беду и, очевидно, нуждающегося в помощи.
— Не нравится мне все это, но и бросать его как-то неправильно. Совсем же ребенок еще, — сказал он, лошадь на его слова только фыркнула.
Сонхва умолчал о том, что, не приди он на помощь этому бедолаге, чувство вины съедало бы его всю следующую неделю. Конечно, ему было страшно в тот момент, кто он такой, чтобы бросаться в драку с разбойниками. Он даже меч толком в руках никогда не держал. Но делать что-то надо было, иначе пропадет мальчишка. В таких ситуациях на помощь всегда приходила смекалка. Пошарив по карманам сумки, он вытащил два перевязанных тонким шнурком мешочка из плотной ткани, которые сегодня утром так удачно приобрел на рынке. Заранее оплакивая пущенные на ветер деньги, Сонхва снял с шеи платок и повязал его так, чтобы он прикрывал только нижнюю часть лица. Руки так не вовремя начали дрожать. Его настигла запоздалая мысль бросить это дело и погнать Тыкву в сторону полей. Возможно, он бы так и сделал, если бы не ощутил на себе чужой, пронзительный взгляд. Вскинув голову, мастер по серебряному сахару замер, будто все тело сковал лед. Сквозь толпу негодяев с ножами он увидел ярко горящие желтые глаза. Взгляд мальчишки словно пленил его, пробираясь в самый дальний уголок его души.
Судорожно сглотнув от волнения вязкую слюну, Сонхва пришпорил затихшую Тыкву. Неведомая сила тянула его туда, умоляя спасти этого мальчика. Влетев в толпу и напугав разбойников, мастер снова столкнулся взглядом с обладателем бездонных глаз.
— Прикрой лицо! — еда успел крикнуть ему Сонхва, прежде чем бросить в негодяев мешочки с молотым перцем.
Застигнутые врасплох, они не успели спрятаться от такой внезапной атаки — тут и там раздавались громкое чихание и жалкое поскуливание от попавшей в нос и глаза пряности. Один из разбойников громко взревел и начал яростно размахивать саблей в надежде задеть противника, но слезящиеся от перца глаза мешали увидеть хоть что-то перед собой. В конце концов, он задел кого-то из своих товарищей и уже спустя несколько минут дезориентированные разбойники сражались друг с другом. Незнакомый мальчишка, которому чудом удалось не попасть под чужие мечи, резво забрался на лошадь позади Сонхва.
— Скорее, пока они не пришли в себя! — крикнул он в ухо, цепко обхватив руками талию Сонхва.
От таких резких действий тот едва не выпустил поводья из рук, а мальчишка тем временем слегка стукнул лошадь по бокам. Тыква, недовольно заржав, перепрыгнула через стоявших перед ней людей и понеслась вперед, в самую чащу леса. Взволнованный Сонхва только и успел, что оглянуться назад, чтобы убедиться в отсутствии погони. Разбойники, к слову, остались далеко позади, был слышен только лязг металла, но и он в конце концов затих. А вот мальчишка позади, казалось, чувствовал себя прекрасно, словно не он только что был окружен людьми, которые уж точно не дорогу хотели у него спросить.
Сдернув мешающий платок с лица, Сонхва вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Глаза все еще пощипывало от перца, но, в целом, было терпимо. Спасенный им молодой человек тихо сидел сзади, крепко сжимая полы плаща мастера по серебряному сахару. Солнце уже скрылось за горизонтом и Пак, даже если бы и хотел, не смог бы в кратчайший срок доехать до ближайшего постоялого двора, как и вернуться обратно в Лирио. Похоже, ему придется приютить мальчишку у себя, а на утро тот и сам сможет добраться до дома или куда он там держал путь.
— Эй, ты в порядке? — на всякий случай спросил Сонхва, когда услышал копошение сзади.
— В порядке, — ответили ему, обдав шею теплым дыханием, отчего по спине пробежали мурашки. — Ты спас мне жизнь. Спасибо.
— Что ты вообще делал здесь в такое время?
— Я слышал, что тут неподалеку будет проходить фестиваль цветов. На него, как раз, и собирался. А так я просто путешествую.
Звучало странно. У мальчишки с собой не было ни багажа, ни запасов еды, ни коня на худой конец. Он точно не мог проходить мимо Лирио, тогда бы они с Сонхва пересеклись раньше, а остальные деревни находились в нескольких днях езды отсюда. Не мог же он появиться из ниоткуда, как по волшебству.
— А ты не маловат для таких длительных путешествий? — шутливо спросил Сонхва.
— Маловат? Да я, между прочим, постарше тебя буду! — воскликнул его случайный попутчик, но в ответ получил заливистый смех.
— Послушай, парень, разве мама не говорила тебе, что ходить в одиночку опасно? Тебе следует быть более осторожным, никогда не знаешь, кого встретишь во время странствия.
Если так подумать, Сонхва тоже считался незнакомцем, но мальчишка почему-то решил не заострять на этом внимания, как впрочем, и сам мастер. Пробираясь сквозь чащу, он и его спутник разговорились, это помогло скоротать время. Сонхва зажег небольшой фонарь, который всегда висел на крючке седла на такие случаи. Мальчишка оказался весьма забавным, он был родом с дальнего севера — по словам других путешественников морозы на Севере бушевали лютые, поэтому туда редко кто захаживал. Сначала Пак не поверил ему, но мальчишка так уверенно говорил о ледниках и морских существах, что сомнений почти не осталось. Была еще одна странность, которую приметил Сонхва, — его спутник не был одет в теплые одежды, которые спасали бы того от ледяного ветра севера. На нем были только легкие светлые брюки с рубашкой да длинный черный плащ с капюшоном. И если бы он не видел эти напуганные глаза некоторое время назад, Сонхва подумал бы, что случайно спас вора. Законопослушные жители их королевства в такие подозрительные вещи не одевались.
— Черт, я думал, что мамины рассказы на счет людей окажутся ложью, — сказали вдруг позади. — Но, видимо, она была права. Люди ужасны.
— Так говоришь, будто сам не являешься человеком. Неужели я случайно спас маленького садового тролля? — решил пошутить Сонхва, уже заприметив знакомую тропинку.
До дома оставалось всего ничего.
— Эй, из твоих уст это звучит оскорбительно. И к твоему сведению, я не тролль.
Мальчишка легонько ударил мастера по плечу. Казалось, эта нелепая шутка его сильно обидела, поэтому Хва поспешил извиниться.
— И кто же ты тогда? — спросил он из вежливости.
— Я фея, ясно тебе! — ответил его попутчик, и говорил он так, будто позади сидел не абы кто, а знатная особа.
Сонхва только покачал головой со снисходительной улыбкой:
— Ну раз ты фея, я, пожалуй, буду королем эльфов.
За что вновь получил по плечу. Похоже, с этим парнишкой шутить не стоило, вон как сразу загорался, будто спичка, пади еще немного и огонь перекинется на самого Пака. До этого он казался весьма забавным и склонным к веселью человеком, что успело измениться за несколько минут?
— Это не смешно, я ведь и правда фея. Ты мне не веришь? Неужели и в фей не веришь? Совсем-совсем? — начал вдруг допытываться его попутчик.
— Даже если я и верю в фей, — ответил Сонхва, отдав команду Тыкве поворачивать налево. — Вряд ли ко мне повернулась лицом Госпожа Удача и забавный мальчишка в грязном от дорожной пыли плаще, которого мне еще и спасать пришлось, окажется настоящей феей. Я скорее поверю в то, что в озере живет водяной, чем в это.
— Да ты!.. Да я!.. А ну останови лошадь!
Парень активно закопошился, от чего Тыква раздраженно дернула головой, заставляя Сонхва натянуть поводья и остановить ее. Прежде чем он успел осадить спутника за его неподобающее поведение, в голову прилетел тот самый пыльный плащ, заставивший сбитого с толку мастера размахивать руками в попытке снять его с головы. Повезло еще, что он с лошади не свалился, проблем бы прибавилось. Когда Сонхва смог наконец-то избавиться от грязной ткани на лице, он недовольно обернулся назад, но там никого не оказалось. Словно призрак, парнишка растворился в ночной темноте. Спешившись с Тыквы, Сонхва огляделся вокруг, но вряд ли бы он смог увидеть хоть что-то. Он думал уже позвать своего горе попутчика, но только сейчас понял, что так и не узнал его имя. Страх за мальчишку накатил мгновенно — он ведь взял ответственность за него в тот момент, как спас от грязных разбойников. А если с ним что-то случиться? Что если он снова попадется в лапы скверных людей? Надумав в голове невесть что, мужчина уже был готов седлать Тыкву и бросаться в чащобу, как услышал над собой нетерпеливое покашливание. Мастер медленно поднял голову вверх и обомлел.
— Ну что, теперь-то ты мне веришь или в глазах все еще мутно от молотого перца? — спросил мальчишка с озорной улыбкой.
Слова застряли в горле. Плащ, который Сонхва держал до этого, выскользнул из ослабевших рук. Неужели это был сон? Или разбойники у развилки пронзили его своими мечами и он был на пути в мир иной? Спасенный им мальчишка молча смотрел на него, его хитрые глаза забавно сощурились, вокруг них появились небольшие морщинки. Позади, переливаясь серебром в свете полной луны, трепетали неведомой красоты крылья.
