Алюминиевый огурец

***

Огурец вытащил своё бугристое тело из рыхлой земляной норы. Его кожа слегка переливалась под солнцем и была болезненно бледной, будто покрытая воском, а глаза находились на большом расстоянии друг от друга, то ли от удивления, то ли от самой природы. — Ох, сколько же я спал…, — Огурец прищурил глаза и попытался найти ближайший ручей, благо в этой местности ручьёв было полным полно. Он отряхнулся и пополз к прохладной воде, чтобы освежиться и конечно же помыться. После водных процедур Огурец вновь опустил веки и увидел знакомый силуэт. — Г-г… — ещё сильнее он прищурился, но солнце нещадно слепило его взор. — Да, это я — Груша, — солнце скрылось за облаками и наконец-то знакомый силуэт стал более отчётливым в тени, а потом и вовсе преобразился в старого знакомого. — Груша! Ты? Как я рад тебя видеть, дружище, — Огурец вытерся о сухой лист и протянул руку на встречу другу. — Снова ты дурака валяешь! Вставай, — фрукт резко схватил овоща за руку и вытянул его на небольшой холмик, на котором сам и стоял. — Ох, ты ж…, — от такого поворота у Огурца закружилась голова и он чуть не потерял сознание, но сумел устоять на ногах. — Вот лучше скажи мне, дорогой мой друг: почему я жёлтый, а ты зелёный? — Груша расправил свои пышные усы пальцами и принял философскую позу, опёршись на самодельную трость. — Как это? Ну так, мы такие уже давно… Я и не помню, когда мы были другими, — Огурец задумчиво дёрнул себя за нос и посмотрел на облака, которые всё ещё держали солнце взаперти. — Какая разница какими мы были раньше? Мне интересно почему мы стали такими, какие мы сейчас, и почему мы больше не меняемся. — Слушай, Груша, а зачем нам вообще меняться? Мы достигли своего предела и нет смысла дальше продолжать свои эти вот изменения. — Знаешь что? — Груша выпрямился. — Что? — Я устал быть грушей… Я хочу быть кем-нибудь другим. — И к чему такие перемены? Ты мне нравишься таким, какой ты сейчас. — А я себе не нравлюсь, вернее, нравлюсь, я просто устал. — От чего ты устал? — Вот именно! Я устал от того, что мы здесь гниём и пропадаем. — Ты это о чем? Ничего мы не гниём, а нормально живём. Вон, в ручье плещемся, иногда. — Я и не думал, что ты поймешь меня, Огурец, — Груша с серьезным взглядом посмотрел на бывшего друга и отвернулся, — Ну и сиди здесь дальше. — Куда ты собрался? — Для тебя — никуда, а так — к новой жизни, — пробормотал он и ушёл. — Хорошо! Иди… Иди! Я не буду по тебе скучать и вообще… Ты вернёшься! Знаю я тебя, ага…, — Огурец обидчиво кричал на вялый папоротник, — он вернётся, да… Ещё как вернётся, потом ещё извиняться будет! Мы с ним десять лет дружим, он точно меня не забудет, и будет тосковать по мне так же, как и… я по нему. Огурец шмыгнул носом, которого у него не было и горестно плюхнулся в лужу. — А ведь правда… Почему я такой, какой я есть сейчас? Все смотрят на меня и видят лишь зелёный огурец, но никто не видел мою жизнь, и никто не знает через что я прошёл, чтобы стать обычным огурцом. Никто не будет копаться в деталях, но… Называть меня… ОГУРЦОМ! Это, извините меня, несправедливо. И если я плохой друг, это не значит, что я — плохой друг. Но как вы это поймёте без полной картины? — Никак! Вы не знаете что я испытал… Вы не знаете что я! — Г-кхем… — Огурчик обернулся и увидел Грушу. — Груша! Ой… Ты всё слышал? — Знаешь, а ты не такой уж и пресный, хоть и состоишь на 95% из воды.

***