BetNotBad

      Вот у тебя бывает такое, что на душе кошки скребут, а в груди чувство неполноценности? Я думаю, ты меня понимаешь так или иначе. Перманентное одиночество и страх, несмотря на то, что тебя окружает множество друзей и знакомых. А ты людей боишься до чёртиков. И ненавидишь. Ненавидишь себя, ненавидишь этот мир, ненавидишь отца, которого не знаешь, никогда не видел и понятия не имеешь жив ли он вообще. Ненавидишь эту чёртову систему иерархии, ведь ты в ней, казалось бы, сбой системы, а все вокруг враги. Ненавидишь свой гендер и притворяешься пай-девочкой, лишь бы не расстроить папу. Ведь он единственный человек в этом проклятом мире, которого ненавидеть просто не получается. Ведь он дал мне жизнь, растил один все мои годы, старался поддерживать, работать за двоих, ведь обоим нужно что-то кушать. А омеге-одиночке тяжело устроиться в этой жизни с меткой на шее и ребёнком на руках. Вот так и живём мы вдвоём: никому не нужные, со страхом доверять людям и пытающиеся сделать с этой жизнью хоть что-то. Сегодня уже 19 лет, как я ненавижу этот мир.       А с чего начать? Ну давай начнём с того, что в этом мире альфы на вершине, омеги ровно под ними, а беты, казалось бы, где-то посередине, почти на равне с омегами, но во многом ниже их. Но общество этого, конечно же, не признает. А я так вообще девушка. Смех… Родиться девушкой в этой вселенной — приговор. На тебе клеймо беты, выше головы не прыгнешь, а все вокруг указывают на твоё место. А самое дрянное — ты не сможешь найти свою «истинную» любовь, как это бывает у альф и омег. Ребёнком, я спрашивала у папы: «Почему я отличаюсь от ребят вокруг?», «Почему одноклассники смеются надо мной?», «Почему я девочка?», «Что значит быть бетой?», «Почему мальчишки пахнут так противно?»… Ах да, пахнут… Беты ведь не имеют своего запаха, да и чужой учуять не могут. Что ж, это ещё один мой изъян в этом мире. Я — девочка-бета. Существо, которое нужно только для развлечения альф, которым не досталась омега. Запасной вариант, чтобы продолжить род. Но альфы и правда пахнут мерзко. Слишком терпко, слишком навязчиво, слишком подавляюще. Да и омеги не лучше. Такие все приторные, как будто сахарницу в рот высыпал. А я? А я ничем не пахну, я ведь бета. Но и их я слышать не должна.

***

      Итак, сегодня мой 19 день рождения. И клянусь, это худший день в моей жизни, как потом окажется. Всё началось просто: скверная погода за окном, небо в тучах, на землю капает мерзкий дождик. И не сухо, и не полноценный дождь, чтобы оправдать наличие зонта. Эх, а мне сегодня выступать. На кухне холодный завтрак, остывший чай и записка «Прости, не могу быть с тобой сегодня. Хорошего выступления, милая. С любовью, Кай». Что ж, не в первый раз. Бутерброды в микроволновку, а чай и холодным вкусный. На телефоне ни уведомления, только в заглушенном чате куча сообщений. Лень читать, но нужно.       А там как всегда: тупые альфьи мемы, обсуждения омег, и ни слова о выступлении. Боже, ну почему я согласилась играть в кавер группе с одними альфами? Нет, они хорошие ребята, те немногие, что принимают такую девчонку, как я. Да и я для них «своя», бывает тоже обсуждаю миленьких парней-омег, учавствую в драках с наглыми альфами. Но это всё равно не тоже самое, что быть на самом деле одной из них. Ладно, пора распускать этот балаган и заняться делом.       BetNotBad: Хэй, черти, харош уже парней обсуждать! Вы вообще помните какой сегодня день?       Markizz: Воу, Бет! Утречка, сладкая~ Ты чего такая хмурая с утра пораньше?       Sanno: Марк, заткнись. А что, какой сегодня день?       MoonJ: Сегодня вторник       Sanno: Спасибо, кэп. А! Я ж сегодня уезжаю с родителями за город!       BetNotBad: Ты чё, охерел?!       Sanno: Эй! Что за наезды, я не понял?!       Markizz: Алекс, гормоны угомони. Не волнуйся, сладкая, мы помним.       Kau˩: Ти, за тобой заехать?       BetNotBad: М, было бы неплохо       Markizz: Эй, а я?!       Нафиг их. Телефон летит на стол, а я доедаю завтрак. Нужно собираться. Если Лукас предлагает забрать меня, собираться нужно быстро. 15 минут на сборы, благо одежда подготовлена заранее, волосы чистые, а с макияжем закончу на месте. Всё равно этих придурков ещё красить.       И вот, под окнами уже сигналят, а из открытой машины слышна музыка. Да, тяжёлый рок слушает только Лукас, хрен спутаешь. Косметичка летит в сумку, гитара на плечо, а я лечу по лестнице, пока дорогой друг не начал беситься. Красиво вылетаю из подъезда, почти целуя мокрый асфальт. Лукас ловит мою гитару, а заодно и меня следом.       — Ты чё, бессмертная? Решила убиться перед выступлением? Нам твой голос не заменить, — надменно до чёртиков, но с тёплой улыбкой Лукас ставит меня на ноги.       — Спасибо, Каул. Да чёртовы лужи… И вообще день дерьмовый.       Садимся в машину. Я на переднее, инструмент на заднее. Музыка громче, а мы в унисон подпеваем. Оба вокалисты, оба гитаристы, хорошие друзья в конце концов. И пусть он кажется холодным, но любит меня как младшую сестру.       — Чё с настроением?       — Да всё как всегда. Папа свалил с утра пораньше, погода отстой, эти придурки бесят, — махаю телефоном, а Лукас с улыбкой кивает, — в общем, всё как всегда, да.       — Кай не придёт? — сострадательный взгляд и сведённые брови. Опять он меня жалеет. Бесит.       — А зачем? На вас смотреть? Он вас не очень то любит, хоть и не показывает из приличия. А мою игру он и так каждый день слышит, — на выдохе говорю я, отворачиваясь к окну.       И тишина. Ну как, помимо тяжёлого метала из колонок. Лукас всегда понимал меня, хоть и вырос в полной, любящей семье. Приоткрывается окно, а на мои колени летит пачка сигарет и зажигалка. Я недоверчиво смотрю на него, а он отворачивается немного, продолжая следить за дорогой. Кури, мол, пока не вижу. Ну лучший, ничего не скажешь. Достаю сигарету, прикуриваюсь и утыкаюсь в окно, чтобы в салон не сильно дымить. Даже легче становится.       Минут через 20 приезжаем на место. Небольшая крытая сцена, народу пока что мало, фестиваль не начался. А вот чёртов дождь продолжает моросить. Паркуемся, выходим, хватаем гитары и бегом под общий шатёр-гримёрку. А там уже и все наши сидят ругаются.       — Вы опять омегу не поделили? — с кривой ухмылкой бросает Лукас и даёт подзатыльник Марку. Знает, что скорее всего он всё начал.       — Да эй! Ты его вообще видел? Вон тот мальчишка-организатор. Уж больно миленький и пахнет вкусно, — Марк с кривой ухмылкой показывает на невысокого блондина, что носится по сцене с проводами и стойками для микрофонов.       — Ты как его отсюда учуял? — настороженно спрашиваю я, садясь на лавочку и достаю косметичку. — Ну, кто первый?       — У него гон скоро. Спасибо, что не сегодня, — подсаживается ко мне Алекс и миленько так улыбается. Что-то скрывает, сразу видно, актёр из него не очень.       В небольшой суматохе Блэйк, который фиг знает откуда взялся, подтверждает порядок выступления и проверяет инструмент. Быстро прогоняет с каждым важные моменты песен, проверяет голоса. Я же быстро наношу парням макияж, в конце не забыв и про себя. Народ начинает собираться у сцены. Скоро всё начнётся. Дождь продолжает моросить, спасибо хоть сцена крытая, инструмент не пострадает. Ещё пара проверок на внешность, на нервозность, по сигаретке, и снова проверка на нервозность. Всё супер. Ну что ж, сидим, ждём нашей очереди.       Джей настукивает ритм по дереву, Алекс ему в такт. И так подтягивается вся кавер группа. Импровизированно прогоняем песню, что будем играть. Стало ещё спокойнее. Но что-то всё равно не так. Оглядываю толпу, надеясь увидеть папу, но его нет. Как и всегда. Нет, я не виню его, может по работе вызвали, может ещё чего. Но… Всё равно обидно. В нос ударяет странный запах. Это не от парней, я их запахи за километр узнаю. Что это…       — Кто хвоей надушился? — оглядывая парней и присматриваясь в людям вокруг, пытаюсь найти источник запаха.       — Какая хвоя? С дуба рухнула? Никто из нас хвоей не пахнет. А, да и ты всё равно не чувствуешь… — сначала надменно, но быстро стушевавшись от моего недовольного взгляда сказал Марк.       Странно. Очень странно. Впрочем, не важно, наш выход. Две песни в программе: сначала лиричная, с сильным вокалом, следом «разъёбная», как у нас в бэнде зовётся. Привлечь внимание и разнести сцену. Хорошая тактика, Блэйк молодец, не зря свой лидерский хлеб ест. Инструмент настроен, сердце спокойно, не в первый раз как никак. Народу немного, но ничего, исправим. Первые ноты моего баса, ритм Джея и голос Лукаса. Ну что, дадим рок в этой дыре?       На наши голоса подтягиваются люди, кто-то подпевает, кто-то пытается танцевать. Сейчас будет моя сильная партия, голос бы не дрогнул. А лёгкие снова заполняются запахом хвои, что за чёрт? Красиво вытянув ноту, почти со слезами, увлёкшись настроением песни, заканчиваем первую. Оглядываю толпу, а в конце стоит Кай и машет мне рукой. На лицо лезет улыбка и внутренняя гордость за себя. Но что-то опять не так. Рядом с Каем 2 человека. Один взрослый альфа, высокий такой, коренастый. По правую руку от него парень с тёмными волосами, на вид тоже альфа, и смотрит, блять, на меня. Холод со спине, может кажется? Лукас меня одёргивает, да, надо играть. Фух, к чёрту всё это, надо сцене отдаться. Закрыв глаза, начинаю играть до боли знакомый риф, ребята подхватывают. Толпа начинает шевелиться и прыгать, а мы сияем на сцене. Эйфория, адреналин, признание. Голос рвётся из души, выпуская всё накопившееся, пальцы по грифу летают, зажимая аккорды. Ну что, короночка? Спина к спине с Лукасом играем соло, толпа взрывается. Песня заканчивается, а эйфория нет. Толпа зовёт на бис. Чёрт, не по плану. Блэйк смотрит на организаторов, те позволяют. Ребята кивают друг другу, кажется это было в плане, но почему меня не предупредили? «Это для тебя, детка» — голос Алекса из-за клавишных. И они сразу начинают играть. Что? «Happy Death Day»? Вот ведь черти, не забыли таки. Расплываюсь в улыбке и подстраиваюсь под мелодию.       Уходим со сцены, мокрые и счастливые. Ребята набрасываются на меня с поздравлениями, а у меня слёзы, сказать не могу ничего. Ко мне подбегает Кай, вырывая из толпы альф и крепко обнимает.       — С днём рождения, доченька! Ты такая умница!       — Спасибо, что пришёл, пап, — сквозь слёзы и пытаясь не задохнуться от объятий бубню ему в грудь. И давно мой папа-омега таким сильным стал?       На душе тепло, сердце не успокаивается, а запах хвои снова лёгкие наполняет. Отрываюсь от Кая и смотрю за его спину, а там стоят эти двое. Взрослый альфа смотрит на меня с лёгкой улыбкой, будто гордится, а парень… Сердце замирает, всё в тишину погружается, на фоне ребята что-то говорят, но разобрать не могу. Вижу только мои глаза в чужих. Такие же зелёные, прикрытые чёрной чёлкой, нервно изучают моё лицо, рот приоткрыт в недоумении. А запах хвои уже в моём сердце. Как и необъяснимая ярость.