Жёлтое море или почему наследник любит пирата

–Хан, наследник Хан!! – старый булочник неловко выбегает из-за прилавка, переваливаясь с ноги на ногу под весом своего тела. Потертый темно-коричневый фартук надет поверх простой сельской одежды. –Извните, дядюшка Чхве! Потом обязательно верну, честно! – высокий и стройный юноша двадцати лет отбегает и машет булочкой, зажатой в руке. Несколько раз подпрыгнув на инерции от быстрого бега, он возвращается к своей дороге. Он одет просто: льняные брюки, подвернутые до лодыжек, из того же материала сероватая туника, с незастегнутыми тремя верхними пуговицами, оголяющими подтянутую грудь и красиво выпирающие ключицы. Рукава туники неопрятно подвернуты, а ноги украшают чёрные массивные сапоги на шнуровке. Через плечо висит миниатюрная кожаная сумка с некоторыми принадлежностями. Отличает его от городского люда лишь чистое лицо, ухоженные волосы, которые сейчас он растрепал, и кулон в виде серебрянного круга, выделанного внутри пятью драгоценными камнями, выдающего его принадлежность к королевской семье. –Джисони, вот дрянной мальчишка, – ворчит пекарь и возвращается к работе. Сам Джисони мирно топает по пыльным улочкам со стенами из скошенных кирпичных домов, поедая булку. Хан не любил проводить время во дворцe. "Там слишком много ушей и правил"– оправдывался сам наследник. Конечно, истинная причина была далеко не такова. Дело в том, что Хан Джисон – двенадцатый наследник престола. А также он внебрачный сын короля и одной из служанок. Детсво его проходило достаточно трудно, ведь от внебрачного ребенка все советовали избавляться. Но отец.. он увидел в нем мать. Эти пухлые щечки новорождённого, прекрасные глаза, их разрез, форма носа.. Хан был копией умершей при родах матери. И Король сохранил ему жизнь. Но Хан ненавидит это. Он уже много раз думал, что лучше бы ему было умереть в младенчестве. Эти мысли появились, когда его допустили к остальным, одиннадцати старшим братьям. Хану до сих пор страшно вспоминать эти ледяные, один за другим окружавшие его и напирающие, давящие взгляды. Его ненавидит его "Семья". И это логично, ведь он выделился. Он попал в милость отца больше остальных. "Если его не пресечь, он так и корону заберёт.." – каждый из одиннадцати братьев в какой-то мере думал об этом. Хан, шатаясь по уже сумеречному городу вышел на пирс. Корабли тут выплывали в Жёлтое море, и везде стоял стойкий запах сырой рыбы и соленой воды. Он осторожно петляя между большими суднами пришел к уже родному кораблику. Хотя корабликом назвать это было сложно. Деревянный пол был покрыт плесенью на стыках, а днище поросло ракушками и водорослями. Основание было по пояс самому Джисону и с берега он просто перешагивая бортик попадал в лодку. В задней части судна находится небольшое помещение чуть выше метра в высоту снаружи и около метра и семидесяти внутри, ведь вниз ведет трехступенчатая лестница. На карме находится штурвал, а в метре от него балка с закрепленным на ней парусом из патрепанного куска льняной ткани. В некоторых местах были заплаты, края были с торчащими нитями сероватой ткани, а на самом парусе была искусно вырисована композиция из ветви жасмина и белой лилии, цветка веры и свободы. В небольшом трюме стояла бочка с рисом, служившая столом, несколько мешков с разными овощами и фруктами. У бочки стояло два деревянных стула, а на одном из них неизменно сидел лучший и единственный из друзей Хана – Хван. Хван Хёнджин. Именно он с Ханом и построил этот плот. Джисон занимался технической частью : конструкцией, чертежами и реализацией. А Хван создавал из пустых досок что-то более тонкое. Благодаря ему парус стали украшать цветы, а трюм изнутри был разрисован различными сюжетами. –Хани! Я тут! – с крыши трюма донесся голос. Подняв голову на зов, Хан увидел своего друга. Он был... олицитворением слова принц. Каждая часть его тела так и источала изящность и грацию. Блондинистые, почти жемчужные волосы до плеч, его пухлые и такие особенные губы, идеальное телосложение, такие красивые руки... Было время, когда Хан был влюблён в Хвана, настолько он был прекрасен.– Хани! тут наверху вроде парус слетает. Я сегодня выходил ненадолго, он искривился от ветра. Помоги, прошу. – Хёнджин, какого черта? ты почему меня не позвал? – Джисон стоит с поднятой ввысь головой и пришуренными глазами, закатное солнце слепит, а друг продолжает стоять на крыше трюма. – Ты же его сам не пытался чинить? зачем наверх залез? – Собирался только, но пришел ты. Поднимайся давай, – Хван скидывает младшему кусок каната. Парень поправляет свою сумку, убирая ее за спину, и хватает верёвку. уперевшись ногами в деревянную стену трюма, он поднимается ввысь, в конце подтянувшись за руку Хёнджина. Ох, как же он любил это. С крыши он перебирается на деревянный уступ на мачте и рассматривает проблему. Парус и правда немного съехал: бичевка ослабла. Парень достает из-за спины свою сумку, а из нее кусок более прочной верёвки и перочинный нож с красно-алой ручкой. Подтянув одной рукой саму ткань вниз, второй он вырезает в древесине углубление. Туда же он кладет часть паруса, крепко заматывая его бичевкой в несколько слоёв. Закрепив все сложным узлом - ходил слух, что Хан знает все схемы вязания узлов - парень дает сигнал другу. Получив в ответ верёвку и ухватившись за неё, он ставит ногу в специальную петлю и возвращается обратно на крышу. –Так. Вроде должно держаться, но я еще снизу крепление проверю. Ещё что-то успел сломать без меня? – Ну Хани.. – Хёнджин делает "грустную моську", показывая свою "обиду" – Ничего я не ломал. Просто ветер был сильный.. – Просто кто-то не умеет обращаться с парусом. Всё, я полетел. Сейчас перепроверю все и поплаваем. Готов? – Извини, Хан.. У меня встреча кое с кем, поэтому я не смогу. –Надеюсь, у тебя урок по узлам, Хван. Беги давай, я сам справлюсь. – Спасибки! В следующий раз обязательно сплаваем вместе – Ага, да, бездельник, иди уже. На прощание Хван послал воздушный поцелуй, который вызвал лишь ироничную улыбку у младшего. Легко спрыгнув вниз и не издав почти ни звука, Хёнджин покидает плот. Хан спрыгивает с крыши и идет проверять состояние кораблика. Через какие-то двадцать минут все судно было осмотрено и приведено в порядок, в случае редких отклонений. Только собравшись прилечь в трюме, наследник услышал крик. Его выражение лица сразу стало хмурее преддождевого неба – губы сжались, а брови свелись к переносице. Глаза стали бегать по порту в поиске источника крика. Поднявшись на верх трюма для большего обзора, он увидел его. –Нет... только не они.. Пиратский флот уже зашел в пристань королевства. Некоторые из разбойников уже высадились и направлялись к ближайшим торговым лодкам. –Нет-нет-нет-нет.. Чёрт, что же делать.. В раздумьях и панике Джисон спрыгнул с трюма слишком шумно. Лодка покачнулась. Он собирался что-то сделать, вроде мысль о спасении уже начала проникать в его голову но.. Сильные руки зажимают рот и прижимают к деревянной стене трюма. – Кролик! Волк поймал добычу! – кричит пират своим высоким голосом, таким неподходящим его телосложению, не отводя глаз от Хана, в чьих глазах паника уже начала смешиваться с агонией. Из-за угла вышел, по всей видимости, кролик. Блестящие черные сапоги до колена, льняные брюки, широкая хлопковая рубашка и жилет. Голову украшала треугольная шляпа. А во лицо.. Он имел лицо настоящего мерзавца: острые скулы, пухловатые губы, раскосые глаза. Томной, медленной походкой он подошел к Джисону почти вплотную. Только на расстоянии меньше десяти сантиметров от лиц друг друга он опустил взгляд на его подвеску, вскинув брови. – Ого.. Да ты, Чани, поймал крупную рыбку, кажется.. – хитро ухмыляясь сказал капитан корабля – Интересненько.. – он расплылся в улыбке перед Ханом. и напоследок хмыкнув ему в полные страха глаза отдал приказ: –На корабль его. Быстро. Рука перестала сжимать челюсь и легла на локти. Джисон склонился под силой "Волка" и поддался. Он слишком устал, чтобы сопротивляться. Плевать.