Посмотри на меня

Я уже готовилась ко сну и расчёсывала свои длинные каштановые волосы, которые не так-то просто распутать . Хорошо, что хотя бы сегодня можно лечь позже: родители уехали к бабушке. Внезапно болезненно защипало глаза. Нет, пожалуйста, не сейчас. Что угодно, только не это. Я ведь просто хотела отдохнуть. Мне не нужно было даже смотреться в зеркало, чтобы понять, что происходит: превращение начинается. Всё было как всегда: сначала зрачок вытянулся в узкую полоску, затем радужка сменила свой цвет с карего на насыщенно-зелёный. Ну, и наконец, глаза начали слегка светиться. Если честно, жуткое зрелище. Чтобы хоть как-то отвлечься от боли, я стала вспоминать. Впервые это произошло со мной три года назад, когда мне было тринадцать. Тогда я страшно перепугалась. На счастье, рядом была мама, которая меня успокоила и всё объяснила. Она, как и я, в подростковом возрасте столкнулась с подобным и знала, что делать. Как выяснилось, я соулмейт. Не то чтобы это редкое явление, но и частым его тоже не назовёшь. Стоит сказать, что оно запрещено законом , поэтому о таком принято молчать. Странные они какие-то. Разве можно запретить родственность душ? Когда у тебя где-то совсем-совсем рядом живёт предназначенный самой судьбой человек? Твой и ничей больше! Хотя мама говорила, что это не всегда хорошо, ведь если тот, кого ты любишь — не твоя половинка, быть беде. Впрочем, любой из исходов несёт неприятности. С одной стороны страх оказаться вне закона толкает соулмейтов на несчастливые браки с обычными людьми, с другой — только объединившись со своей половинкой можно почувствовать себя полноценной … На самом деле, оба этих варианта немного пугали меня. Никто точно не знает, как возник этот феномен. Просто в середине прошлого столетия влюблённая пара решила явить миру свои способности. И, если честно, это было невероятно. Девушка и парень пригласили репортёров, созвали широкую публику и… победили саму гравитацию. Стоило им дотронуться друг до друга, как они взлетели. Оба были соулмейтами. Тогда же они, к сожалению, практически сразу были пойманы местными властями. Сейчас же, после долгих исследований, стала известна природа соулмейтизма. Есть две половинки, Первые и Изначальные. Первыми называют тех, в ком раньше проснулось сверхъестественное. Изначальными— в ком хорошо развитые физические или (а бывает и «и») интеллектуальные способности были всегда. Когда я говорю «хорошо развитые», я имею ввиду, что они превосходят сверстников в несколько десятков раз . Соулмейты всегда рождаются в одном городе (интересное наблюдение, которому до сих пор не могут дать объяснение). Когда они в достаточной степени готовы друг к другу, то способности Первых и Изначальных объединяются . В какой именно момент это должно произойти, мама мне так и не сказала. К сожалению, её соулмейт погиб тогда, когда они поняли, кем являются на самом деле. Невероятно грустная история, от которой — не важно сколько бы мне ни было лет — хочется плакать. Я не знаю всех подробностей, только тот факт, что мой папа — обычный человек. Он был её лучшим другом и одним из немногих, кто знал её (а теперь и мою) тайну. Знал, но не отвернулся, а защитил маму. Всем известно: соулмейт без половинки — лёгкая нажива . Он стал каменной стеной между ней и всеми теми, кто хотел ей навредить. Из размышлений меня вырвала трель звонка. Кто бы там ни был, уходи! Иди к себе домой или куда тебе там надо… Ночь на дворе. «Уходи-уходи-уходи», — словно мантру повторяла я . Когда после долгих стуков и криков послышался поворот ключа в замочной скважине, у меня сердце упало в пятки . Это не родители, они бы открыли сразу. Марк. Что-то случилось. Нет, нет, только не сейчас! Зачем я дала ему ключи?! Ответ был очевиден: слишком доверяла. А как не доверять лучшему другу? Однако, за все годы нашей дружбы он ни разу не воспользовался этой возможностью. Обычно заранее писал, звонил, в самом крайнем случае просто стучал в дверь. Секундочку… где мой телефон? Проверить сообщения я уже не успевала: Марк открыл дверь. У меня в запасе оставалось всего каких-то жалких несколько секунд. Прятаться не было смысла: первый этаж и окна моей комнаты, выходящие прямиком на лавочки перед входом в подъезд, сделали своё дело. За это время я успела подойти к тумбочке, взять оттуда солнцезащитные очки, нацепить их на себя и накрыться одеялом чуть ли не с головой. Надеюсь, он поверит в мой бред насчёт плохого самочувствия. Врать лучшему другу совсем не хотелось, но и садиться в тюрьму (а поговаривали, что не за решётку, а в лабораторию) тоже. — Карина! —раздался громогласный голос друга. В ответ ему было только молчание . От страха горло пересохло. Не то что ответить, даже дышать по-нормальному не получалось. Внутренности сжало, да так, что я всерьёз начала задумываться, а не прокручивают ли сейчас их через маленькие мясорубочки внутри меня? — Карина, я знаю, что ты не спишь! Вздохнув, Марк тяжёлыми шагами прошёл в мою комнату. Когда его крепкая фигура показалась на пороге, я поразилась, насколько встревоженным он был. В полутьме, конечно, не особо разглядишь, но всё равно . Нет, точно что-то не так. А если он узнает про меня , то «что-то не так» будет вдвойне. «Нужно выпроводить его, пока не поздно», — подсказывала рациональная часть меня. Но стоило мне взглянуть на него, так сразу сердце сжималось. Нет, нужно узнать, что случилось. Хорошо, я просто пойму, в чём дело, и выпровожу его. Надеюсь, я об этом не пожалею. — Что случилось? — голос был тихим, больным. Уж что-что, а симулировать всегда выходило у меня отлично . — Я… Мы можем поговорить? — он нервно потёр ладони друг об друга. — Да. В чём дело? — Я… кхм-кхм… У тебя нет попить? А лучше — выпить. Да что с ним творится?! Марк никогда не пьёт, он спортсмен, им вообще алкоголь категорически запрещён. Я не на шутку испугалась. Не за себя, нет, хотя гораздо логичнее было бы именно за себя. За него. Тревога противными мурашками прошлась по телу, оставив гадкое «послевкусие» , если подобное ощущение можно так назвать. Со вздохом я откинула одеяло. Теперь солнцезащитные очки были видны и в обычной ситуации наверняка бы вызвали массу вопросов. Однако Марк был настолько встревожен, что не обратил на это никакого внимания на это. Мы вместе дошли до кухни. Пока я заваривала чай, спиной чувствовала на себе какой-то странный взгляд на себе. Не злой, не вопросительный, не обиженный, а скорее… глубоко задумчивый. Как Словно бы… Словно бы он решал для себя, а стоит ли мне вообще рассказывать? Надо бы, наверно, возмутиться — какие у него от меня могут быть тайны? — но… Но, но, но. Я ведь и сама уже три года держу в секрете свою особенность. Ха, если бы это были просто вечерние домашние посиделки, каких у нас было много, я бы стукнула его по плечу и пошутила что-нибудь про квитов. Поставив чай и печенье на стол, я сказала: — Рассказывай. — Я… да… да, сейчас. Просто не знаю, с чего начать. — Ты пришёл ко мне посреди ночи. Как думаешь, стоит ли сейчас мяться, как пятиклашка перед свиданием? — фыркнула я. А вот сейчас надо было быть осторожнее, намного осторожнее. Дурья башка, сама же себя подставила. Специально ведь хотела только небольшой светильник включить, а верхний свет не зажигать. А по итогу что? Слишком задумалась и на автомате включила люстру. А только что своим вопросом ещё и обратила на себя внимание. Вот это я попала… Пока масштабы проблемы медленно доходили до головного мозга , Марк успел успокоиться и вполне нормальным голосом попросить: — Почему ты в очках? Твою ж. Мысленно поминая всю чёртову семью до пятого колена, я лихорадочно искала ответ. — Мне операцию на глаза сделали недавно. Тебе не говорила, хотела сюрприз сделать. Только бы поверил. Вселенная, – или как тебя там? – прошу, помоги. Какой же бред… Ну, может, он слишком встревожен, чтобы критически мыслить? — Что с ними было? — Небольшое нагноение, — я нервно засмеялась. — А почему я не в курсе? — Говорю же, сюрприз хотела сделать,— главное, держать лицо. — Карина, посмотри на меня,— голос спокойный и уверенный, не то что у меня. Никогда не умела врать. Тем более в лицо. От страха в буквальном смысле задрожали колени. Глубоко вздохнув, я была готова поднять голову, но тело не слушалось. — Зачем ты мне врёшь? — мягко сказал Марк. — Ты покраснела. Ты всегда краснеешь, когда лжёшь. В его голосе не было злобы, скорее лёгкий упрёк. Так добрая учительница журит учеников, которые не сделали домашнее задание. В любом случае, я попалась с поличным. И что мне сейчас говорить? А может рассказать? Или лучше не стоит? Так-то, если подумать, я преступница. Нужно ли втягивать его во всю эту историю? Пока я думала, Марк потянулся ко мне и аккуратно снял очки. Ой бли-и-и-ин. Главное, не смотреть на него. Если честно, я до сих пор не знаю, как именно работают мои глаза. Вдруг они как у василиска, на кого посмотрю, тот окаменеет? Я ведь никогда, кроме того первого раза, ни на кого после превращения без очков не смотрела. Да даже тогда мама быстро сориентировалась и закрыла мне глаза. — Посмотри на меня, — голос словно мёд, так хотелось просто погрузиться в это тепло и забыть обо всём, но нельзя. — Карина… — он на секунду остановился, затем мягко взял меня за подбородок, — я такой же как ты, — и затем нежно приподнял его так, чтобы наши взгляды встретились. Чем дольше я смотрела в его глаза, тем больше тонула в них. Постепенно, капля за каплей, синее море становилось всё больше похожим на лес. Когда они полностью стали зелёными, его зрачок, как и у меня, начал вытягиваться. Сил хватило только на короткий выдох. — Ты Изначальный, — прошептала я. — Да. А ты моя Первая, — так же тихо откликнулся он. Взглянув в его драконьи глаза, я почувствовала облегчение. Больше не надо бояться. Больше не надо врать. Волна нежности затопила меня. Повинуясь ей, я робко улыбнулась и потянулась к Марку. Всё поняв, он мягко обхватил мою голову руками и поцеловал. При всей его массе и немаленьких габаритах , он действовал на удивление аккуратно. Словно я была самым ценным в его жизни. Возможно, именно так и было. Позже я узнаю, что моя мама была Изначальной, а её дар — умение видеть будущее. Что в единственном после объединения видении был именно этот момент и что она уже давно подготовила всё, что могла. Что Марк уже поговорил с ней и пришёл ко мне признаваться. Что мать многое ему не сказала и он действительно очень сильно рисковал. Что мы оба превратимся в настоящих драконов и наплевав на всё полетим через границу к моей бабушке в другую страну сами, на своих крыльях. Что нам невероятно повезёт и нас никто не хватится. За те годы, что мы проведём с Марком, мы многое узнаем. В том числе и о природе соулмейтизма. А пока есть только я, он и рассвет. И самые нежные губы на планете.