Спокойной ночи.

      Ночь, блеклый свет монитора, тихий стук клавиш. Приятный холодный ветер врезается в лицо, сползает по шее и задерживается где-то у плеч, одаривая тело легкими мурашками. Мысли в голове рождаются одна за одной, сливаясь в поток изящных слов, трепетно работающих на выражение идеи юной уставшей писательницы. Однако работа идет туговато — пальцы уже не слушаются. Хитоми на время отрывается от работы и запрокидывает голову. Разум освобожден, и теперь тело может взять свое — мышцы начинают дико ныть от усталости, руки и вовсе бессильно повисают вдоль туловища. Хм, что за звук? Стук клавиш? Я же уже оторвалась от работы… Галлюцинации?.. Хитоми раздраженно опускает голову к предполагаемому источнику звука. Уставившись на него своими синюшными глазами, она понимает, что звук идет не оттуда… Что же это? Голова поднимается чуть выше. Ах, да. Крупные дождевые капли вовсю врезаются в окна. И как можно этого не заметить? -Мхм…       Хитоми разминает шею, сцепляет пальцы, заводит руки за голову, откидываясь на спинку кресла… Это помогает телу немного прийти в себя, но оно упирается, не позволяя достаточно выгнуться, чтобы расслабиться. Конечно, ему ведь не хочется напрягаться в очередной раз. Ему хочется добраться до кровати, растянуться на ней… Но Хитоми лишь бросает в ее сторону косой взгляд. Когда последний раз ты спала? Два дня назад. Продолжительность? Тридцать минут. И это разве отдых?       Кровать, стоящая чуть поодаль от стола, выглядела настолько соблазнительной и заманчивой, насколько же ужасной и скверной. Насколько бы мягкий и удобный матрас на ней не лежал, каким бы нежным постельным бельем она не была бы застелена, какое бы теплое и приятное одеяло не было бы постелено на этой кровати, посреди нее словно постоянно зияла бездонная черная дыра, уносившая в пучину самых болезненных воспоминаний. Это даже не та самая кровать, на которой Хитоми лежала, когда ее мать теряла остатки человечности, но слово вся в мире мебель договорилась никогда не дать забыть девушке о годах, прожитых в отчаянии. Казалось бы, разбей, сожги, уничтожь это злосчастную кровать, что насмешливо смотрит на тебя из-за угла, но ведь все будет одинаково и в кресле, и на полу, и в цветущем весеннем поле… Дело ведь далеко не в том, куда же ложишься, а в том, с какими мыслями. Наверное, когда голова твоя полна приятных воспоминаний, а сердце сияет от надежд, тогда любой асфальт покажется периною. Однако Хитоми, увы, не дано было этого ощутить, поэтому она лишь продолжала устало сверлить кровать взглядом, пока та и подозревать не могла, что в чем-то провинилась.       Хитоми глубоко зевнула, и глаза, кажется уставшие уже от этого потока мыслей, стали слипаться, дабы скрыть от девушки окружающий мир, вечно нагружавший ее какими-то рассуждениями, и наконец провалиться в сон. Но Хитоми не сдавалась. Она протерла опустившиеся веки кончиками пальцев, уперлась головой в ладонь и вновь стала размышлять. Поспать в любом случае нужно… Но также нужно и не попасть в кошмар… Можно ведь установить будильник, так? Четыре раза по тридцать минут… Маловато, но больше ведь рискованно. К тому же, если на пятый не смогу проснуться? Тогда придется мучиться во сне…       Рассуждения внезапно прервал скрип двери, медленно впустивший в комнату струю света. От неожиданности Хитоми чуть не упала с кресла, но все же успела уткнуться носом в стол, делая вид, что она заснула. -Хитоми?..- раздался сзади робкий детский голос.       Девушка не шевельнулась. Дверь уже было начала закрываться, но как на зло, Хитоми внезапно приспичило чихнуть. Мальчик остановился и пристально посмотрел на сестру. -Мама говорила, что люди во сне не чихают… — настороженно произнес детский голос. -Угу… -Хитоми приподнялась, чтобы достать салфетку. Утерев нос, она развернулась к брату лицом. — Она должна была еще говорить, что некрасиво входить без стука. -Ты бы все равно не открыла, — вредно заметил мальчик. -А ты неплохо меня знаешь, — Хитоми ухмыльнулась и скрестила руки на груди. — Так зачем ты пришел? -Ну… мама и папа уехали на два дня… -Хм, правда? Меня они об этом не предупреждали. -Надо было выходить на обед, они тогда об этом сказали. И на завтрак, и на ужин тоже. Все время тут сидишь одна, а потом жалуешься!       Хитоми поморщилась и отвела взгляд. Конечно, здравое зерно было в словах этого полусонного шестилетки, но кажется он был единственным, кто плохо чувствовал погоду внутри этой семьи. -Так зачем ты пришел ко мне? Уже час ночи, тебе разве не пора спать?       Эти слова сильно смутили мальчика в дверном проходе. Он опустил голову и начал ковырять ногой пол, дабы хоть немного набраться уверенности. -Ну да… -И-и? -Но я уже взрослый! — внезапно воскликнул мальчик, уверенно подняв глаза на Хитоми и сжав руки в кулачки. -Хитоми, можно же с тобой посидеть? -Хм-м? — девушка слегка свела брови к переносице и серьезно посмотрела на собеседника.       Услышав лишь замешательство в голосе Хитоми, и ни намека на точный ответ, мальчик замешкался, потеряв свою прежнюю уверенность. Он вновь немного притупил взгляд. -Ну так…? -Ты точно взрослый? — спокойно спросила Хитоми. -Может, просто чего-то боишься, вот и пришел?       Эти слова были словно удар по самоуверенности мальчишки. Он нахмурился, сжал губы в тонкую нить и посмотрел на сестру с такой серьезностью, на которую только был способен. -И-и, и что? Будто взрослые никогда ничего не боятся! Ты же сама сейчас не спишь, наверное, тебе тоже просто страшно!       Теперь настала очередь Хитоми хмуриться. Удивительно, как этот мальчонка, не знающий ничего о прежней жизни своей семьи, так легко укалывал в самые болезненные точки. Хитоми раздраженно выдохнула и прикусила язык, пытаясь сдержать накатывающие слезы, но глаза все равно стали расплываться по щекам. Да, я все еще боюсь услышать шаги рядом со своей кроватью, да, я все еще боюсь получить новые увечья на своем теле, да, я все еще боюсь вновь оказаться в луже собственной крови. Десятков, сотен, а может и тысяч извинений никогда не будет достаточно для того, чтобы принять горькое прошлое, чтобы простить ту одичалую женщину, которая годами терроризировала ни в чем неповинного ребенка. Для меня она уже никогда не сможет стать матерью…       Для меня.       В голове Хитоми внезапно будто что-то прояснилось. Она широко раскрыла заплаканные глаза и посмотрела на мальчишку, стоявшего в дверном проеме. Вот именно, для меня. Для этого ребенка все иначе. Для него не существует Сакамото Каори, что может искренне ненавидеть свое дитя. Для него существует лишь порядочная и любящая Хакамада Каори, может и со своими изъянами, но хорошая мать и жена. Он не знает ничего о взаимоотношениях Хитоми с матерью, так почему же сейчас на него должна взвешиваться ответственность за чувства потрепанной старшей сестры? Чувствуя обиду на его слова, сказанные не из злого умысла, не уподобляюсь ли я своей матери, что перекладывала на меня ответственность за уход отца, не желая сталкиваться с горькой действительность? К тому же, Сора бы никогда так не поступил…       Хитоми утерла слезы рукавами, в надежде, что в темноте он не разглядел ее заплаканного лица. Для верности девушка зевнула, дабы сделать вид, что просто потирает глаза от усталости. -Ну так что, мне все еще нужно посидеть с тобой? -Угу…- мальчик осторожно кивнул головой.       Хитоми медленно поднялась из кресла, чтобы голова не закружилась, и аккуратно потянулась, хрустнув спиной. -Хорошо, но у меня есть условие. Я не хочу, чтобы ты потом выслушивал про сбитый режим, поэтому я просто тебя убаюкаю. Договорились?       На этих словах мальчик словно поник. -Ну я же взрослый… -Взрослые детки как раз следят за своим сном, иначе они не вырастут большими-пребольшими. Ты ведь не хочешь остаться таким маленьким?       Хитоми выдавила из себя хитрое подобие улыбки и подошла к мальчику, заглянув ему в глаза. Было видно, что ему совсем не хотелось идти сейчас в кровать, но кажется все же ее не самый стойкий аргумент немного убедил его. -Мама то же самое говорит…       Хитоми невольно нервно сглотнула. Ну да, когда Каори была еще более-менее эмоционально стабильной, она говорила ей с братом точно такую же фразу.       Мальчик обхватил своей маленькой рукой запястье Хитоми и потащил ее вниз, в гостиную. В комнате горела настольная лампа, под которой широко были раскрыты несколько книжек с картинками, на диване лежал скомканный плед. Судя по всему, мальчишка пытался заснуть уже не первый час. Войдя в комнату, ребенок тут же плюхнулся в один из углов дивана. Хитоми расправила плед, укутала им брата и присела рядом, поглаживая мальца по плечу. -А ты что, не будешь ложиться? -Мы же договаривались только на то, что я убаюкаю тебя. -Нет, ну так не пойдет, — мальчик приподнялся и положил голову на колени Хитоми, накрыв ее частью пледа. -Какой настойчивый, — вздохнула девушка.       На какое-то время в воздухе повисло молчание, которое перебивал лишь нескончаемый дождь за окном. Хитоми задумчиво рассматривала комнату. Она крайне редко попадала в гостиную, и при каждом таком случае эта комната казалась совсем другой, не такой, какой она запоминалась. Может, в гостиной постоянно происходит перестановка? Однако зачем они этим занимаются? Личная прихоть? Фазы луны?       Глубокие рассуждение Хитоми о том, может ли положение подсвечника влиять на психоэмоциональное состояние, и почему стол стоит так далеко от дивана, прервал тихий засыпающий голос брата. -Хитоми… а мама ведь меня обманывает, да? -М? — данный вопрос ввел Хитоми в замешательство, в голове сразу пронеслись тысячи вопросов, что мог бы он задать в полудреме. От «я же не буду маленьким, если один день поздно лягу», до «игрушки же на самом деле не обижаются, когда я их разбрасываю». -Что ты имеешь ввиду? -Сора ведь не уехал никуда…       В спину Хитоми словно одновременно вонзилась тысяча иголок, а мышцы стали дубовыми. Совсем уж растерявшись от настолько внезапного вопроса, она не смогла выдавить из себя ни слова, а лишь сгорбилась, обхватив мальчишку руками и крепко прижав его к своей груди.       -Мама постоянно говорит, что он в командировке, что он вернется… но я сразу понял, что он умер. Если бы он был жив, папа бы не отправил меня на месяц к бабушке…       -Вот как…-Хитоми все еще не находила, чего можно было сказать в этой ситуации. Если честно, она даже не понимала, что сейчас чувствует это маленькое создание, почему оно завело столь тяжелый разговор. Наверное, в нем скопилось много противоречий, а поговорить об этом было не с кем — оказалось, что родители за полгода так ничего ему и не рассказали. Одно лишь она могла осознать- ему наверняка сейчас хотелось поддержки… вот так полгода носить в себе такие темные мысли, при этом, скорее всего, не иметь уверенности, ведь взрослые говорят обратное. Понимая вес того груза, что носил в себе этот маленький разум, Хитоми решила постараться успокоить мальчика, поглаживая по голове. -Почему мама меня обманывает? -раздосадованно продолжил мальчик. -Мама поступает так, как считает нужным. Она лишь хочет защитить тебя. Обычно это называют «ложь во благо», слышал когда-нибудь? Это когда лгут, чтобы человек не чувствовал себя плохо… -А разве это правильно? -Это ты должен сам решить для себя… в жизни происходит много ситуаций, когда не знаешь, что лучше: сказать правду и расстроить, или лучше солгать, чтобы человек был хоть немного счастливее.       В комнате вновь повисла тишина. -…а Сора? -М? , — Хитоми припустила голову, не понимая вопроса. -Что «Сора»? -Как бы поступил Сора? -Ах, ты все еще об этом. Сора никогда не лгал, даже «во благо». Но он всегда оставался рядом, чтобы поддержать, если правда была слишком болезненной. -Ты, наверное, по нему скучаешь? -Конечно скучаю, — не без грусти в голосе ответила Хитоми. -Очень сильно скучаю. Он был светлым человеком и прекрасным братом. -Он по тебе наверное тоже скучает, Хитоми. А-а-а-ах…-из уст мальчика вырвался продолжительный зевок. -Мне так спать захотелось, пока мы говорили… спокойной ночи, Хитоми. -Спокойной ночи… спокойной ночи, Рю.